Часть 10
Всё изменил один звонок. Куникида очень хорошо запомнил тот день, когда ему позвонили из больницы.
Идеалист просто ждал, когда Дазая выпишут, он успел навестить его всего один раз и планировал сходить к Дазаю ещё. Но в один день его покой нарушил неожиданный звонок. Тогда у Куникиды был выходной, он находился у себя дома и сразу же ответил.
— Слушаю, — сказал он, ожидая, что ему сообщат что-то о состоянии Дазая.
Далее последовали долгие слова врача. Он долго что-то объяснял, о чëм-то разговаривал с Куникидой, пытаясь аккуратно подойти к тому, зачем он позвонил.
Из всего этого длинного монолога в итоге Куникида запомнил лишь одну фразу: «умер от внутреннего кровотечения».
Эти слова будто врезались идеалисту в сердце, выбили у него почву из под ног. Услышав это, он будто перестал воспринимать какую-либо информацию, он больше не слышал, что говорил ему врач. Рука в одно мгновение ослабела и выронила телефон. Куникида вдруг перестал понимать даже собственные мысли. В голове раз за разом звучала эта фраза.
Ехать в больницу теперь не было смысла. Там Куникиду больше никто не ждал.
Спустя время идеалист попытался осознать всё это. Одна его половина утверждала, что такого не могло произойти. С Дазаем многое случалось, но он всегда оставался жив. Куникида всегда спасал его вовремя, но почему же в этот раз он не успел? Вторая половина идеалиста будто знала всё это заранее. Дазай должен был умереть. Неспроста Куникида видел те сны о кладбище, не просто так постоянно думал о его смерти. Всё это было предопределено.
День за днëм он продолжал жить, работать, каждый вечер возвращался домой. Уже не нужно было кому-то писать или звонить и спрашивать, как дела. Уже не было того человека, который бы ответил на его звонок.
Куникида часто думал о том, что даже не увидел Дазая перед его смертью. Когда они виделись в последний раз, Дазай чувствовал себя хорошо, он был счастлив, что выжил и что снова может видеть Куникиду. Он обещал всё исправить, обещал, что исправится сам. И он не исполнил ни одного своего обещания, потому что не успел. В тот день Доппо и подумать не мог, что видит Дазая в последний раз.
Куникиде нужно было заниматься похоронами Дазая, ведь никого больше у Осаму не было. И хотя Доппо очень не хотел думать об этом всём, выбора не оставалось.
Кремация, оплата и организация похорон, сами похороны. Всё очень утомляло. Куникида чувствовал себя, как белка в колесе.
По-настоящему сосредоточиться и снова всерьёз подумать о том, что произошло, он смог, уже когда стоял один возле могилы и читал надпись на ней: «Осаму Дазай».
Это было поздним вечером. Небо было ужасно тëмным, а погода холодной. Дул ветер. У Куникиды болело горло то ли от холода, то ли он того, что его организм ослаб после пережитого стресса. Он с ужасом осознавал, что очутился в своëм самом страшном и неприятном сне, только в этот раз всё было реально. Куникида бы отдал всё, чтобы вернуться назад, чтобы всё исправить, чтобы смерть и похороны оказались очередным ночным кошмаром, который исчезнет, стоит только идеалисту проснуться. Но всё это было ужасной реальностью.
Доппо смотрел на могильную плиту и не мог выдавить из себя даже вздоха, ни одной слезинки не покатилось по его щеке. Дазай забрал с собой все его чувства. Куникида никогда в жизни не чувствовал такого опустошения, как сейчас.
Его ещё ждут впереди долгие бессонные ночи, истерики, крики и слёзы, но не сейчас, сейчас он полностью пуст.
Куникида даже думать о чëм-то мог с трудом. Одна только мысль вертелась в его голове, мысль о том, что никогда-никогда не нужно тянуть до последнего. Ведь он же видел проблемы своими глазами, он мог гораздо раньше заставить Дазая меняться или бросить его к чертям, чтобы больше не мучаться, но Куникида до последнего чего-то ждал, надеясь на чудо, которого в итоге не произошло. Всегда нужно брать всё в свои руки и решать проблемы, потому что в любой момент может стать поздно.
И только теперь Доппо понимал, что из любой ситуации есть выход, кроме той, когда ты стоишь возле могильного камня и понимаешь, что больше никогда не сможешь увидеть человека.