ПЛЕМЯННИЦА

Чонгук

17 июля, пятница
— Чон, ты вообще нас слышишь? — раздается насмешливый голос Кая. Несколько друзей, с которыми мы сегодня собрались в одном из клубов города, останавливают свои взгляды на мне.

— Слышу. Пока не знаю, — отвечаю, имея в виду, что не уверен, поеду ли завтра с ними за триста километров, чтобы сплавиться на байдарках.

— Нормально… — хмыкает Сун. — Сам подбивал всех, а теперь решил слиться?

— У меня не могут появиться дела? — раздраженно выдаю, методично покачивая стаканом, на дне которого плещется виски.

— Могут, конечно, — идет на попятную Сун, видя моё нервное состояние.

Знал бы кто-нибудь, как меня раздражает вся эта ситуация. Вместо того, чтобы спокойно отдыхать с друзьями и планировать завтрашнюю поездку, сижу и, как идиот, думаю о племяннице. Уже почти одиннадцать вечера. Где Лин сейчас? Дома? Или ещё в ресторане? У неё всё нормально? Сотни раз размышлял о том, чтобы позвонить ей, но что-то внутри не дает это сделать. Понимаю, что нужно держать дистанцию, нельзя сближаться с ней.

— Чонгук, у тебя что-то стряслось? — наклоняется ко мне Кай, когда остальные ребята громко начинают обсуждать, во сколько лучше выехать утром.

— Всё нормально, — делаю глоток обжигающего напитка. Морщусь. Сегодня вообще не лезет алкоголь.

— Может, у Лин? — делает предположение Кай.

— Я же сказал, что всё нормально. И у Лин тоже, — пытаюсь отвечать спокойно, но едва сдерживаюсь от того, что друг никак не может забыть мою племянницу и часто спрашивает о ней.

— Может, кстати, дашь всё-таки её номер? — в который раз спрашивает он.

— Обойдешься, — едва не рычу.

— Слушай, — ржет Кай, — а мне уже даже  Мию жаль. Не представляю, что будет, когда она вырастет. Охрану к ней приставишь? Или сам таскаться сбоку будешь? Если ты так за Лин переживаешь…

Становится ещё хуже от этих слов. Удавиться хочется от того, что, к моему величайшему позору, к Лин я испытываю отнюдь не отеческие чувства.

— Заткнись уже, — прошу друга. Мозг и без него взрывается. Хочется хоть на минуту забыть об Лин. Не думать о том, где племянница сейчас, с кем.

— Смотрите, какая девочка, — присвистывает Сун, стреляя глазами в вошедшую в зал новую посетительницу.

Перевожу взгляд в ту сторону. На вид девушка совсем молодая. Возможно, как Лин. На ней короткое платье с глубоком декольте, которое, без сомнений, сшито только для того, чтобы приковывать мужские взгляды. Девушка ведет себя очень уверенно. Садится за барную стойку, просит коктейль. Через несколько минут к ней уже подсаживается какой-то парень.

— Не успел, — тут же раздается раздосадованный вздох Сун. — Жаль. Красивая девочка. Свежая.

После этих слов сразу же вспоминаю Лин. Черт бы всё побрал… А если она всё ещё в ресторане? А если к ней так же, как и к этой девушке, кто-то клеится в этот миг? Срываюсь со своего места и выхожу на улицу. Достав телефон, набираю Лин. Долгие безответные гудки бесят. Понимаю, что больше не могу быть здесь.
Попрощавшись с друзьями, вызываю такси и еду домой. По пути снова звоню племяннице, но она по-прежнему не отвечает. Надеюсь, что Лин уже дома и не слышит моего звонка потому, что уснула. Однако надежды не оправдываются. Квартира, когда я там появляюсь, встречает меня тишиной и темнотой, комната племянницы пуста. Раздражение сменяется волнением. Не раздумывая, снова вызываю такси и направляюсь в ресторан, где сегодня празднует день рождения Г-жы Чхве.

— Чонгук ? — удивляется именинница, когда я подхожу к ней.

