Эта девушка моя

POV:  Лиза

После того как Ира тронулась с места, я напряглась, но чем больше она набирала скорость, тем спокойнее мне становилось. Я всегда любила скорость и сама никогда не прочь была погонять. Но Ира - просто профессионал. Никогда бы не подумала, что такая девушка, как она, может так гонять. По сравнению с ней - я любитель. Все повороты Ира проходила очень резко но при этом настолько плавно, что у меня захватывало дух. Стремительно преодолев центр, мы уже мчались по окраине. В машине стояла тишина, только свист колес по трассе и шум ветра ласкали наш слух. Также мгновенно проехав окраину, мы уже останавливались на горе, о которой говорила Ира. Выходя из машины, я увидела, как она уже пристроилась на краю и смотрела на город. Я молча присела рядом и накрыла нас пледом который нашла на заднем сидении Ириной машины. Она положила мне голову на плечо и грустно вздохнула. 

-Хей, малышик? Что тревожит? - порой нужно выговориться и думаю ей сейчас это было необходимо. 

-Если честно, то много чего...

-Расскажи мне, - ее каштановые пряди спадали на ее лицо. Поправив их, я столкнулась с ее карими глазами. В них было много боли, которую она держала в себе. Они не светились как раньше, и не излучали той злости и презрительности, которая выливалась на людей. Ее глаза были слишком уставшими.

Еще несколько минут мы просидели в тишине. Я обнимала Иру, а она тяжело дышала мне в грудь. Казалось вот-вот и она задохнется. Своими объятиями я хотела оградить ее от всего мира. 

-Тот парень... - начала говорить она, слегка отстранившись, - его зовут Виталя. И он мой бывший молодой человек. 

Ира говорила тихо, почти шепотом. Я не стала ничего отвечать, просто стала ждать, кога она продолжит. И лишь чуть сильней сжала ее в своих руках. 

-Мы встречались почти два года, с 14 лет. Он был старше на два года. Я безумно любила этого человека, он был самым лучшим. Первые полтора года наших отношений были идеальными. Но потом... - Ира замолчала и я почувствовала как её начало трясти. Я поглаживала ее по спине, чтоб хоть как-то успокоить, - потом начался сплошной ад. Мне было почти 16, когда это произошло впервые. Наши друзья устроили вечеринку за городом. Родители хорошо знали Виталю и поэтому без проблем отпустили нас. И пожалуй это было огромной ошибкой. 

Ира уже срывалась. По ее глазам стали течь слезы, которые промочили мою кофту, но мне было все равно. 

-Виталя много выпил. И я не помню, что именно случилось, но он как с цепи сорвался. Я помню как он начал кричать, очень сильно кричать. А потом он резко что-то схватил с тумбочки и это полетело в меня. Не знаю что было дальше. Помню только много крови, моей крови. Я чувствовала тупую боль в голове. Этот урод разбил мне голову тяжелой статуэткой. - еще сильнее плакала Ира. А меня просто трясло от злости. 

-Я лежала в больнице. Не знаю, что он сказал родителям, но для них я просто упала. Он долго извинялся, и какой же я дурой была, что простила. Второй раз, он снова сорвался,  когда выпил. Там уже бил он сам. Сначала он бил руками, потом уже ногами. Он бил по лицу, по ребрам, везде куда попадал. Снова больница, снова он как-то отмазался и ему сошло это с рук. Я хотела уйти, но он не дал. Дальше были мелкие избиения, только уже в трезвом виде. Никто об этом не знал, он сознательно не попадал по лицу. Такое случалось слишком часто. И это было самое ужасное время. Но последней каплей стало когда... - тут уже началась конкретная истерика. Ее трясло, она кричала от той боли внутри. Мое сердце сжималось как только я представляла это. И я ужасно боялась услышать что было дальше. 

-Мы снова поехали на какую-то вечеринку. Все было хорошо, он даже не пил. Я радовалась, но было слишком рано для этого. Приехав к нему домой, ему конкретно сорвало крышу. И он... он снова избил, но на этом не остановился. - и тут меня как электрошок пробил.

-Ира он тебя..., - да, он меня износиловал. - эти слова эхом проносились в моей голове. 

-Видимо кто-то из соседей услышал крик и вызвал полицию. Я помню как уже очнулась в больнице, где я была частым гостем за последние шесть месяцев. Папа, когда все понял, засадил его за решетку. Но его папаша постарался и через три месяца его выпустили. К счастью после этого мы не виделись, до той стычки в коридоре. 

