Глава 4. Крах
Я сходила в душ, накрасилась, оделась потеплее и вышла из дома, направляясь к рыбачьей бухте. Сегодня был очень морозный день, щеки горели от холодного ветерка, а пальцы уже не двигались. Я спрятала руки в карманы, натянула шарф на нос и ускорила шаг. Меня переполняло чувство любопытства, с какой целью Киса меня позвал? Что он скажет? Что сделает? Что предложит?
Издалека я заметила Кису, который на корточках сидел на берегу и кидал камни в воду. Заметив меня, он поднялся и пошел на встречу. Мы обнялись в знак приветствия. Воцарилась тишина между нами. Я смутилась. Утром он был более разговорчивым.
— Кис, холодно, долго мы молча стоять будем?
— Я забыл, что хотел сказать.
Он хмыкнул, пытаясь увести ситуацию в юмор. Я помолчала, оглядываясь по сторонам.
— Ты шутишь? Я и помолчать с тобой рада, но только в тёплом месте.
— Идём со мной.
Киса взял меня за руку и потянул за собой. Особо я не пыталась разглядеть, куда мы направляемся. Утыкалась всем лицом в шарф, в отчаянных попытках спрятаться от ледяного ветра. За все свои семнадцать лет я впервые столкнулась с таким холодом в наших краях. Наконец, спустя некоторое время — казалось, мы шли целую вечность — Кислов остановится, открывая передо мной железную дверь. Я вошла в помещение, все еще глядя вниз и пытаясь придти в себя после улицы.
— Кис, ты знал, что я ненавижу зиму? Если бы вчера ты меня так не заинтриговал, я бы не вышла из дома в такую погоду.
В стороне от меня кто-то кашлянул, привлекая внимание. Точно не Кислов, он стоял рядом. Я вскинула голову, увидев перед собой Хэнка и еще одного парня, явно старше парней. Хэнк помахал мне, криво улыбаясь, а второй парень молча смотрел, не проявляя дружелюбия. Он перевел взгляд с меня на Кису и развел руками, мотая головой.
— Ну и зачем ты её привел?
Киса упал на диван, расстегнул куртку и раскинул руки в стороны. Он молчал, казалось, очень долго. Заметив недовольство его безымянного друга, я осталась стоять у выхода. Между мной и незнакомым парнем уже чувствовалось напряжение, хотя я видела его впервые. Я решила для себя: если Киса не заговорит в ближайшую минуту, то я отправляюсь домой. Он, будто, прочитал мои мысли.
— Пушка, ты чего там встала? Падай к нам.
— Я чувствую, мне тут не рады.
— Да брось, тебе кажется.
Я медленно прошла к дивану и скромно села рядом с Кисой. Хэнк был увлечен телефоном, не обращая внимания на всех присутствующих. Я снова повернулась на кудрявого незнакомца, который прожигал меня взглядом. Мне это совсем не нравилось. Раздражает.
— У тебя ко мне какой-то вопрос?
Я вскинула бровь, показывая, как эта ситуация меня злит. Парень улыбнулся, скрестив руки на груди.
— У меня много вопросов.
— Я вижу тебя впервые.
— Да? А задолжать уже успела.
— Что ты несешь?
Парень перевел взгляд на Кису. Я поняла, что они оба знают, о чем говорит парень. Толкнула Кису в плечо, чтобы он перестал молчать.
— Кис? Это прикол какой-то? Мы пришли сюда, чтобы твой дружок гасил меня?
— Гендос, да ладно тебе.
— В смысле — ладно? Я сам в долги лезу из-за твой девки.
— Какие долги? Ребят, нормально можете сказать?
Хэнк отвлекся от телефона, заметив, что я искренне ничего не понимаю.
— Пуш, Киса берет у Гены товар и даёт тебе бесплатно за красивые глазки. Гена вкладывает свои бабки, а учитывая твои аппетиты, это в копеечку выходит.
Я перевела взгляд на парней. Гена все еще недовольно смотрел на меня, пока Киса молча улыбался.
— Я же говорю, щас своё пихну знакомым и отдам.
— Боже, — я открыла сумку, доставая оттуда кошелек, — можно было с этого начинать, а не с негатива?
Я достала пачку купюр и кинула на колени Гены. Он молча посмотрел на меня и взялся пересчитывать. Закончив, он улыбнулся, протягивая мне лишние деньги. Я не взяла их обратно.
— Себе оставь на чай. Так сказать, за моральный ущерб. Кис, а ты не мог напомнить? Знаешь же, что я забываю.
— Не привык с девочек деньги трясти.
— Придурок.