— Добрый вечер,  Г-жа Чхве, — вручаю букет цветов, купленный по дороге сюда. Поздравляю с праздником и, пожелав всего самого наилучшего, перехожу к волнующей меня теме. — Не вижу Лин. Она уже ушла? — в который раз обвожу взглядом толпу.

— Лин? Нет, Лин ещё здесь, — женщина тоже крутится из стороны в сторону. — Недавно танцевала с Доном , — вспоминает она, — а потом… Потом с Ру бегала. А-а, вон Ру , — тычет пальцем за один из столиков, — спроси у неё лучше, где твоя племяшка.

От последнего слова Г-жы Чхве  внутри всё переворачивается. Племяшка… Племяшка… Лина — моя племяшка. Повторяю это, но чувства не хотят слушать разум.

— Добрый вечер, — подхожу к девушке, которая запихивает в сумочку воду и бумажные салфетки.

— Добрый, — бросает она, не глядя на меня.

— Подожди, — хватаю её за рукав платья, когда она собирается куда-то убежать. — Не подскажешь, где Лин?

— Лин? — она удивленно смотрит на меня. — А Вы кто?

— Я… — запинаюсь на секунду, — приехал за ней.
Девушка явно ничего не понимает. Стоит, не зная, что делать.

— Где Лин? — напираю я, чувствуя, как внутри плещется тревога.

— Чонгук, всё нормально? — мимо нас, задорно улыбаясь, куда-то спешит Г-жа Чхве. — Я сейчас вернусь. Мы же ещё не выпили с тобой за моё здоровье, — подмигивает она.

Киваю, немного улыбнувшись, намекая на то, что всё нормально и что я услышал её приглашение опрокинуть по рюмке.

— Так где она? — снова перевожу взгляд на Ру.

Девушка, видимо, после слов своей начальницы понимает, что я из своих, поэтому предлагает выйти на улицу.

ЛИНА

Так паршиво мне не было никогда. Чувствуя, как снова накатывает тошнота и перед глазами всё плывет, пытаюсь справиться с приступом.

Самое обидное то, что виновата в этом сама. Я ведь сразу поняла, что в тот момент, когда я выходила из-за стола, в мой бокал с шампанским добавили какой-то крепкий алкоголь. Более того, я даже догадывалась, кто это мог сделать. Ру ещё в начале вечера предупредила, что Господин Вон, начальник одного из отделов, любит подобные розыгрыши.

Почему я не взяла другой бокал? Почему захотела показать этому деловому Господину Вону, что от его розыгрыша мне ни холодно ни жарко? Что я хотела этим доказать? Почему не подумала о возможных последствиях? Надеялась, что от пары глотков мне ничего не будет? Возможно, и не было бы ничего, если бы я нормально поела сегодня хоть раз. Но всё усугубило ещё и то, что последние несколько дней я соблюдала диету, дабы на мероприятии выглядеть хорошо.
Вот теперь сижу на скамейке в парке, расплачиваюсь за свой необдуманный поступок. Меня уже несколько раз рвало, и по самоощущениям, это продолжится ещё.

Поднимаю голову, всматриваюсь в полумрак. Где же Ру? Когда она вернется? Надеюсь, она не бросила меня? Становится страшно от того, что последняя мысль может оказаться верной. Боже… Тошнит уже не только от алкоголя, но и от страха. Как я в таком состоянии доберусь домой?

Когда из сумрака выплывают две фигуры, я в панике сжимаюсь, пытаясь слиться со скамейкой. И по мере приближения людей мне становится только хуже, ведь по раздающимся голосам я уже прекрасно понимаю, кто именно ко мне направляется.

— Ну, как ты? — уже через пару секунд передо мной опускается на корточки Света. — Лучше? На, попей, — она достает из сумочки бутылку с водой.

Беру воду, боясь поднять голову на того, кто безмолвно застыл рядом. Как Чонгук здесь очутился? Даже предположений никаких нет. Разве что Г-жа Чхве ему позвонила? Но ведь я просила Ру никому не говорить, что мне плохо.

