Тебе показалось
- Пять часов, что можно записывать пять часов? - я ходила по комнате ожидания, бросая взгляды то на Кая, то на экран, где в реальном времени отображалась студия.
- Да сядь ты уже, меня укачивает от твоего мельтешения, - в спину полетела пустая бутылка, которую я моментально перехватила, заставив тем самым приобщить менеджера к разряду рыбных.
- Ну и подготовка, - удивился парень и резко остановил взгляд на поясе моих джинсов. – Красивый брелок, - ну вот почему все мужчины тянут руки к самым запретным вещам на женском теле.
- Это не брелок, Кай. Это Swiss Mini Gun, самый маленький револьвер в мире, если попасть в висок, между глаз и в сердце, убьет сразу.
- Хорошая игрушка, - хмыкает, но руки убирает. – Дорогая?
- 60 тысяч евро, если не ошибаюсь, - сажусь напротив и сверлю взглядом в отместку.
- Он что, золотой? – вскидывает руки Кай.
- Именно, чистое золото. Подарок министра обороны Швейцарии на день рождение. Удобная вещица, особенно когда у тебя на попечении стадо обезьян и по привычке спать с пистолетом под подушкой не слишком выгодно для их психики.
- Ты как после сегодняшнего? – смотрит так, словно пытается прочитать глаза. Бесполезно.
- Боялась, что поседею, а моими волосами занимается только один мастер. Вот была бы проблема, - демонстративно вздыхаю, и комната заполняется смехом.
- Не страшно тебе просыпаться по утрам?
- За себя – нет, а вот за близких, это уже другое дело. Я знала, что моя работа предполагает постоянную опасность и риск для жизни, но вместо этого сейчас расслабляюсь тут как на дешевом курорте где-то в Алабаме.
- Это словно сериал, - тянет менеджер. - Правда, что у вас центр в Куантико и куча всяких отделов и шпионов…
- Куантико, это город ФБР. Штаб-квартира ЦРУ находится в расположенном недалеко от Вашингтона городе Лэнгли, штат Виргиния. Там и обитаем…иногда. Во всяком случае, у меня там отличный кабинет, в котором так мило обосновался мой братец. Знаешь, странно говорить об этом с кем-то.
- Запрещено? – спрашивает, хотя и сам знает ответ.
- Да. Это всё равно, что повесить на себя табличку с надписью: «Я - шпион США». К списку жаждущих моей смерти прибавится минимум пара сотен.
- А как вообще готовят агентов?
- Для обучения и подготовки своих агентов у ЦРУ есть два тренировочных центра. Главный — The Farm (Ферма) — находится на армейской базе Кэмп-Пири, штат Виргиния. Второй центр — The Point (Точка) — находится в Харвей-Пойнт, штат Северная Каролина. Ферма, как правило, готовит высший уровень управления.
- Что за ферма? – в комнату вползает еле живой Хосок.
- У моих родителей есть ферма, вот и рассказываю, - быстро соображаю и перевожу разговор.
- А, ну это не интересно, - отмахивается он и кидается к воде.
- Отчего же? Я здесь наблюдаю аналогичный зоопарк, - демонстративно складываю руки на груди и обвожу парней взглядом.
- Я бы попросил, - рухнул на диван Тэхен.
- Ой, прости, Тыковка…ты ведь у нас мечта огородника, - фыркаю и утыкаюсь в телефон, на котором уже появились данные о новой конспиративной квартире в Сеуле для моих агентов.
- Я сейчас сдохну. Помогите, - их что, там пытали, даже самый стойкий ползёт.
- Подковы поменять? – смеюсь я, не отрываясь от техники.
- Хён, что у нас дальше? – подаёт голос Ёнджун.
- Едем в агентство, на репетицию номеров, а потом домой.
- Я сейчас усну, - сладко зевает Кай, а я готова пасть на колени от умиления над этим котёнком.
- В машине, Кай-а, нам пора, - Хосок ласково поглаживает младшего по спине.
- С вами поспишь, - фыркает тот и лениво морщится. – Вы как птицы в брачный период, вечно орете.
- Могу предложить задние сидения своей машины в распоряжение вашей королевской попы, Господин Хенин, - улыбаюсь и демонстративно кланяюсь этому маленькому чертенку с соблазнительными губами.
- Согласен, простолюдинка, - так заливисто смеется и, хватая сумку с вещами, выходит за дверь.
- Какой-то макнэ странный сегодня, - пожимает плечами Ёнджун, а я лишь ловлю прожигающий взгляд Джуна. Ну я в чём виновата то?
- Может, влюбился? – понижает голос Бомгю, а у меня словно гвозди в венах застряли.
- Может, просто испугался, а старается держаться огурцом, чтоб вы, идиоты, не приставали? – увеличиваю громкость и радуюсь тишине остолбеневших персон. – Ноги в руки и вперед, - демонстративно открываю дверь, выпроваживая ребят.
