Останься моим шрамом

Открыв глаза в белой комнате, в нос ударил запах лекарств. Это не рай. Кажется, больница. Я дернулась, в попытке поднять, но грудь пронзила резкая колющая боль.

- Адель, котёнок, боже мой, ты очнулась.

Киса сорвался со стула, подбегая ко мне. Он аккуратно взял меня за руку, нагнулся и чмокнул в мои засохшие губы. Протянув мне воду, заставил выпить. Я послушно выполнила его просьбу.

- Как ты себя чувствуешь?
- Не знаю. Слабость, голова кружится.
- Секунду подожди, врача позову.

Киса ушел. Я взглянула на место, куда попала пуля. Там был большой пластырь. И слава богу. Не хочу видеть рану. Уже представляю, какой шрам останется. Он не даст мне забыть, что я переживала. Может это и хорошо... Я всегда буду помнить, что я сильная и никто меня не сломает. В палату вошел врач. Он покрутился вокруг меня, смерил давление и внимательно посмотрел в глаза.

- Как самочувствие?
- Как после перестрелки, - посмеялась я.
- Шутите, уже хорошо. До вечера понаблюдаем за Вами, если все будет в порядке, отпустим домой.

Врач удалился. Киса сел рядом, снова взял за руку и прислонил мою кисть к губам.

- Ты ненормальная. Безбашенная, Адель! С ума сошла? А если бы он не промахнулся?
- Он и не промахнулся. Кис, все в порядке. Это лучший исход.
- Я перепугался за тебя. Я так ни за кого не переживал. Как же я тебя люблю.
- Я тебя тоже. Но ты не должен был идти туда. Почему мне не сказал?
- Я же не знал, что твой отец ссыкло и хотел меня «припугнуть». А я так хотел ему пулю всандалить.
- Прекрати. У тебя были бы проблемы.
- А как ты узнала?
- Мел за мной пришел.
- Так и знал. Не надо было им говорить.
- Ещё чего? Лучше скажи, что с отцом? Его же не отпустили просто так?
- Адель, его ещё долго не отпустят, - на лице Кисы заиграла довольная улыбка.
- В смысле? Не забывай, что я с того света вернулась. Голова не варит.
- Не шути так! Его увезли в полицию. Хенкин сказал, что этим вопросом займутся. Там у него ещё на работе с документами какие-то проблемы, плюс выстрелил в человека. Короче, он уже точно не отделается, всем насолил. И дружки не помогут, Хенкин уже отвернулся. Думаю, Бабич тоже сухим не выйдет. Хотя не знаю, он то по факту может просто свидетелем проходить.
- Пока что это лучшая новость за все время. Если бы мне год назад сказали, что я буду рада тому, что отца закрывают в тюрьму, я бы не поверила.

Мы с Ваней улыбнулись друг другу. Дверь медленно приоткрылась, заглянули Хэнк и Мел. Я была так рада их видеть. Мои мальчики. Мои друзья. Плевать, как считают они, я всегда буду считать их своим друзьями. Они встали с боку от кровати, косясь на забинтованную часть.

- Как ты, Пушка?
- Хорошо. Мел, спасибо.

Мел перевел виноватый взгляд на Кису. Киса сначала хмурился, а затем улыбнулся, сгребая в охапку друзей.

- Да ладно, все норм. Парни, я так рад, что вы у меня есть! Спасибо, что всегда рядом.

Я расплылась от милоты. Все помирились. Никто не ссорится. Вот бы так было всегда. Хэнк отстранился от друзей, проворачиваясь на меня.

- Отец сказал, что отцу твоему срок неплохой светит. Только нужно, чтобы ты приехала в участок, как сможешь, и дала свои показания. Вдруг тебе тоже есть, что сказать.
- Ой, поверьте, и не мало.

