ПЛЕМЯННИЦА

ЛИНА
21 августа, пятница
— Лин , — Г-жа Чхве  хватает меня в тот момент, когда я уже готова налететь на неё в коридоре. — Совсем ничего вокруг не видишь, — весело произносит она.

— Извините, — виновато улыбаюсь, собираясь продолжить путь дальше.

— Влюбилась что ли? — долетает до меня, когда я отдаляюсь на пару метров.

Сбиваюсь с шага. Искренняя улыбка замирает на лице, превращаясь в кривую линию. Делаю вид, что не услышала, с трудом иду дальше. Однако, как только скрываюсь за углом и понимаю, что начальница уже не может меня видеть, замедляю шаг, делаю несколько глубоких вдохов.

— Чон, ты в порядке? — на горизонте, как назло, появляется  Господин Вон. Это он подпоил меня на юбилее Г-жы Чхве . Может, стоит поблагодарить его? Возможно, если бы в тот вечер всё не произошло так, как произошло, ничего у нас с Чонгуком не было бы?

— В полном, — упрямо вскидываю голову и направляюсь к лестнице. Вспомнить бы, куда шла перед тем, как налететь на Г-жу Чхве. Её вопрос меня совершенно выбил из колеи. Влюбилась?..
Определенно! Бесспорно! И, как оказывается, очевидно. Вон, даже начальница заметила. Но что поделать? Влюбилась так, что без сомнений продала дьяволу свою душу. И нисколько не жалею об этом.

Чонгук не дает жалеть о чем-либо подобном. Не позволяет даже думать о том, как могло бы быть иначе. У него без меня… У меня без него…
Я вообще уже не представляю себя без Чонгука. Это так странно. После нашей первой ночи мы не виделись почти месяц. Я как-то жила, как-то работала, как-то проводила свободное время. Теперь же, когда мы снова встретились, так, как было «до», уже точно не будет. Мои мысли, мечты только о Чонгуке. Я помешалась на нём. Каждый вдох наполнен им. Каждая улыбка только для него. Даже если он не рядом.
Это безумие, но ещё никогда в жизни я, а, возможно, и никто на всем земном шаре, не наслаждался так тем, что совершает что-то запретное, неправильное, то, что вызовет у большинства лишь осуждение, презрение. Каждую минуту из этих дней я словно парю в небесах. Не чувствую опоры под собой. Хотя нет. Опора есть. Основательная такая, уверенная в себе, дерзкая.

— Лин, — слышу неожиданно, спускаясь по лестнице. Самое интересное, я так и не вспомнила, куда и зачем собиралась идти. Просто иду. Просто думаю о Чонгуке. Не могу дождаться того момента, кога снова увижу его вечером. К Чонгуку я не переехала, но это никоим образом не мешает ему забирать меня с работы и везти в свою квартиру. Я особо не сопротивляюсь. Наоборот, считаю часы, минуты, секунды до того момента, когда надежные кирпичные стены спрячут нас от посторонних взглядов и сделают свободными в своих желаниях.
Притормаживаю, оборачиваюсь. Смотрю на Ру, которая с улыбкой подходит ко мне.

— Глухая… Я тебя уже минуту зову.

— Задумалась, — отвечаю, хмурясь. Такими темпами скоро все поймут, в чем дело. Блин, совсем помешалась на чувствах к Чонгуку.

— Слушай, можешь после работы поездить со мной по магазинам? Мне нужно наряд выбрать к одному очень важному мероприятию, нужен взгляд со стороны.

— После работы? — невесело тяну я. После работы я совершенно не хочу быть с кем-то, кроме Чонгука.

— Ну, пожалуйста, — кривит губы Ру. — Пожалуйста. Очень нужно. Очень-очень.

— Хорошо. Только быстро.
Выхожу на улицу, звоню Чонгуку, чтобы предупредить, что не нужно за мной приезжать. Ходить по магазинам с Ру совсем не хочется, но как я могу её бросить, когда ей нужна помощь? Она ведь меня не бросила, когда я нуждалась в ней.

Чонгук не отвечает, поэтому строчу ему сообщение и возвращаюсь в кабинет. Каждую минуту заглядываю в телефон, но ответа всё нет и нет. Когда проходит час, а Чон так и не отвечает, начинаю волноваться. Явных причин для переживаний нет, но меня начинают одолевать сомнения, подозрения. Обычно он всегда был на связи.

А что если он сейчас… с кем-то? С другой девушкой… Предательские мысли, несмотря на мои жалкие попытки сопротивляться им, атакуют воспаленный мозг. Неуверенность в себе, в своей привлекательности снова душит. Тысяча вопрос роится в голове.
Время плавно близится к концу рабочего дня. Не выдерживаю и снова звоню Чонгуку. Телефон уже недоступен. Ревность не дает успокоиться. Она словно невидимая удавка. С каждой пройденной минутой затягивается на моей шее всё сильнее.
Почему выключен телефон? Где Чонгук? С кем?

