Нарушенный запрет

Джон, сидя за столом, рассматривал аквариум, а также спящего в нем Лололошку. Бывают ведь такие необычные существа, в которых одна часть организма противоречит другой. Хотя... Летают ведь пчелы, хотя их тело не аэродинамично и не должно подняться в воздух, так почему же такому существу не быть?

Джон вздохнул. И все же. Много ли их? На них ведь теперь могут начать охоту, выслеживать. Найдут остальных русалок, будут ставить опыты.

А вдруг они исчезающий вид? Они же прячутся именно из-за вмешательства людей. Из-за их охоты, жажды богатства и диковинок, из-за загрязнения океана.

Какое же человечество глупое.

Джон встал из-за стола и подошёл ближе к аквариуму, после он приложил ладонь к холодному стеклу. Как же жалко Лололошку. Он ведь страдает. У него есть дом, родные. Скучает ли он по ним также, как Джон по Саше? Что если родственники Лололошки не считают того уже живым?

Хоть у Джона и не было друзей, отчасти он мог понять насколько тяжело Лололошке. Невооружённым глазом видно, насколько сильно это влияет. Да ещё и держат в такой клетке, доводя Лололошку, привыкшему к свободе и социальной жизни, до апатии и потери аппетита.

Джону хотелось бы внести хоть какую-то надежду, которая не даст Лололошке полностью погрузиться на дно и смириться со всем. Ему хотелось видеть Лололошку таким... Жизнерадостным, не сдающимся. Все же это необычные качества среди серого общества, привыкшему к строгости и монотонности. Не хотелось потерять в мире хоть что-то хорошее.

Джон улыбнулся, продолжая разглядывать этот комочек хорошего. И красивого.

Да, Джон пытался вселять надежду. Но... Отказ Джона похоже свёл всё на нет. Можно же было сказать, что Джон подумает? Джон ведь и вправду не знал, что чувствует к Ло. Теперь не знал. Он уже успел обдумать, взвесить все за и против. И вроде бы что-то к нему да чувствует. Но что? Симпатию? Интерес? Любовь?

Сложно разбираться в таком, если всегда считал сентиментальные чувства чем то лишним.

Что ж. Время уже подходит к обеду, нужно будить Лололошку. Не будет ли он обижаться, если Джон его разбудить стуком?

Джон постучал по стеклу. Стучал, стучал. Пока Лололошка не проснулся.

Тот выплыл наверх из воды

—Джон, ну я же просил не будить так

—извини красавец, не вижу других способов твоего пробуждения.

Лололошка вздохнул и опустился под воду. Джон забрался наверх и присел на платформе, погрузив в воду ладонь.

Лололошка вскоре выплыл.

—чего тебе?

—поешь немного. После поговорим.

Лололошка опустился под воду. Джон наблюдал за ним. Радовало, что ради Джона хоть и через силу, но пытается есть и как-то активничать. Ведь на других сменах Лололошка, судя по наблюдениям учёных, просто лежит. Даже не ест.

Может продлить себе рабочее время? Взять дополнительные смены. Ничего же страшного не случится от ещё нескольких рабочих дней.

Лололошка выплыл из воды и присел на платформу.

—я поел

—молодец, красавец. Кстати. Зная, как сильно ты любишь обниматься, я утром съездил до дома и взял запасную одежду.

—и я могу тебя сейчас обнять?

—да.

Ло улыбнулся и обнял Джона. Джон обнял Лололошку в ответ и прикрыл глаза. После он почувствовал нежные поглаживания по голове и открыл глаза.

—ло?

—что?

—что ты делаешь?

—глажу тебя. Ты же вроде меня гладишь и это приятно. Тебе не нравится?

Джон прикрыл глаза

—продолжай. Мне нравится.

Лололошка продолжил свои объятия с поглаживания.

Харрис приоткрыл глаза и заметил, что на лице Ло была улыбка. Что ж. Это делает Лололошку счастливым, а значит оттягивает состояние полной апатии, поэтому Джон не станет сопротивляться тому, что будет выгодно для него. Все же Джону не нужна была апатия от Лололошки.

Спустя какое-то время Джон поднял руку, задержав руку голубохвостого.

—всё, хватит на сегодня нежностей.

—значит завтра можно будет их снова устроить?

—ну если мне продлят смену, то да.

—получается завтра не ты?

Джон услышал в голосе собеседника грустные нотки, поэтому начал говорить раньше, чем тот успел бы развить какие-либо мысли

—рыбка, не грусти. Тебе улыбка идет больше. И, знаешь, я возможно попробую, путем очередных скандалов, продлить себе смену.

—Джон, не стоит. Я подожду.

—знаю я, как ты ждёшь. Другие ведь делают заметки о твоем состоянии, а я имею доступ к этим документам. Мне спокойнее будет если я буду видеть, что ты не вгоняешь себя в депрессию и хоть немного, но пытаешься есть.

Лололошка на это промолчал. После чего Джон вздохнул

—Лололошка. Я просто волнуюсь за тебя, и не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. — но чтобы не казаться слишком сентиментальным, Джон добавил — все же не каждый день встпечаешь русалок, хочется сохранить каждого представителя такой рассы.

Лололошка улыбнулся.

—ладно. Если хочешь, то можешь продлевать смену. А если нет, то я постараюсь нормально питаться.

—ну и славно.

После Джон выбрался из объятий Ло и направился к лестнице.

—Джон, ты уже уходишь?

—красавец, ну я же не домой ухожу. Чего разволновался так? Я ведь буду сидеть внизу и с документами работать.

—хотелось ещё немного пообниматься.

—я понимаю, что я тебе нравлюсь, и, что ты хочешь быть со мной чаще, но постарайся учитывать то, что у меня работа и мне нужно личное пространство.

—ладно

Джон спустился и, как он и говорил, стал возиться с бумагами разного содержания.

Лололошка спустился в воду и немного понаблюдал за Джоном. После чего, почувствовав впервые за долгое время голод, он решил самовольно поесть.

Заполняя бумаги, Джон краем глаза наблюдал за Ло. И заметив, что Лололошка начал сам есть, стало даже как-то легче. Все же старания Джона поддерживать Лололошку в нормальном моральном состоянии прошли не напрасно, тот стал чаще улыбаться, двигаться и есть начал.

Джон с улыбкой продолжил заполнять документы. Но в мыслях был лишь Лололошка.

Автору есть, что сказать!

Давайте же вспомним, что у Лололошки какбэ есть любовник дома, а тут он крутит романы с левым челиком.