Я отвлеклась на дверь, которая в очередной раз скрипнула. Мои глаза стали как блюдечки, когда я увидела маму. Расстроенная, заплаканная, совсем отрешенная. Окинув всех взглядом, она кивнула в знак приветствия. Мел и Хэнк пожелали мне скорейшего выздоровления и  попрощались. Киса не стал выходить, уселся на стул в углу палаты, исподлобья глядя на маму. Она медленно повернулась на него.

- Ваня, можешь нас оставить?
- Я уже как-то раз оставил её. И во что это вылилось?

Мама дернула ресницами, шокированная резкостью моего парня. Ничего не отвечая, опустилась рядом со мной.

- Я так за тебя испугалась.
- Да? Я тут всю ночь в отключке пролежала. Где ты была? - Мама молчала, отводя взгляд. - Ау! Где ты была, пока из меня доставали пулю? Которую, кстати, твой муж мне и влепил.
- Я была в полиции. У отца.
- Ты выбрала его. Снова. Хорошо, мам.
- Адель, пожалуйста, прекрати. У меня и так сердце разрывается.
- Что? Не помогают денежки больше, да?
- Прекрати! Как ты можешь шутить? Он пропадет в трюме. У тебя совсем нет чувства жалости к людям.

Меня словно ножом в сердце ударили. Ее слова звучали как самый настоящий бред. В моих глазах вспыхнула ярость. Мама сжалась от моего холодного и пристального взгляда.

- Тебя волнует только это? Я думала, что ты откроешь глаза, хотя бы когда увидишь, что он псих. Хотя и раньше было понятно. Ты совсем не хочешь это осознавать. Мама, отец выстрелил в меня! Слышишь? Он мог попасть в голову, в сердце... Он меня едва не убил! Ты это понимаешь?

Она начала быстро кивать. Не мне. Кажется, своим мыслям.

- Но, знаешь, я думаю, что даже если бы он меня и убил... Ты бы все равно переживала только за него. А вдруг расстроился. Вдруг перенервничал. Вдруг у него травма.
- Адель... - она прошептала, стирая слезы. Я не плакала. Больше не могла. И мне не было жаль никого. Ни маму. Ни отца. Они сами выбрали этот путь.
- Уйди! Просто уйди, я тебя не хочу ни видеть, ни слышать, ни знать. Вы с отцом перестали быть мне родителями ещё того, когда он впервые меня ударил, а ты это приняла. Пока.

Мама вышла, шатаясь. Киса кинул на меня мимолетный взгляд и отвел глаза. Я хмурилась, злясь от всей ситуации. Как это произошло со мной?..

***

До вечера Киса был со мной. Кормил, поил и не давал скучать. И я была ему очень благодарна за то, что он со мной. Мы вышли из больницы.

- Сейчас приедем домой, мама там по любому всякой вкуснятины наготовила. Она очень переживала за тебя.
- Кис, давай в полицию заскочим?
- Зачем? - он поднял бровь.
- Показания дам. Думаю, это быстро.
- Ты себя точно хорошо чувствуешь? Может завтра?
- Нет, давай сейчас.

Он не стал отговаривать. Войдя в участок, я увидела Хенкина. Со сдержанной улыбкой он подошел к нам. Пожал руку Ване, - у меня чуть челюсть не отвисла, - и кивнул мне. Я все ещё стояла в шоке от того, что их не трясет от злости рядом друг с другом.

- Как ты, Адель?
- Живу. Все в порядке.
- Я рад. Идём, пару слов напишешь и я вас не буду тут долго держать.

Я расписала на листе все, как было на берегу. Добавила пару фактов о том, что и раньше отец позволял себе поднимать руку на меня. Хенкин принял мои показания и повел нас к выходу.

- Константин Анатольевич, а где отец сейчас?
- Пока что у нас в камере. Не переживай, вы в безопасности, он никуда отсюда не денется.
- А можно с ним увидеться?
- Боюсь, что нет, - он помотал головой.
- Адель, давай без фокусов? - заволновался Киса.
- Ну пожалуйста. Пара минут.
- Ладно. Но только прям парочка, не больше.