Я откинула голову на спинку дивана. За пять минут в этой компании я успела несколько раз пожалеть о том, что пришла на встречу. На моём лице было написано, что от вечера я не в восторге и мечтаю уйти домой. Киса заметил это, погрустнев и разочаровавшись вечером. Он провел по моей руке, заглянув в глаза.
— Ну, чего ты?
— Кис, я не на такой вечер рассчитывала.
— Кто знал, что такой холод будет?
— Прогноз погоды всё еще существует.
Хэнк поднялся с кресла, натягивая куртку. Гена вслед за ним тоже начал собираться. Он подошел ко мне, протягивая руку.
— Извини, что нагрубил. Думал, что ты принципиально не платишь.
— Все в порядке.
Парни покинули помещение. Я перевела взгляд на Кису. Он разлегся на диване, заманивая меня сделать так же. Я села на кресло напротив него, молча глядя в сторону.
— Пушка, ну что с тобой сегодня? По телефону ты была веселее.
— Раздражает всё. С утра родня обвиняла во всех грехах, сейчас друг ваш. Надоело крайней быть во всем.
— Что дома случилось?
Я в подробностях рассказала о том, что произошло утром дома. Не забыла упомянуть про то, как мама попыталась что-нибудь найти в моем ящике. Кислов загадочно улыбнулся.
— Что смешного?
— Может, не стоило твою сестру откачивать?
— Очень смешно. Кис, вообще не до этого. А если найдут что-то?
— Да не найдут. Вряд ли будут рыться везде, у них нет повода для этого.
— Моих родителей не знаешь. Им и повод не нужен, чтобы пытаться меня контролировать. Ладно, фиг с ними. Кис, обсудим может, что вчера произошло?
— А что обсуждать? Мы оба перебрали, смешали всё, что могли. Потом еще и сестра твоя, перепугались. Просто стресс снять хотели. Разве не так?
По телу прошёлся удар, как будто меня разрядом тока долбанули. Я задержала взгляд на Кисе. Он выглядел таким спокойным и безразличным. Я совсем его не узнавала. Что произошло за полдня? Сначала он звонит и флиртует, а потом... Даёт заднюю? Я искренне не понимала его поведения. А если бы мы переспали вчера, он бы так же просто замял это? Мою растерянность активно сменило чувство разочарования и злости на Кису. На что я вообще надеялась, зная его? Он заметил мой вид и снова заговорил.
— Пуш, ты чего? Я что-то не то сказал?
Моя девичья душа сейчас разрывалась на кусочки. Медленно и очень болезненно. Я не могу сказать, что Киса являлся моим объектом воздыхания, но он дал мне надежду на то, что я могу быть любима и желанна. И сам же её разрушил. Я закатила глаза, торопливо натягивая куртку обратно. Киса подскочил с дивана, пытаясь разобраться.
— Пуш, постой! Что случилось?
— Кис, иди в жопу.
— Я не понимаю, что происходит. Куда ты собралась?
— Домой.
— Давай разберемся, что не так?
— В себе разберись, Кис, а меня не трогай.
Я оттолкнула парня и покинула здание. Быстрым шагом шла домой. Может, я даже бежала. На крыльце задержалась, пытаясь восстановить дыхание. Войдя в тёплый дом, я скинула обувь. Распахнув дверь комнаты, дар речи пропал. Здесь будто ураган прошелся. Все шкафы были вывернуты, вещи валялись по всей комнаты. Беспорядок был ужасный. Я вздрогнула, когда сзади меня появились родители. Отец вытянул руку вперед, размахивая перед моим лицом пакетиком с таблетками. Я закрыла глаза, пытаясь держать себя в руках.
— Что это?
— Пап, это не моё...
Самая тупая и неправдоподобная отмазка, которую можно было озвучить. Отец был спокоен, что пугало еще сильнее. Мама молчала, отводя взгляд в сторону. Они разочаровались. Теперь окончательно. Меня всю трясло, пока я ждала их комментария на этот счёт. Отец махнул рукой, приглашая нас всех на кухню. Вся семья облепила стол, молча переглядываясь. Я смотрела вниз, сгорая от стыда. Отец прервал тишину своим грубым голосом.
— Ругаться я не собираюсь. Вероятно, тебе и так плохо, раз ты ввязалась в это. У тебя два варианта: либо ты называешь имена всех, кто тебе поставлял эту дрянь, либо мы определяем тебя в реабилитационный центр на полгода.
Я промолчала. Отец выждал некоторое время и снова заговорил.
— Предполагаю, Кислов один из них?
— Нет.
Отец шумно рассмеялся.
— Никогда не поверю.
— Я не знаю, кто продаёт. Связывалась с анонимами в интернете и потом просто забирала где-нибудь.
