19
Затаив дыхание, подхожу к племяннице и, подсунув под неё руки, прижимаю к себе. Она просыпается спустя секунду. Хлопает сонными глазами, не понимая, что происходит.
— Чонгук? — шепчет изумленно, не веря собственным глазам.
— Ты ждала кого-то другого? — спрашиваю, осознавая, что она вообще никого не ждала, а тем более меня. Я ведь обещал, что не приеду. И гордиться в данном случае мне нечем. Как оказывается, когда дело касается Лин, я не могу сдержать данного слова.
— Куда ты меня несешь? — она цепляется за мою рубашку, пытаясь привстать.
— Не дергайся, — ногой выключаю свет на кухне, в прихожей. Дальше двигаюсь по наитию. В собственной квартире это не трудно делать.
Оказавшись в своей спальне, осторожно опускаю Лин на кровать. Твою мать… О таком я даже не помышлял.
— Что ты делаешь? — раздается её испуганный шепот.
В комнате практически ничего не видно. Ночь словно хочет скрыть преступление, которое я снова готов совершить.
— Не знаю, — не снимая одежды, ложусь рядом, прижимаю Лин к себе. Она до сих пор завернута в плед, поэтому не могу всецело насладиться ощущениями. Но пусть пока так… Не смотря на бурлящую кровь во всем теле, я пока не решил, насколько далеко позволю зайти и себе, и ей.
— Ты говорил, что не приедешь ночевать, — возмущенно шепчет она, но не делает попытки вырваться. Лежит, как мышь. Возможно, как и я, она принимает для себя сейчас какое-то решение.
— Так получилось, — утыкаюсь носом в её волосы. Наслаждаюсь ароматом, который теперь часто преследует меня по ночам. — Почему ты спала на лоджии? — задаю вопрос на отвлеченную тему, чтобы хоть немного переключиться. Если я сейчас просто отдамся во власть собственных чувств, то совсем скоро мы будем с Лин голые.
— Нечаянно уснула.
Кайфую от её голоса, запаха, шелковистости волос. Но не делаю попытки что-либо изменить, например, засунуть руки под плед, который пока что прячет её от меня.
Стоит ли сейчас поворачивать обратно или пути назад уже нет? Не станет ли этот путь дорогой в никуда? Я должен принять решение, но для этого мне нужно понимать, чего хочу не только я, но и чего хочет Лин.
— Зачем ты приехала вчера на праздник? — спрашиваю, прижимая её к себе ещё крепче. Шансов того, что я смогу остановить приближающееся сумасшествие, все меньше и меньше.
— Этого хотела Мия, — с придыханием произносит — Разве тебя не было рядом, когда она звонила мне?
— Был. Задам вопрос по-другому. Ты только ради Мии приехала?
Лин отмалчивается. Лишь её участившееся дыхание выдает то, как она волнуется.
— А меня ты хотела увидеть? Ты же понимала, что я там буду?
— Отвечай, — произношу с нажимом, когда она продолжает молчать.
— Понимала.
— Хотела увидеть? — упорствую я. Наверное, впервые в жизни, не считая юности, меня так сильно беспокоит то, что по-настоящему чувствует девушка, находящаяся в моих объятиях. Обычно я к подобным вопросам отношусь с меньшим трепетом.
— Не знаю.
— Нужно узнать, — моя рука всё же пробирается под теплый плед, накрывает живот Лин. Вожу ладонью по мягкой ткани её платья, вычерчивая круги.
— Это неправильно.
— Что неправильно? — моя рука аккуратно приближается к груди девушки. Обвожу мягкие полушария, затем снова намереваюсь вернуться к животу и якобы нечаянно задеваю пальцем сосок. — В этом мире вообще нет совершенно правильных или неправильных вещей. Всё относительно.
Приподнимаюсь на локте, нависаю над Лин. Более-менее привыкнув к темноте, разглядываю её смутные черты.
— Скучала, значит, — на этот раз уверенно накрываю её грудь, очерчиваю сосок.
— Да, — признается она, сопровождая признание резким вздохом, словно в эту секунду ей остро стало не хватать воздуха.
— Почему не звонила, если скучала? — перехожу к другому полушарию. Пальцы проворно проскальзывают под лифчик. Сосок уже напряжен, жаждет прикосновений.
— Не могла.
— Почему? У тебя не было моего номера? — опускаю плед немного вниз. Стягиваю бретели сарафана и лифчика поочередно с каждого плеча девушки, открывая доступ к нежной коже. Соски, словно две горошины. Перекатываю их между пальцами, сжимаю, поглаживаю.
— Ты тоже мог бы позвонить, если бы хотел, — не в силах сдерживать чувств, Лин выгибается навстречу моим рукам.
— Мог бы, — мои ласки становятся увереннее. Сбрасываю плед на пол, провожу ладонью от самых ступней Лин до её оголенной груди. Моим движениям практически ничего не мешает. Миниатюрный сарафан, который сейчас на девушке, сбился вокруг её талии.
— Почему тогда? — она снова выгибается в моих руках.
— Почему что? Не звонил? — склоняюсь и принимаюсь водить губами по её лицу. Руки в это время продолжают сминать упругую грудь.
— Да, — шепчет она требовательно. — Не хотел? — подставляет лицо под мои легкие, словно воздух, поцелуи.
— Как и ты, не мог, — мягко усмехаюсь.
— У тебя не было моего номера? — передразнивает меня. Теперь она не просто подставляет лицо под мои поцелуи, но и пытается словить мои губы своими. Шумно, разочарованно дышит, когда у неё это не получается.
Попалась девочка. От понимания того, что Лин сознательно решилась на второй шаг на нашем, уверен, непростом и, возможно, непродолжительном пути, эмоции вырываются из-под контроля.
