12
В окно лился мягкий, теплый свет золотой осени, той редкой поры, когда листва ещё хранит летнюю зелень и только-только задумывается о желтизне. В этом застывшем, бархатном мареве я вдруг увидела такси. И из него, будто в замедленной съёмке, вышел он — Коля. Моё сердце отозвалось тихим, знакомым эхом. А он уже шёл ко мне, и в его простом жесте — помочь донести вещи до машины — читалось столько безмолвной заботы, что осенний воздух на мгновение показался тёплым, как в мае.
Домофон прозвенел, пронзив тишину ожидания, и я, будто движимая единым сердечным током, бросилась к нему — не впустить, а принять. Дверь открылась ещё до того, как отзвучал последний гудок.
И вот он уже поднимался — два шага, три, торопя события, сокращая расстояние между тогда и сейчас. Моя рука опередила мысль: я оставила дверь незапертой. И когда он, не останавливаясь, дёрнул ручку навстречу себе, что-то внутри щёлкнуло и встало на место. Словно меня, рассыпанную на тысячу острых осколков, кто-то собрал обратно в целый сосуд. Вдох. И стало легко. Невыносимо легко.
Коля. Вот он, мой Коля. Не призрак из прошлого, а живое, дышащее настоящее. Весь этот бесконечный промежуток времени, каждый его день и час, был заполнен только им. Мои дни мечтали о его голосе, мои ночи видели сны, сотканные из его черт, а самые тихие, сокровенные мысли моей души стали одной-единственной молитвой с одним-единственным именем. Он был моим полюсом, и вот теперь — мой компас успокоился.
– Ну что, принцесса, ты готова? – кратко улыбнулся парень и обнял меня.
Неожиданно. Тепло его рук, знакомый запах — всё это обрушилось на меня единым, сокрушительным током, который пробежал по коже и проник глубже, в самое нутро. В этот миг я вспомнила.
Не вспомнила — увидела. Как вспышки. Фейерверк из прошлого: его смех за чашкой кофе, шепот в темноте, совместные планы, нарисованные на салфетке. Эти картины были яркими, тёплыми, живыми.
Но между ними, как острые чёрные осколки, проскальзывало и другое. Тишина после ссоры. Холод в груди, когда телефон молчал сутками. Бесконечные вечера, когда я сидела на полу среди разбросанных книг и слушала дождь, собирая себя по крупицам, по осколкам, по пазлам, которые больше не хотели складываться в прежнюю картинку.
Та правильная, некогда совершенная Злата, для которой он был целым миром... Она осталась там, в том «некогда». Та девушка, что затаила дыхание от одного его взгляда, растворилась в той боли. А та, что стоит сейчас в его объятиях, держась за него, будто за якорь, — она другая. Она прошла через слом и собралась заново. Сильнее. Или просто — иначе. Она готова к этой поездке. Но она уже никогда не будет прежней принцессой из его сказки.
-
Мы уже приехали в аэропорт. Честно говоря, само это место вызывало во мне лишь тяжёлый, тревожный холод. Оно навсегда стало для меня символом исчезновения, точкой на карте, где когда-то разорвалась нить доверия. Каждый звук объявления о вылете, каждый силуэт с чемоданом отзывался внутри смутным, но острым предчувствием: а что если сейчас? Что если здесь, среди этой суеты и прощаний, история повторится? Что если Коля, как тогда, просто... отключится, сделает шаг в сторону от «нас» и оставит меня в этой пустынной, беззвучной пропасти, где нет ни точек отсчёта, ни ориентиров?
Проходя все эти пути контроля — бесконечные очереди, рамки, холодный взгляд на паспорт, — я чувствовала, как внутри меня натягивается струна. Это была не просто нервозность путешественника. Это была чистая, животная боязнь боли. Той самой, знакомой до тошноты. Она скреблась под рёбрами с каждым шагом, отделявшим нас от самолёта. А что если за этим турникетом, за этим последним «проход разрешён» начнётся что-то, с чем я уже не справлюсь? Я машинально сжимала ручку чемодана, пытаясь ухватиться за что-то реальное, пока мир вокруг и внутри меня тревожно гудел.