- Ты почему не спишь, Кай-а? – смотрю в зеркало заднего вида, краем глаза наблюдая за макнэ, развалившимся на белых кожаных сидения.
- Зло не дремлет, - серьезно отвечает он, а я давлюсь воздухом. Зло? Да ты пушистая зверушка по сравнению с тем злом, которое я видела и которому пускала пули промеж глаз. Дурашка.
- Ты в порядке? - сотый раз за день спрашиваю я.
- Не слишком ли ты обо мне беспокоишься? – щурит глаза в подозревающем жесте, но у него выходит так мило, что я вновь заливаюсь мягкой улыбкой.
- Ну, мы же друзья, - один из которых боится, а второй безнадежно влюблен. Шикарная пара, впору романы писать и снимать мексиканские сериалы.
- Ну да, - тянет тот и тихонько подпевает играющей музыке – «Bruno Mars - Talking to the Moon». – Люблю его голос…
- А я твой, - тихо говорю я, зная, что услышать такое при шуме, это на грани фантастики.
Нереально сумасшедший день, который выпотрошил меня лучше, чем любая тренировка на Ферме. Морально – убита, физически, еще подаю признаки жизни. Но это ненадолго, руку даю на отсечение. Да ещё и посапывающее чудо на задних сидениях, который выглядит так, будто был рожден двумя самыми чистыми ангелами и, лишь по самой досадной ошибке, был отпущен на землю. Красивый, умопомрачительный, великолепный. Нет, я не могу сравнивать его с моделями и актерами, чья красота общепринята и никогда и не при каких случаях не оспаривается, но для меня он совершенство. И мне глубоко плевать на то, что кожа не идеальна, как например у Хосока или Тэхена. Ушки, которые всегда прикрывают густые волосы, немного большеваты, а тело не является прототипом Аполлона. Плевать! Лучший, самый красивый, самый любимый и возможно, самый нежный. Люблю до умопомешательства и искр в голубых глазах. Люблю тебя, спящий ты, идиот.
- Я такой красивый, что ты не можешь взгляд от меня отвести? - ухмыляется макнэ, приоткрыв один глаз и сонно потянувшись так, что косточки захрустели.
- Просто думаю, каким методом тебя разбудить, - стараюсь спрятать влюбленные глаза от его сонного взгляда.
- Можно как спящую красавицу…
- Позвать Кана? Я вряд ли подойду на роль принца, во всяком случае, для тебя, - всё бы отдала за то, чтоб стать твоим героем сказки или просто мимолётной главы.
- С чего ты взяла? – кажется, он удивлен.
- Я простолюдинка, как ты сам и выразился, - выдаю ему его же слова, от которых он теперь не в восторге.
- Но…я…
- Вылезай, давай, принцесса, - смеюсь сквозь боль и обиду, но всё же…
- У нас принято разуваться, вообще-то, - упер ручки в бока Бомгю. Я попала…
- Не-а, не сниму, - может вам сразу весь мой арсенал оружия показать, а не только револьвер, спрятанный под тонкой кожей обуви.
- Давай, мы тут босиком бегаем, а ты в грязной обуви ходить будешь? Снимай, - на его поддержку выстроилось ещё половина группы. Черт.
- Один раз, пожалуйста, - выпячиваю губы и смотру самым жалостливым взглядом из арсенала, благодаря которому меня отпустили из Албанской тюрьмы в своё время.
- Нет! – а этим все равно…изверги.
- Ну и ладно, - топаю ножкой и, разворачиваясь, покидаю квартиру. В машине переложу.
- Куда пошла? – со мной поравнялся Кай. Ну что за черт.
- Туда где приютят, - бросаю я и ускоряю шаг, но он не отстает.
- А серьезно? – его рука ложится на плечо, а я так беспечно её сбрасываю, словно ненужный мне балласт.
- Не ходи за мной, - рычу я и резко останавливаюсь, так, что тушка парня врезается мне в спину.
- Ты куда? Я с тобой, - словно щенок, от которого хочет сбежать хозяин, только он не знает…ащщ.
- Нет, я сказала! – кричу, срывая голос. - Сиди дома и не шагу за порог, если не хочешь, чтоб я свернула тебе шею, - выдаю я и тут же осознаю ужас сказанного. Нет, я не могу вести себя с ним, как и со всеми. Слишком боюсь за него.
- Ты чего? – ну вот, я его напугала.
- Прости, Кай, прости меня, пожалуйста, - мгновение смотрю в глаза и надеюсь найти в них немного спокойствия и прощения. - Я скоро вернусь, мне в аптеку надо, - бросаю я и убегаю вниз по лестнице,
стараясь унять трясущееся в судорогах сердце.
Вино и обезболивающее, ужасное сочетание, по мнению врачей, и лучшее спасение для меня. Сводящие с ума головные боли по ночам добивают с новой силой, только от мысли того, что сегодня он будет совсем рядом и возможно тоже не сможет уснуть, только по совершенно другой причине.