Я кивнула. Хенкин провел нас к камере. Отец сидел на скамейке, уперевшись локтями в колени и свесив голову. Услышав шаги, он повернулся на нас. Я помахала ему, не скрывая улыбки. Как же меня смешило это зрелище. Кислов стоял оперевшись о стену. И тоже улыбался, поглядывая на отца.

- Твари. Твари малолетние. Че вы приперлись? - отец раскричался, нарушая звенящую тишину.
- Ты успокойся, а то пена изо рта пойдет, - продолжала смеяться я. Ну как же здорово!
- Идиотка! Дура! Ты стала копией своего отброса!
- Да ладно тебе, не истери. Ну, папуль, и кто теперь мусор, уголовник и бандит, м? - я вскинула брови. Сейчас я наслаждалась каждой его эмоцией, каждым лопнутым капилляром в глазах и каждой вздутой от злости веной на лбу и шее.
- Закрой рот.
- Я уже тебя закрыла. За решеткой. Счастливо, удачи в тюрьме.

Я развернулась, чтобы уйти, но задержалась, поворачиваясь обратно на отца.

- Надеюсь, тебя там прирежет кто-нибудь.

Отец побледнел, глядя на меня, а я снова широко улыбнулась. Мы вышли из участка, шагая в сторону дома. Ваня держал меня за руку. Он оборачивался на меня каждую минуту, будто боялся, что я могу исчезнуть. Мы шли по набережной, слушая шум волн и ощущая прохладный осенний ветер, который ласкал лица. В голове крутилось так много мыслей. Я смогла. Я его победила. Мы его победили. Если бы у меня не было Вани, то и не было бы мотивации бороться со злом. Я узнала, что могу быть сильной. Все узнали. И никто больше не посмеет даже подумать о том, чтобы навредить мне. У меня есть Ваня. Мой Ваня. И с ним тоже всегда всё будет хорошо, потому что у него есть я.

***

Когда рана подзажила, я начала ходить в школу. О произошедшем знал весь город. Многие меня осуждали. Мол, из-за такой проблемной дочери отца посадили. А те, кто знал чуть больше подробностей - стали уважать. Не каждый бы осмелился бороться с родителем. Директор, завуч и классная, которые ранее даже не пытались меня услышать, извинились. Мама часто пыталась дозвониться до меня, но я почти никогда не отвечала. А если и брала трубку, то это был сухой разговор. Как будто созвонились два чужих человека. Она звала домой, но я чётко для себя решила, что я туда жить не вернусь. Каждый сантиметр пропитан энергетикой отца. Каждый угол напоминает о том, как я жалась в страхе, пока отец кричал и рвался ударить. Когда-нибудь, уверена, я смогу простить маму. Просто пусть она даст мне время.

Бабич остался нетронутым. По делу он прошел как свидетель. С Анжелой мы так и не помирились. Но и не ссорились больше. Мел рассказал ей все подробности про дуэли, про то, что произошло в тот день. Когда мы впервые за долгое время встретились в школе, она сказала лишь одно.

- Я все знаю. Мне жаль, что так вышло. Твой отец заслужил то, что сейчас с ним происходит. Ты очень сильная, Адель.

Я тогда лишь кивнула, а она ушла. Наша дружба прекратилась. Мы стали общаться на уровне одноклассников. Максимум болтовня в школе про уроки и домашку. На самом деле, никто из нас не расстроился. Эта дружба не продлилась бы долго. Мы просто её переросли. Это произошло бы рано или поздно. Но потеряв Анжелу, я обрела самых лучших на свете друзей в лице Мела, Хэнка и Гены. С ними не бывало скучно. Грустить тоже не позволяли. Они стали моей семьей. Без них своей жизни я не представляла.

Киса... Ради него я просыпалась. Дышала. Смеялась. Хотела жить. Он стал моим светом в самой темной комнате. Одного взгляда хватало, чтобы я все поняла. Он рядом. Он меня любит. Мы любим. А пока мы любим - мы живем.