ПЛЕМЯННИЦА

10 сентября, четверг
ЧОНГУК

Женщина, открывшая мне дверь секунду назад, замирает, словно увидела привидение.

— Чонгук? — не верит Таин, мама Лины. — Ты? Как? Какими судьбами? Почему не позвонил? Не предупредил? — она втягивает меня в квартиру, всё еще не в силах поверить, что это действительно я.

— Привет, Таин, — раскрываю объятия для женщины, которая с радостью обнимает меня в ответ. — Не хотел волновать заранее. Знаю ведь тебя, все магазины оббегала бы, стол, как на свадьбу, накрыла.

— Какой же ты стал… — она делает шаг назад, пристально рассматривает меня. — Теперь понимаю, почему Лина так смущалась, когда о тебе рассказывала. Тебе женщины, наверное, проходу не дают. Ой, что это я тебя на пороге держу? Ты проходи, проходи. Голодный, небось, с дороги? Пойдем, — Таин  ждет, пока я разуюсь, предлагает пройти на кухню.

— Не особо голоден, — уверен, что кусок в горло не полезет. Да и Таин, скорее всего, не захочется меня кормить, когда узнает, зачем я приехал к ней. — Чая, если можно, — горло промочить не помешает. От непривычного волнения во рту пересохло.
Таин, конечно, не слушает. Начинает доставать какие-то соленья, варенья. Стол быстро заполняется всевозможными закусками. Между делом Таин  продолжает расспрашивать, как у меня дела, охать по поводу того, как я изменился, как она благодарна мне за то, что я помог Лине. Благодарные речи только травят душу.

— Так ты проездом в наших краях? — женщина наконец-то садится напротив, подсовывая все лакомства еще ближе ко мне.

— Нет, не проездом. Целенаправленно к тебе приехал. От Лины узнал, что у тебя сегодня выходной, вот и решил воспользоваться моментом, поговорить, если можно так выразиться, по душам.
Таин удивлена. Смотрит на меня вопросительно и несколько напряженно.

— С Линой что-то? — начинает волноваться материнское сердце.

— С Линой всё в порядке, — спешу успокоить Таин. — Но речь, как ты угадала, пойдет о ней.

— Не пугай меня так, — нервно усмехается женщина. — Лина — золотой ребенок. Неужели натворила что-то? Связалась с плохой компанией?

— Таин, не паникуй. Ничего такого. Прошу тебя сейчас только об одном

— просто выслушай меня.

— Как не паниковать? — снова начинает она нервно высказываться. Но заметив мой взгляд, всё же замолкает.

— Таин, я люблю твою дочь, — говорю и чувствую, словно окунаюсь с головой в ледяную воду.
Таин  морщит лоб. Видно, что она не может переварить то, что я сказал. Возможно, думает, что ослышалась.

— Люблю Лину! — повторяю, отсекая все возможные сомнения. — Она приедет к тебе на выходные, чтобы рассказать о том, что мы встречаемся, поэтому я прошу тебя за это время успокоиться, обдумать всё хорошо и… постараться не обидеть Лину. Она и так очень пережи…

— О чем она собирается рассказать? — перебивает Таин. В её глазах плещется ужас.

— О том, что мы встречаемся, — смотрю женщине прямо в глаза. Меня не пугают ненависть и презрение, которыми уже полон её взгляд. Я не отступлю от своего решения любить Лину. Цель моего сегодняшнего приезда лишь одна: предотвратить ту боль и обиду, которую Таин может причинить дочери.

— Ты шутишь? — её губы растягиваются в неестественной улыбке. — Это у вас юмор такой городской? — она и сама не верит в то, что говорит, но её разум отказывается принимать то, что услышали уши.

— Не до шуток. Совершенно. Таин, я знаю, как это выглядит со стороны, но…

— Откуда ты можешь знать, как это выглядит со стороны? — она вскакивает со своего места, снова перебивая меня. Её лицо покрывается красными пятнами, голос повышается на несколько октав. — Да ты… Ты… — её трясет от эмоций.

— Говори, не сдерживайся, — уверенно предлагаю я. Пусть высказывает мне всё, что захочет. Лишь бы Лину потом не зацепили эти самые первые, самые острые осколки материнского разочарования.
Но Таин не продолжает свою гневную тираду, хотя мне было бы легче, если бы она сейчас кричала. Нет, женщина снова опускается на табурет, прижимает ладони к щекам, качает головой, словно не соглашаясь с тем, что уже произошло и о чем она узнала только сейчас.
В какой-то момент её начинает лихорадить сильнее. Она поднимает на меня глаза.