Перекладываю пистолет в сумку и разуваюсь в совершенно темном коридоре. Тишина со звоном располагается в голове – все уже спят. Час, три…сколько меня не было? Сколько времени я бездумно бродила по парку рядом с домом, всё думая и размышляя о том, как не влезть во всё это ещё глубже, чем увязла уже.
Почему мы проводим испытания психотропного оружия, но от чувств избавится не в силах. Нам сдалась добрая часть армии Иракцев от взрыва ультразвуковой бомбы, а я не могу унять какую-то ересь под названием любовь? Хрень, полная хрень, бесящая до глубины сознания. Наверно правильнее сказать души, но я не могу, я не имею права на неё. Первый раз лишив человека жизни в четырнадцать лет, я лишилась и такого понятия как душа, вырезая с каждой смертью её кусочек, чтоб в конечном итоге перестать чувствовать боль, слабость, страх и привязанность. Сейчас мне двадцать три года и сегодня ровно девять лет, как я забрала свою первую жизнь…
Открываю вино на кухне и делаю три больших глотка, пока преодолеваю путь к комнате, в которой горит свет.
- Что здесь делаешь? – замираю на пороге, не зная бежать или сделать шаг вперед.
- Тебя долго не было, - макнэ выливает остатки вина в бокал и пара капель падают на белый ковер, оставляя «кровавые» пятна.
- Волновался что ли? – фыркаю я, а внутри так тепло, что хочется растаять как мороженное под лучами солнца Филадельфии.
- Что ли…
- Какой повод? – киваю на бокал и две пустые бутылки вина. Джин, будет зол, учитывая стоимость сего пиршества.
- А у тебя? - неотрывно смотрит на бутылку в мох руках.
- Да, так, - девять лет, Кай-а. Если бы ты знал, то уже бы бежал, сверкая розовыми носками, видимо тоже стыренными у Джина. – Не каждый день спасаешь лучший голос Кореи, - вновь ляпнула не то, что должна.
- Тебе нравится мой голос? – глаза нашли точку сосредоточения – моё лицо, а губы дрогнули в еле проглядной улыбке.
- Он всем нравится, - безразлично кидаю я и падаю напротив, облокотившись на большой шкаф спиной.
- Только голос? – сердце замедляется, чтоб не пропустить не одного дыхания, звука, вздоха.
- Что ты хочешь услышать? – в тон ему спрашиваю, бесполезный до глубины сознания вопрос.
- Ну не знаю, подумай, - как то слишком странно звучит эта фраза.
- Я люблю тебя, Кай-а, - говорю я то, что держу в себе так долго и вообще первый раз говорю это от сердца, а не по приказу, но я не имею права. – Это хотел услышать? Прости, но мы условились на друзей, если память не изменяет, - стараюсь держаться, но руки дрожат, и я делаю ещё пару глотков, притупляющих сознание.
- Я хочу сказать тебе кое что, только это оооочень большой секрет, - манит меня пальчиком, а внутри все стынет от осознания того, что возможно он и есть цель.
- Что? – подаюсь вперед и замираю в сантиметре от его лица, губ, опаляющего кожу дыхания с запахом дорогого вина и необыкновенной сладости.
- Это, - рвано кидает парень и в мгновение сокращает все расстояния между нами, сцепляя губы в сладкой схватке за такое необходимое обоим счастье и ощущение тепла. Мягкие, до устрашения сладкие и властные губы целуют так, что земля уходит из-под ног, а все принципы рушатся в мгновение ока. Хочу стать котёнком в сильных руках хозяина, мурчать от прикосновения языка к моим зубам, нёбу и не менее горячему и требующему внимания моему языку. И все эти ощущение рождаются лишь за пару мгновений и так же быстро умирают со стоном в моем сердце. Нельзя. Непростительно. Непозволительно.
- Нет! – отталкиваю его от себя, собрав все силы воли и упорства. – Нельзя.
- Ты ответила…
- Тебе показалось, - демонстративно вытираю губы рукавом пиджака.
- Нет! – настаивает он и ведь эта правда.
- Уходи, - цежу я, а сердце умоляет, «останься».
- Да что с тобой такое? – немного пошатываясь, умудряется встать и четко пнуть бутылку, которая в тот же момент окрашивает стену мелкими брызгами.
- Что такое с тобой? Мы знакомы меньше суток, а ты меня в постель затащить пытаешься? – стараюсь выдать ненависть к себе за злость на его поступок, хотя хочу ещё, словно я наркозависимая и имя моего наркотика – ХенинКай.
- Я…нет…ты не поняла. Ты мне нравишься, - захлебывается в словах, но это лишь алкоголь в его крови толкает на необдуманные слова и поступки.
- Этому есть психологическое объяснение, обратная сторона Стокгольмского синдрома. Я тебе безразлична и ты поймешь это очень скоро, а теперь уходи и мы забудем обо всём, что произошло в этой комнате.
- Это мы ещё посмотрим…