сандей. если любить тебя грех - я стану грешником.
ай, как сейчас голова раскалывалась от головной боли... в глазах всё плыло, невозможно было сфокусировать взгляд и понять, где сейчас находишься. но одно ясно точно: в комнате был лишь один источник освещения, окно где-то с левой стороны от тебя. ты хотела встать с чего-то мягкого, видимо, это были одеяла, но руки были скованы. черт возьми, наручники. а ключа даже и близко не было! ты несколько раз дергала руки в попытках выбраться, чем привлекла к себе внимание из другой комнаты.
— милая, ты наконец-то проснулась. я думал, что переборщил со снотворным и ты ещё долго не проснёшься, — ты всегда бы узнала эти глаза: такие же золотые, как свет в золотом миге. в тот момент ты напряглась, понимая, что ситуация идёт не с твою сторону. даже встать не получается, не то, чтобы выбраться из плена наручников. а только недавно вы разговаривали о таинственном убийце, который убил нелегалку, сейчас же ты — его пленница. галовианец усмехнулся, ловко достав из кармана ключ — твоё единственное спасение, и так далеко от тебя, — дорогая, тебе не нужно меня бояться, это бессмысленно. я просто хочу уберечь тебя от этого жестокого мира. никто больше не посмеет тебя тронуть.
— я тебе не верю... зачем тогда усыпил? ты что-то от меня скрываешь, сандей, стоило мне вернуться на пенаконию. кроме того, ты прекрасно знаешь, сколько людей недавно пропало таинственным образом... их объединяет лишь один факт — они связанны со мной, — ты увидела напряжение в ярких глазах, эту искру нервозности. да, ты попала в точку и он что-то знает об этом, — смысл скрывать, если я рано или поздно об этом узнаю? смирись.
воскресенье продолжал смотреть на тебя, напряжение тут же сошло. действительно, какой смысл скрывать правду? ты ведь такая умничка у него... на лице засияла ухмылка, глаза прищурил и посмеялся, напряглась уже ты в этот момент. ты совсем не понимала, что у него творится в голове сейчас, этот человек непредсказуемый. сандей встал с насиженного места, стук каблуков от какой-то модной фирмы разрывал тишину. мужчина наклонился к тебе и крепко взялся за подбородок, вынуждая смотреть в его глаза.
— какая ты прелесть, малышка. такая умная и догадливая. верно, это всё моих рук дела. я не мог видеть, как жестоко они относились к тебе, обесценивая твой прекрасный облик. не смотря на то, что ты когда-то покинула пенаконию и больше не ступаешь по пути гармонии — ты лучшее творение, которое могла создать шипе, — восхваляя твой облик, с нотками вожделения произносил крылатый, втягивая тебя в поцелуй. страстный, так и чувствуется, как он желал тебя всю: тело, душу, всю тебя.
его любовь к тебе была одержимой, он, чёрт возьми, обожал тебя и если это грех, любить тебя, — он готов стать грешником. лишь бы быть только с тобой.
он продолжал страстно расцеловывать твои губы, оставлял укусы на твоё шее, чередуя с засосами и помечая тебя. ты лишь только его; его, его, его! и ничья больше в этом грешном мире. ты его ангел, за которым он пойдёт следом.
— дорогая, я обещаю тебе... ты будешь счастлива вместе со мной. я здесь, чтобы оберегать тебя, мой чудесный ангел. теперь ты уж точно поверишь мне и никуда не уйдёшь.