Обхватываю её лицо ладонями и горячо целую. Жадно атакую её рот языком, чувствуя, как она жмется ко мне ещё ближе.
Опускаю одну руку вниз, начинаю гладить кожу над резинкой её трусиков. Выжидаю. Становится даже интересно, кто из нас первый не выдержит. Лин или я сам? Представляю, какая она, наверное, уже влажная. Это вызывает взрыв в моей голове.
Сильно сжимаю зубами нижнюю губу девушки, замираю. Она отвечает мне громким стоном. Опускает свою руку вниз, накрывает мою ладонь своей, тянет вниз. Первая… Она сдалась первая.
Плотоядно улыбаюсь, выпускаю её губу из захвата. Заменяю грубость нежностью. Бедра Лин между тем приподнимаются навстречу моей руке. Девочка ищет, мечется. А я… играю с ней. Медленно вожу пальцами вокруг её плоти, но не касаюсь ни мягких губок, ни клитора.
— Чонгук… — Алина пытается бедрами немного откорректировать движения моей руки, но я ловчее в этой игре.
В ту самую секунду, когда я уже практически готов сжалиться над Лин и над собой, слышу, как дверь одной из комнат в квартире открывается и в коридоре включается свет.
— Черт… — нечеловеческим усилием отрываюсь от Лин и, словно двадцатилетний гимнаст, спрыгиваю с кровати. Бегу в коридор.
— Папа, — заспанная дочка стоит на проходе и удивленно озирается вокруг.
— Что случилось? — присаживаюсь перед ней на корточки. Сердце бьется в области горла. Дышать трудно.
— Мне кошмар приснился. Я проснулась… Лин нет. Она ушла?
— Лин? Нет, не ушла, конечно. В туалет, наверное, вышла, — перевожу взгляд на босые ноги Мии. — Пойдем-ка в твою комнату, пока ты не замерзла, — беру её на руки и несу в детскую.
— Лина точно не ушла?
— Точно!
Сижу с Мией, пока она снова не засыпает. Затем тихонько выхожу из её комнаты и иду искать Лин. Она, как и в прошлый раз, сидит на лоджии. Глаза влажные от слёз. Понимаю, что легко не будет.
— Что за сырость? — пытаюсь приподнять её, чтобы сесть самому и усадить её себе на колени, но она сопротивляется.
— Нет, — отпихивает меня. — Это ужасно. Мы сошли с ума, — её глаза еще больше увлажняются, но слезы пока не катятся по щекам. — Ребенок дома. А мы… — она замолкает. Качает осуждающе головой. Уводит от меня взгляд.
Крыть нечем. Это, конечно, мой косяк. Допустить подобное, когда в доме Мия, явный показатель того, что я действительно сошел с ума.
— Ты права, — беру сигареты и отхожу к окну. Но так и не прикуриваю. Знаю, что ей, как любому другому некурящему человеку, неприятен табачный дым.
— Я спать, — поднимается и, даже не дотронувшись до меня, уходит в свою комнату.
ЛИНА
Просыпаюсь от того, что кто-то скачет по кровати, перепрыгивая через меня, словно через трамплин. Ну, конечно, это Мия. Открываю глаза и тепло улыбаюсь егозе.
— Доброе утро, — принимается она прыгать ещё активнее. — Папа сказал, чтобы я тебя разбудила. Скоро обед, а ты всё никак не проснешься.
— Обед? — тянусь к мобильному. И правда, уже начало двенадцатого. Долго спала. Но это неудивительно. Вчера был трудный день. И ещё более трудная ночь. Даже не представляю, во сколько я смогла уснуть. Вроде уже начинало светать.
Привожу себя в божеский вид и иду в сопровождении Мии на кухню. Чонгук уже здесь. На столе стоит три чашки с чаем.
Здороваюсь с Чонгуком, благодарю за чай и с трудом увожу взгляд в сторону. Чувствую импульсы, исходящие от Чонгука, но стараюсь игнорировать их. Ситуацию спасает Мия. Она, не обращая внимания на наше молчание, с восторгом вспоминает вчерашний праздник.
— Хорошо, что ты приехала, — обращается ко мне. — А ведь папа, — с укором смотрит на Чонгука, — говорил, чтобы я не звонила тебе.
Едва не давлюсь горячим чаем.
Говорил, чтобы не звонила???
Я дура. Тупица. Идиотка. Когда Мия мне звонила вчера, и я услышала, что они перешептываются с Чонгуком, подумала ведь наоборот… Убедила себя, что Мия позвонила с подачи Чона. Да и разве можно было усомниться в этом потом, когда он унес меня ночью в свою комнату? Разве он не скучал так же сильно, как и я?
В памяти всплывают образы Виён, Саны… Представляю рядом с ними себя.
Я дура. Непроходимая!!! Что я себе возомнила?
Мия продолжает что-то оживленно рассказывать. Я же стараюсь быстрее допить чай. На Чонгука не смотрю. Хотя чувствую, что его взгляд прожигает во мне дыру.
Когда с чаем наконец покончено, иду в прихожую и начинаю обуваться. Чонгук выходит следом.
— Куда ты собралась? — тон недовольный.
— Мне нужно домой.
— Я отвезу. Сначала Мию, потом к тебе поедем.
— Я спешу. Извини, — бросаю на Чонгука быстрый взгляд, отступаю в сторону, зову Мию. — Еще увидимся, — обещаю девочке, когда она выбегает на мой зов.
— Лин… — пытается остановить меня Чонгук. Его глаза метают молнии.
— До свидания, — сжимая до боли ладони в кулаки, выхожу из квартиры.