— Так вот, значит, откуда истории про брак между родственниками, — вспоминает она. — А я думала, почему она так пытается убедить меня в том, что ничего необычного в этом нет. Вот откуда ноги росли…

— Она ещё тогда хотела тебе сказать, но не смогла.

— И у вас был?.. — она не может закончить свою мысль. Ей даже стыдно произносить это вслух.

— Был, — понимаю без слов. — Всё серьезно. Я же сказал тебе, что люблю её.

— Господи, — шепчет она. — Господи… А я то молилась на тебя. Радовалась, как дура, что Бог тебя нам послал. Оказывается, не Бог — дьявол тебя послал.

— Таин, если ты думаешь, что я сам себя не проклинал, то ошибаешься. Проклинал. Тысячу раз. Не помогло.

— Ну, как же так? — пытается понять она. — Ты же взрослее, умнее… Ну, в штанах зачесалось… Ну, нашел бы себе кого… У тебя ж, наверное, «бери — не хочу» их.

— Вот именно, Таин, не хочу. К Лине у меня не только подобного рода интерес. Это другое… — не могу выразить словами всё, что испытываю по отношению к племяннице. Да и не хочу распинаться. Даже перед Таин. Все чувства только для Лины. — Если бы всё было так просто, как ты говоришь, то, естественно, я бы не позволил случиться подобному.

— Пусть не просто, пусть сложно, трудно… Ты в любом случае не должен был позволить этому случиться! Вся ответственность лежит на тебе!

— А я не отказываюсь! На мне вся ответственность, и я готов нести этот груз. Было бы иначе, не приехал бы к тебе, не разговаривал с тобой.

— Приехал, разговариваешь… Что мне теперь предлагаешь сделать? Закрыть глаза на это всё? Разрешить вам и дальше грешить? Радоваться за вас? Даже гадко думать об этом. А что люди скажут?

— Таин, а тебе важнее, что люди скажут, или чтобы твоя дочь была счастлива?

— Да не будете вы счастливы, — словно выплевывает она.

— Не буду тебя убеждать в обратном. Время покажет.

— Ничего время не покажет, — кипятится Таин. — Я поговорю с Линой. Это не будет больше продолжаться. Она послушается меня.

— Твоё право попробовать убедить её в обратном, — если честно, немного штормит от того, как подумаю, что Лина может послушать мать. Да, пусть уже на протяжении нескольких дней Лина твердит о том, что назад пути нет, но сомнения всё же в данную секунду начинают терзать меня. 

— Единственное, повторюсь, не будь с ней слишком резка, не обвиняй её. Даже если мы расстанемся, — на самом деле гоню от себя подобные мысли, — то, что ты обидишь её, может привести к тому, что она закроется в себе. Этого нельзя допустить.
Таин долго смотрит на меня. Я не отвожу взгляда. Я должен, как никогда прежде, быть уверен и в себе, и в Лине.

— Ты красиво говоришь, — признает очевидное Таин. — Вижу, что переживаешь за Лину. Но у тебя ведь тоже есть дочь. Представь, если бы такое случилось с ней. Как бы ты на это отреагировал?
Вопрос ставит меня в тупик. Я честно пытаюсь представить, как бы отреагировал на подобное, но ничего, кроме гнева, не чувствую.

— Теперь ты понимаешь, что я имею в виду? Как бы ты не убеждал меня в том, что любишь Лину, что она дорога тебе, родительское сердце никогда не смирится с таким выбором своего ребенка. Поэтому знай, я против ваших отношений и против того, чтобы они продолжались. Я всеми силами постараюсь донести это до дочери.

— Твоё право, — снова признаю я.

— Где она сейчас живет? У тебя?

— Да, — нет смысла скрывать это. — Мы сейчас ищем новую работу для неё.

— Она уже не работает? — удивлена Таин. — А вообще, это даже и лучше, что у неё нет работы. Не ищи. Она вернется домой.

— Это не тебе решать, — начинаю понемногу терять хладнокровие. Из-за страха. Не хочу признавать, но я всё же искренне боюсь того, что Лина выберет не меня. Я не смогу отпустить её. Теперь уже точно. После последнего примирения что-то окончательно перемкнуло в моей голове. Я не представляю, что моя жизнь лишится этого источника света.  Лина — мой собственный мир в этом огромном мире.

— Я знаю её лучше, чем ты. Сколько вы знакомы? Пусть она потеряла голову от тебя… Но всё это пройдет. Я больше, чем уверена.
Чем большее спокойствие охватывает Таин, что меня даже удивляет, тем больше начинаю нервничать я.