Я слушала Иру, а саму меня колотило, как маленькую собаченку на холоде при виде больших псов. Как он мог сделать с ней такое? Как она пережила все это? После Ириного рассказа все становилось по своим местам. Эта жестокость и грубость были всего лишь защитной реакцией. Этот ублюдок просто морально уничтожил Иру. Самое страшное, так это то, что она любила его. А эта сволочь просто использовал ее как грушу для битья. Ну уж нет. Я больше такого не допущу. Я сделаю эту девушку счастливой. Она почувствует ту любовь которую заслуживает. И этот придурок больше к ней не подойдет. Немного успокоившись Ира снова начала говорить...

-Пока я лежала в больнице, родители и Таня приходили ко мне и я думала что все хорошо. Но после выписки все изменилось. Дома была напряженная обстановка, на все мои вопросы Таня отмалчивалась. И где-то через три недели после выписки мама умирает. Оказалось, они с отцом винили себя, что ничего не поняли раньше. И из-за нервов мамино сердце не выдержало. У нее случился приступ и врачи не успели ее спасти. Мой мир рухнул окончательно. Этот ублюдок убил меня, из-за него умерла мама! - после этих слов я опешила. Такого я услышать явно не ожидала, - Папа себе места не находил, он страдал из-за смерти мамы, он чувствовал себя виноватым передо мной. Виталя разрушил нашу жизнь. ЭТА ЧЕРТОВА СВОЛОЧЬ УНИЧТОЖИЛА ВСЕ. ВСЕ ЧТО МОГ, - Ира вырвалась из моих объятий и начала кричать так, что ее голос срывался.

 Я не стала лезть, ей нужно было выпустить все, что было внутри. Скорее всего она никому прежде этого не рассказывала. И я была первой кто узнал эту жестокую правду. Спустя несколько минут когда у Иры уже не осталось сил - ее голос охрип и она опустилась на землю, продолжая тихо плакать. Именно тогда я подхватила ее, обняла и поглаживала по голове и спине, в попытках успокоить. Через минут 15, ее дыхание стало размеренным. Она уснула у меня на руках, обнимая мою руку. Ее все еще трясло, конечно, после такой истерики. Я взяла ее на руки и посадив на переднее сиденье - пристегнула. Укрыв пледом и закрыв дверь, я сама села за водительское кресло. Мы поехали ко мне домой. 

Пока мы ехали - сотни мыслей крутилось у меня в голове. Как можно было так жестоко поступить? Сюдя по всему Ира в какой-то части винила себя в смерти мамы. Но она же не виновата. Тогда почему же? Ира носит этот тяжелый груз уже не первый год. Единственным близким ей человеком осталась сестра. Я не знаю, что с ее отцом. Но точно знала одно, я никому не позволю ее обидеть. Во сне Ира еще всхлипывала. Одной рукой я вела автомобиль, а второй держала ее руку, и кажется это помогало. 

Приехав домой, я уложила ее к себе на кровать. Ее все еще колотило, и даже не знаю от чего больше: от сильнейшей истерики после долгого молчания, или от холода сентябрьской ночи. Для начала я отправилась в ванну, чтобы умыться и успокоиться. Посмотрев в зеркало мне стало противно от самой себя. Не знаю почему. Знав в тот день, что этот подонок сделал с Ирой, я б прибила его на месте. Даже после всего, что было, он посмел снова причинить ей боль. Дикая злость зарождалась у меня в груди. Я была готова броситься на него прямо сейчас, как голодный волк на добычу. И наверное сделала бы это если бы не приглушенный стон боли из комнаты. Побежав в комнату я увидела Иру, свернувшеюся на кровати и стонав от боли держалась за сердце. Сквозь сон она плакала и что-то шептала, но я не могла разобрать слов. Прислонившись к ее лбу, я почувствовала жар. Черт, у нее поднялась температура. Сбегав в ванную, я набрала теплой воды и схватила небольшой полотенчик, понеслась обратно в комнату. Из шкафа я достала чистые футболку и шорты. Ира лежала на кровати завернутая в плед, поэтому для начала нужно было его распутать. Когда я начала снимать с нее кофту, заметила что следы от пальцев Витали еще не прошли. Они слабо виднелись на запястьях, и чуть сильнее на ее шее. Я осторожно провела по гематомам, мое сердце сжалось еще сильнее. Осторожно натянув на нее футболку и шорты, старалась не смотреть на ее шикарное тело. Я аккуратно положила ее на подушку и намочив полотенчик сложила охлаждая ее тело. Пока кремом мазала гематомы, она все еще сетовала. Градусник показывал 38,4. Черт, это плохо. Я чувствовала как её сердце бешено колотилось, казалось оно вот-вот и выпрыгнет. В универ она точно завтра не пойдет, даже если ей и станет лучше, а я останусь с ней. Заранее написав Полине, что ни я, ни Ира не придем на занятия, потому что ей стало плохо, и попросив подругу передать это Нике, чтобы та не волновалась за девушку, я легла рядом. Слегка проводив рукой по ее лицу, я заметила как дыхание Иры стало налаживаться. Сквозь сон, она повернулась лицом ко мне и прижалась, как-будто боялась отпустить. Девушка сделала это - явно инстинктивно, ведь продолжала дышать абсолютно также, как и раньше. Обняв, я поняла, что дрожь еще осталась, а температура не спала. Прижав еще сильнее, я старалась забрать всю ее боль. 