— Готова? — в положенное время Света заглядывает в кабинет.

— Да, идем, — на автомате собираю вещи, беру сумочку.

Всю дорогу к торговому центру и всё то время, что мы ходим в поисках наряда, не выпускаю телефон из рук. Напрасно… От Чонгука нет вестей. Ни звонка, ни даже сообщения.

Домой приезжаю расстроенная. Скрывать отвратительное настроение нет ни сил, ни желания. Тиён смотрит на меня вопросительно. Не знаю, что её больше интересует. Где я пропадала все эти дни? Или что случилось со мной сегодня? Или и то, и другое? Но рассказывать ей об этом, конечно, не буду. Хотя, возможно, и стоило бы. Иногда мне кажется, что я сойду с ума, если не поделюсь хоть с кем-то тем, что со мной происходит.
Принимаю душ и, несмотря на вполне ещё раннее время, прячусь на диване под одеялом. Уснуть, естественно, не получается. Все мыли только о Чонгуке, о том, куда он мог пропасть? Телефон лежит рядышком, возле подушки. Но, предатель, молчит. Гипнотизирую его взглядом… Проклинаю… Молю… Но бездушный гаджет никак не реагирует на мои отчаянные попытки не сойти с ума.
Не понимаю, как в таком взвинченном состоянии я умудряюсь уснуть, но это всё же случается. Именно поэтому испуганно дергаюсь, вырываясь из сонного плена, когда в квартире раздается трель дверного звонка. Тревожно выбегаю из комнаты, смотрю на Тиён, которая с таким же вопросом в глазах смотрит на меня. Прежде у нас не было ночных гостей.

— Ты кого-то ждешь? — тихо спрашивает Тиён после очередного громкого звонка.

— Не знаю… — сердце трепещется в груди, словно испуганная птица. Я боюсь верить, но… надежда умирает последней. А надежда влюбленной дуры, наверное, вообще никогда не умирает. Лишь только, когда дура перестает быть дурой. — Я посмотрю, — киваю уверенно.
Иду в прихожую, замираю возле двери. Жаль, нет глазка.

— Кто там? — шепчу напряженно. Я так боюсь разочароваться сейчас.
Но мое седьмое чувство меня не подводит. Чонгук … Это он! Как только я слышу его голос, от которого по всему телу разливается тепло, тут же распахиваю дверь.

— Не одна?

— Не одна, — едва выговариваю эти простые слова. Дыхание сбивается от происходящего, от вида Чонгука, от того, что он приехал за мной. Хочется броситься ему на шею, но понимаю, что нельзя. Позади стоит и наблюдает за происходящим Тиён. Даже не представляю, что с ней будет, если она увидит, как я набрасываюсь на собственного дядю.

— Собирайся! Жду во дворе, — Он не делает попытки войти в квартиру или дотронуться до меня. Но его взгляд… Господи… Сколько в нём всего. Не передать. Пронимает до дрожи.

ЧОНГУК
Она подходит неслышно. Худые руки обвиваются вокруг моей талии, грудь прижимается к спине. Секунда, словно яркая грозовая вспышка, и я чувствую, что Лин уже готова отстраниться. Накрываю её руки своими, не давая это сделать.

— Нельзя, — шепчет племянница, обдавая шею жарким дыханием. — Увидят.

— Пусть видят, — мне откровенно наплевать на это. Стою неподвижно, наслаждаясь моментом. То, как раскрывается для меня Лин, как явственно начинает проявлять свои чувства, без страха, без стеснения, заставляет терять голову и желать невозможного.

Лин  снова начинает вырываться. Снова шепчет о том, что нас может увидеть её соседка. Мне по-прежнему так же фиолетово, как было пару минут назад, но всё же выпускаю руки девушки из своих. Но лишь на секунду. Затем разворачиваюсь к ней и, не давая ей опомниться, впечатываю в своё тело, завладеваю горячими губами.
Пусть видит соседка. Пусть видят остальные. Мне безразлично. Возможно, я даже хочу, чтобы все увидели, чтобы знали, что это девушка моя. Моя!

— Чонгук …

Лин дышит мне в рот. Я чувствую, что она почти висит на моих руках. Она права. Нужно остановиться. Нужно выпустить её из плена своих рук. Нужно быстрее попасть домой. Потом она  поймет, как я по ней соскучился.

— Где ты был? — осторожно интересуется племянница, когда мы мчимся по ночному городу.
Молчу, стараясь не улыбнуться. Мне ведь было интересно, как она отреагирует на мое незапланированное исчезновение. Я надеялся на то, что она не станет замалчивать свои эмоции, таиться, как раньше. Я очень хочу, чтобы она научилась быть откровенной со мной, честной. Хочу, чтобы окончательно перестала стесняться себя, своих желаний, даже самых, как ей может показаться, постыдных.