— Врёшь ты всё. С Кисловым я еще разберусь. В любом случае, звоню сейчас знакомому, завтра ляжешь в клинику.
— Пап, я прошу тебя, давай обойдемся без этого. Я не буду больше, обещаю.
— Ты могла обещать, что будешь мыть за собой посуду, убираться в комнате, вовремя приходить домой. Но сейчас, Адель, это перешло все границы. Я не могу так рисковать. А если тебя примут в полиции? Мне никогда не отмыться от такого позора.
— Только за репутацию трясешься?
— Думай, что говоришь. Не в твоем положении огрызаться. С клиникой сделаем всё тихо, пока будешь проходить лечение, скажем, что ты уехала в санаторий.
— На полгода? В санаторий? Никто не поверит. А школа? Я не могу пропустить так много.
Отец лишь ухмыльнулся на мои слова. Я знала, что нахожусь в безысходном положении. Не было смысла что-то доказывать и молить прощения.
— Найму тебе репетитора. Будет приезжать и подтягивать тебя по программе. Интересно, что ты вспомнила об учебе. Иди собирай необходимые вещи и ложись спать, утром ты уже поедешь лечиться.
— Лечиться от чего? У меня нет зависимости.
— Конечно, все зависимые так говорят.
— И независимые тоже.
— Я всё сказал. Спокойной ночи.
Я нахмурилась и встала из-за стола, зайдя в комнату и громко хлопнув дверью. Я закрыла её на щеколду и схватила свой телефон. Трясущимися руками я набрала номер Кисы. Гудки долго шли, заставляя нервничать еще сильнее. Он ответил только с третьего раза, когда я уже думала отчаяться.
— Алло, Пушка, выслушай...
— Кис, замолчи. Сначала выслушай меня. У меня реально проблемы. У тебя, кажется, тоже.
— Что с голосом? Ты плачешь?
— Нет, это не важно. Выбрасывай все свои заначки. Вообще всё. Удали все возможные переписки с упоминанием наркотиков. Отец узнал про меня, он сказал, что тебя в покое не оставит. Я прошу, выброси всё, подчисть следы, я не шучу.
Я сидела в углу комнаты и тараторила шёпотом в трубку, чтобы меня невозможно было услышать родителям.
— Пушка, успокойся, можешь спокойно рассказать, что случилось?
В дверь постучали, от чего я вздрогнула.
— Не могу говорить, сделай, что я сказала.
Я убрала телефон под полушку и открыла дверь. На пороге стояла мама, взволнованная и расстроенная. Она прошла в комнату, присаживаясь на край кровати. Я стояла у окна, избегая пересечения с её пустым взглядом.
— Адель, скажи мне, почему? Зачем?
— Что?
— Зачем ты ввязалась в это? У тебя же всё есть.
— Всё — это что?
— Деньги, хорошая еда, одежда, поездки в разные места. Что тебя подтолкнуло на это?
— Одиночество и непонимание.
— У тебя же полно друзей. Какое еще одиночество?
— Мам... Мне семья нужна была, а не только друзья. Я по этим вечеринкам таскалась, чтобы найти людей, которые смогут дать мне это тепло, которое я от вас всё детство ждала. Оказывается, его нереально чем-то заменить.
— Хочешь сказать, мы не давали тебе любви и тепла? Не поддерживали?
— Именно это и говорю. Только упреки и сравнения с другими. Оценки мои вас не устраивали, даже когда я хорошо училась. На танцы я перестала ходить, потому что вместо похвалы от вас слышала лишь критику. Даже хореограф больше приятного говорила. Вообще молчу про внимание. Ваши подарки, пачки денег и оплаченный стилист меня никогда не устраивали. Я, может, с вами хотела по магазинам ходить. Выбирать вещи с тобой, слушать, как папа ворчит и торопит нас. С вами, а не с незнакомой тёткой. Может, я хотела в местный кинотеатр, а не в Испанию. Чувствуешь разницу?
— Как это связано с наркотиками?
— Напрямую. Мне было больно осознавать, что я вам неинтересна. Заглушить эту боль смогли только таблетки. Вы даже не замечали этого долгое время. Видимо, настолько сильно волновались.
— Адель, мне жаль.
— И мне жаль. Жаль, что даже сейчас вы не увидите своей вины в этом, а обвините меня в глупости и безрассудстве. Всё, мне спать надо. Спокойной ночи.
Мама молча покинула комнату. Я скидала несколько вещей в чемодан и легла на кровать. Заснуть так и не получилось. Мысли будто специально сводили меня с ума. Думала много и обо всем на свете. Вспоминала всю жизнь с самого детства. Голова раскалывалась от нервов. В моменте я подумала, а может и хорошо, что я уеду надолго? От этого всем будет легче и спокойнее.