Четыре часа утра. Я сижу на кровати и прижимаю к груди девушку, которая просто кричала. Кричала от вскрытой раны. Кричала от боли, которая спустя долгое время просочилась. Кричала от безнадежности. Кричала от огромной потери. Этот рассказ, который я услышала шесть часов назад, слишком отрицательно отразился на состоянии этой девушки. Пол часа назад я проснулась от крика. Ире приснился кошмар с ее мамой. Температура вновь подлетела, а саму ее колотило как отбойный молоток, которым можно было поднять пол улицы. Она кричала и плакала. В этот момент я поняла, как сильно она скучает и насколько сильно винит себя и этого мерзавца. Я не знаю какие отношения были у них с мамой, но судя по ее состоянию - очень близкие. Уже пол часа я качалась взад-вперед с Ирой на руках, изображая колыбель. Спустя какое-то время, она снова провалилась в царство Морфея. Для точного эффекта, я еще немного посидела рассматривая ее беспокойное лицо. Она была слишком красива, я еще никогда не встречала девушки красивее. Ее черты слишком сильно засели в моей голове. Я знаю Иру всего два дня, но я ощущала, что знаю о ней больше чем кто-либо. Она доверила мне скорее всего свой самый важный секрет. Она сделала это из-за доверия ко мне или из-за неспособности больше сдерживать все это в себе? Неважно. Я знаю и буду хранить. 

Я снова легла на кровать и положила голову Иры к себе на грудь. Она дышало умеренно, но все также неспокойно. Я еще долго лежала, насаждаясь моментом и думая о ней. Её каштановые волосы были мягкими, шелковистыми и пахли медом в сочетании с древесиной. Этот запах дурманил, а ощущение ее волос приводило меня в трепет. Ее мягкая кожа сравнилась бы с белоснежным облаком нежности. Одной рукой она меня почти обнимала, а второй подперла щечку. Это смотрелось ангельски. От одного такого вида, внутри все органы водили хоровод в припляску. Мне было невыносимо жарко от ее горячего тела сопровождающееся температурой. Но ради этого момента можно было терпеть. Терпеть все, лишь бы это не заканчивалось. Что творит эта девушка? Накрыв нас пледом, я уснула в своих размышлениях.

 Утром я проснулась от боли в руке. Всю ночь мы не сменили положения. Ира все также спала утыкаясь своим носиком мне в шею. Моя рука затекла и я попыталась выбраться, не разбудив при этом Иру. К счастью она сладко спала и мне удалось "сбежать" почти не потревожив ее. Когда я выбралась из ее маленького плена, она лишь немного поморщилась, видимо расстроившись, что мягенькая подушечка пропала, и взамен появилась обычная. От чего мне стало смешно. Взяв телефон, я как можно тише удалилась из комнаты. Время 9:57, и первая пара по политической экономии уже началась. Ответом на мое вчерашнее сообщение послужило:  "Андрияненко, что случилось?".  Написав Полине и спросив передала ли она все Нике и учителям, и получив утвердительный ответ, я продолжила свои водные процедуры. После решила приготовить нам завтрак. При этом также стараясь передвигаться и делать все как можно тише.  

Ну что друзья, вот и новая глава. Как вам?