— Работал, — говорю обыденно, бросая на неё быстрый взгляд. Вижу, что её не устраивает подобный ответ. Ну, же, девочка, давай спрашивай ещё. Покажи, что тебе не нравится всё это. Не держи в себе. Откройся. Выплесни своё недовольство. Хочешь, скандал устрой.

— Говоришь так спокойно, словно каждый день освобождаешься только после полуночи, — укоряет она. — Значит, мне не стоило волноваться?

— А ты волновалась?

— Да.

Протягиваю руку, переворачиваю её кисть, лежащую на коленке, ладошкой вверх. Медленно вожу пальцем по кругу, представляя себе, что скоро буду делать так же… в другом месте. Лин, наверное, тоже думает о чем-то похожем. Румянец, как обычно, окрашивает её скулы.

— Из-за чего именно ты волновалась?

— Это допрос?

Она даже психует по-особенному. Старается сделать всё цивилизованно, по-взрослому, что ли. Она ещё не знает, что «по-взрослому» не будет никогда. Знаю по себе.

— Это не допрос. Мне интересно понять тебя.

— Что значит, из-за чего именно? Ты не звонил, не писал, у тебя был выключен телефон, ты не приехал.

— Приехал, — улыбаюсь, продолжая ласкать её ладонь. Никогда бы не подумал, что подобное движение может так заводить.

— Не приехал, чтобы забрать меня с работы, — вдруг улыбается она. — Я надеялась. Хотя всё равно не смогла бы поехать с тобой.

Удивила. Вопросительно смотрю на неё. Она тут же начинает рассказывать о том, куда и с кем вынуждена была пойти. Пропускаю мимо ушей почти все слова, просто наслаждаюсь её голосом.

— У тебя были предположения, касаемо того, куда я пропал? — спрашиваю, когда она заканчивает рассказ.
Она молчит, уводит взгляд. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, в чем причина такого поведения.

— Говори. Спроси прямо о том, что тебя больше всего волновало, — предлагаю.

— Я боялась, что ты…

— Что я? — без слов уже давно всё понял, но хочу, чтобы она сама сказала всё.

— С другой, — решается она. Смотрит на меня. Выжидающе, с надеждой.

— Я бы сказал тебе, если бы у меня появилась другая, — с улыбкой произношу я. — Не сравнивай себя ни с кем. Ты особенная.

— Я стараюсь. Но получается не очень.

Заметно, что она хочет верить мне, но веру в себя не так просто воспитать. Она не уверена в себе, в своей женской привлекательности.

— Получится, — обещаю я. Подношу её ладошку к губам, нежно целую.
Она  отстегивает ремень безопасности, придвигается ко мне ближе, упирается лбом мне в плечо.

— Я очень скучала по тебе, — признается она с трепетом.
Уровень моего довольства зашкаливает. Давлю на педаль газа, мечтая скорее оказаться дома. Желание целиком и полностью спрятать её в своих объятиях не имеет границ.

Выдержки хватает лишь до лифта. Как только дверь кабинки за нами закрывается, притягиваю её к себе и подхватываю на руки, заставляя скрестить ноги за моей спиной.

— Я тоже скучал. По тебе!

Она смотрит на меня большими глазами, словно не верит. Словно для неё это неожиданность. Смешная… Неужели действительно не понимает масштаба катастрофы?
После сказанных мной слов она обнимает меня так сильно, что невольно вспоминаю Мию. Да, дети тоже так обнимают. Изо всех своих сил. Без меры. Будто готовы задушить в своих объятиях.
Но все мысли о детских повадках отступают, когда Лин начинает меня целовать. Она оказалась хорошей ученицей. Чувствую, как кровь в моих венах начинает быстро закипать.

— Ты хочешь прямо в лифте? — интересуюсь, прикусывая её губу, чтобы немного утихомирить.

— Что? — растерянно улыбается, не понимая простого вопроса.

— Говорю, что, если продолжишь так меня целовать, возьму тебя прямо здесь, — жаль, на ней сейчас джинсы, иначе не преминул бы проверить, насколько она готова к подобному повороту событий. Хотя нет… Не хочу, чтобы всё закончилось быстро. Хочу её помучить, чтобы горела вся, требовала. Лифт однозначно не то место, где стоит осуществлять подобное.

— Мы завтра едем в гости, — говорю, пытаясь и себя, и Лин отвлечь на те несколько минут, пока не окажемся в квартире. Вот там уже долой всю одежду и все маски.

— В гости? — оторопело переспрашивает.

— На дачу, куда прошлый раз на шашлык ездили.

— Нет, — отказывается она со скоростью звука. — Они же поймут. Увидят и все всё поймут.

— Лин, — говорю тихо, но решительно, — я не намерен от кого-либо прятаться. Я не привык.