— Мне, наверное, пора. Надеюсь, ты прислушаешься к моей просьбе, — встаю из-за стола, так и не притронувшись ни к чему.

— Пусть едет завтра на утренней маршрутке, — вместо прощания говорит Таин. — Нечего до вечера сидеть.

— Она уже взрослая, чтобы самой принимать решения. Я не буду ничего говорить ей. И, кстати, пусть наша с тобой встреча пока останется за кадром.

На этой невеселой ноте ухожу из дома, в котором уже никогда не будут мне рады. После разговора с Таин на душе скребут кошки. Хочется как можно быстрее увидеть Лину, обнять её, убедиться в том, что её чувства это не просто влюбленность, которая может сгореть так же быстро, как падающая звезда.
Но путь в родной город долгий, изматывающий. Проходит почти полтора часа прежде, чем я добираюсь до собственной квартиры. Лина появляется в прихожей в тот момент, когда я закрываю входную дверь.

— Ты сегодня рано, — улыбается она, прижимаясь ко мне. Тут же тянется губами к моим губам.

— Ты не рада? — сбрасываю обувь.
Не размыкая объятий, мы медленно движемся в сторону гостиной. Быстрее продвигаться не получается. Забывшись в поцелуях, как бы не столкнуться с каким-нибудь дверным косяком.

— Рада, конечно, — трется носом о мой нос, словно кошка. Кто бы знал, что в этой дикарке на самом деле хранится столько нежности и трепета. — Как день прошел?

— Относительно хорошо, — в моих словах есть доля правды. Почему-то мне казалось, что Таин будет больше неистовствовать, когда узнает о том, что мы с Линой встречаемся. — А ты чем занималась?

— Сходила на собеседование, — смотрит на меня жалостливо, потом не выдерживает и улыбается.

— Я же просил не ходить. Куда? Продавцом?

— Больше я ничего не умею.

— Я же сказал, что мы найдём что-то лучше. Ты же не хочешь работать продавцом.

— Не хочу, — признается она.
Мы наконец добираемся до дивана и с размаху плюхаемся на него. Зажимаю Лину, и начинаю быстро целовать всё, что попадается на пути. Она смеётся, кричит, что я колючий, чтобы отпустил. Вспоминаю, какая нежная у неё кожа, и заставляю себя немного ослабить захват.

— Лучше бы посмотрела, где учиться хочешь, — прошу в очередной раз. Я не хочу, чтобы Лина работала. И против заочного обучения. Почему она не может позволить себе жить за мой счет? Многие именно об этом как раз-таки мечтали.

— Давай не будем об этом сейчас, — надувается она.
Тут же снова начинаю щекотать её, рисуя на розовых губах широкую улыбку. Слышу, как из прихожей доносится звук телефона, но игнорирую его. Не хочу ни видеть сейчас внешний мир, ни слышать его. Но телефон не умолкает, продолжает призывно гудеть.

— Ответь, — предлагает Лина. — Вдруг что-то срочное.
Звонит Кай. Принимаю вызов. Друг всё-таки.

— Кай, говори только в том случае, если что-то важное. Если ждет до завтра, «оревуар».

— Хуёвый из тебя друг. Стою под подъездом, вижу свет горит. Впустить не хочешь?

— Какого черта тебе нужно? — иду на лоджию. Машина Кая действительно стоит возле подъезда.

— Рядом ехал. От тебя целый день ни звонка, ни сообщения. Дай, думаю, навещу друга. Не приболел часом? И включи домофон. Он у тебя, как всегда, выключен?

— Не люблю незваных гостей, — это чистая правда. Но, несмотря на недовольство, возвращаюсь в прихожую, включаю домофон, впускаю друга в подъезд.

— Кай пришел? — взволнованно переступает с ноги на ногу за моей спиной Лина.

— Угу, — словно ничего особенного не происходит, зеваю. — А ты почему сразу в панику бросаешься?

— Как объяснить моё присутствие здесь?

— Легко. Ты ведь жила здесь раньше. Скажешь, что снова переехала.
Кай действительно удивлен тому, что племянница у меня. И в то же время рад. Его рожа так и светится от свалившегося счастья при виде моей Лины.

— А это я удачно в гости заглянул, — ухмыляется он. Улыбка на пол лица. Едва не потирает ладони от удачного стечения обстоятельств.
Понимаю, что больше не могу смотреть на то, как мою девушку обхаживает Кай. Хватит! Лина сказала, что не стыдится наших чувств? Сейчас и проверим.

— Ошибаешься, — подхожу вплотную к Лине и по-хозяйски обнимаю за талию. — В следующий раз предупреждай заранее.