Часть 4
Утро. Выходной. У Куникиды не было никаких планов, разве что весь день сидеть дома и отдыхать. Только вот человек, внезапно постучавший к идеалисту в квартиру, эти планы слегка нарушил.
Куникида неспеша подошёл к двери. Предусмотрительно посмотрев в глазок, он никого не увидел. Видимо, незваный гость специально встал чуть поодаль, чтобы его не было видно, либо это соседские дети баловались и стучали ко всем подряд, а после убегали. Идеалист всë же открыл дверь.
— Сюрприз!
В дверном проёме тут же появился Дазай, широко улыбающийся и держащий в руках букет белых роз.
Куникида даже слегка опешил, увидев его в таком виде. Он был абсолютно трезв, красиво и аккуратно одет и, судя по всему, пребывал в хорошем настроении.
— И тебе привет, — ответил идеалист, пропуская Дазая в квартиру.
Осаму вошёл внутрь и вручил ему букет.
— Знаешь что, я решил напомнить тебе, что я тебя люблю, — сказал Дазай.
Это было приятно. Куникида опустил глаза на букет. Белые розы... Его удивило, что Дазай потрудился и запомнил, какие цветы он любит.
— Спасибо, — проговорил Куникида, искренне улыбнувшись, — это было неожиданно.
— Знаешь, прости меня, я постоянно заставляю тебя волноваться, — серьёзно сказал Дазай, — ты наверняка уже устал от моих выходок, да и в последние дни точно переживал обо мне, звонил, а я снова шлялся где-то, напрочь забыв про телефон.
Доппо хотел было что-то ответить, но Дазай, мгновенно снова став весëлым, продолжил.
— А ещё, Куникидушка, я пришёл не просто так.
Идеалист вопросительно посмотрел на Дазая.
— Давай, одевайся, и мы пойдём куда-нибудь гулять, — сказал тот.
— Мне не послышалось? — переспросил Куникида. — Ты позвал меня гулять?
— Не-а, я говорю абсолютно серьёзно. Я хочу провести с тобой время.
Тут уж идеалист чуть рот не открыл от удивления, но всё же быстро сообразил.
— Минутку, — он торопливо впихнул Дазаю в руки букет и направился в комнату, — поставь их пока в воду пожалуйста.
Дазай улыбнулся, глядя на быстро собирающегося Куникиду, а потом поспешил поставить розы в вазу с водой, чтобы те не завяли. Он вдруг почувствовал необычный прилив эмоций, ему вдруг стало не хватать чего-то светлого и доброго. Он будто заново влюбился в Куникиду, в его серо-зелëные глаза, светые волосы и искреннюю застенчивую улыбку. Дазай понимал, что этот прилив нежности скорее всего скоро закончится, что он снова захочет уйти от всего мира и от Куникиды в том числе. И Осаму не знал, с чем это связано, не знал, что с ним происходило. Но думать об этом не хотел, по крайней мере сейчас, пока он был счастлив и ощущал любовь. Он чувствовал, что весёлый и открытый Дазай — настоящий, а тот, который ненавидел себя и всех окружающих, тот, который приносил себе и Куникиде кучу проблем — какая-то другая личность, мешающая настоящему Дазаю жить.
— Идём? — спросил Куникида, выходя из комнаты в красивом костюме.
— Куникидушка-а, ты такой красивый, — протянул Дазай, беря его за руку, — идём.
На улице впервые за несколько холодных дней вдруг выглянуло солнце. Дазай и Куникида двигались по широкой людной улице. Вокруг бегали дети, разговаривали люди, в лавках продавали цветы и сладости. Вся эта атмосфера будто делала город живым.
Куникида с Дазаем прошлись по этой улице, посидели на веранде одного кафе, съели по мороженому, а после отправились в парк, где, по сравнению с шумными улицами, было довольно тихо. Неспеша прогуливаясь по узким тропинкам, они слышали щебетание птиц, шелест увядающей листвы и собственные мысли. Каждый думал о чëм-то важном, что важнее работы, важнее дел, важнее всего. Они думали друг о друге.
Куникиде казалось, что вот оно, счастье. Он изо всех сил старался не думать о том, что этот день закончится и что Дазай вдруг снова станет другим. Куникида любил его любым, и таким, каким он был в тот день, и таким, каким он был чаще всего, злым или равнодушным, даже ужасно пьяным, даже когда тот говорил неприятные вещи или обращался с идеалистом, как с вещью. Куникида всё равно его любил. А вот Дазай любил того лишь иногда. И Куникида давно это понял. Осаму любил его в такие дни, когда у него было хорошее настроение, любил, когда вдруг чувствовал прилив нежности, когда ему хотелось объятий или чего-то подобного. Доппо очень хотел верить, что Дазай, если не навсегда, то хотя бы на несколько дней сохранит своë хорошее настроение и, может быть, ещё хотя бы разок скажет Куникиде, что любит его. Очень уж редко Куникида слышал в свой адрес такие слова.
День пролетел быстро. Парочка возвращалась домой, когда уже начало темнеть. Было решено переночевать у Дазая. Прежде чем войти в дом Осаму остановился, посмотрел на темнеющее небо, вдохнул полной грудью свежий холодноватый воздух и сказал:
— Красиво.
Куникида кивнул, чувствуя, как длинные пальцы Дазая обхватывают его плечи, а горячее дыхание обжигает губы. Его заманчивый, едва уловимый запах мужских духов, хитрая ухмылка и влюблëнный взгляд заставили Куникиду без раздумий податься вперёд, чтобы наконец почувствовать его губы своими.