— Спасибо, Ру, — благодарю новую подругу, сделав несколько маленьких глотков воды.

— Так как ты себя чувствуешь? Лучше? — допытывается она.

— Не особо, — признаюсь я, чувствуя, как снова подступает тошнота. Плохо. Очень плохо. И стыдно. Безумно стыдно. Особенно перед Чонгуком. Зачем он сюда пришел? Теперь он точно навсегда разочаруется во мне.

— Тебя тошнит? — произносит наконец Чонгук.

Мурашки ползут по телу от его голоса. Стыдливо поднимаю голову и тут же теряюсь под взглядом Чонгука. Отвожу глаза в сторону, но несмотря на то, что мне сейчас очень плохо, успеваю заметить, как Чон красив сегодня. Джинсы, рубашка с коротким рукавом; да, рубашки ему особенно идут. Как всегда, залипаю взглядом на татуировке Чонгука. Разглядывая узоры, пытаюсь отвлечься от накатывающей тошноты.

— Тебя тошнит? — громче повторяет мужчина.

— Да, — в этот момент приступ усиливается, и я, сорвавшись с места, бегу к ближайшему кусту. Через несколько секунд ко мне подходит Ру, помогает держать волосы. Когда тошнота отступает, льет мне в ладошки воду, чтобы я умылась.

Едва стою на ногах. Если честно, мне безумно хочется домой. Хочется свернуться калачиком на своей кровати и заплакать. А ещё, чтобы рядом оказалась мама.

Гоню эти мысли. Ругаюсь на себя. Слабачка… Зачем ты тогда ехала в этот город? Чтобы распускать нюни?
Едва переставляя ноги, возвращаюсь на скамейку. Бросаю на Чонгука быстрый взгляд. Он выглядит озабоченным, но не злым.

— Я вызвал такси. Сейчас поедем домой, — говорит он, забирая со скамейки мою сумочку.

— Я не смогу преодолеть такой путь.

— Такси остановится, если понадобится. Ты, главное, заранее предупреждай, а не тогда, когда уже совсем невмоготу будет.

Вскоре действительно приезжает такси. Я благодарю Ру и с помощью Чонгука устраиваюсь на заднем сидении. Чон садится рядом. Вижу, как он бросает на меня взволнованные взгляды.

— Извини, — шепчу я, когда машина трогается с места.
Чонгук  молчит, лишь пристально разглядывает меня.

— Что ты пила? — нарушает он всё-таки молчание.

— Шампанское, — при одном упоминании о напитке с пузырьками снова чувствую тошноту.

— Не ела ничего?

Молчу. Мне нечего сказать в свое оправдание. Очередное доказательство того, что я ещё маленькая глупая девочка, которая только-только оторвалась от мамы.

— Дура, — кажется, шепчет он, тихо хмыкая. Качает головой, отворачивается от меня.
Мне хочется просто раствориться в этот момент. Видеть очередное разочарование со стороны Чона невыносимо.

Всю дорогу до дома преодолеваем без остановок. Я так боюсь опозориться сама, опозорить Чонгука, что терплю из последних сил. Однако оказавшись дома, без промедления несусь в туалет, чтобы опорожнить желудок. Успешно справившись с задачей, закрываюсь в ванной и становлюсь под горячий душ. Физически мне уже немного полегче, но эмоционально… Чувствую себя раздавленной.
Под горячими струями воды стою долго. Мне хочется смыть с себя сегодняшний вечер. Вздрагиваю, когда слышится стук в дверь. Понимаю, что Чон волнуется за меня. Выключаю воду, вытираюсь и закутываюсь в один из белых пушистых халатов, принадлежащих Чонгуку.

Выходя из ванной, чувствую такой стыд, что даже уши горят. Дискомфорт приносит ещё и то, что под халатом на мне нет белья — всю одежду я бросила в бельевую корзину. Понимаю, что стоящий в коридоре Чонгук, естественно, не увидит этого, но мне не по себе, ведь я не привыкла щеголять без трусов.

— Я чай тебе сделал, — говорит Чон, рассматривая меня внимательно. — Судя по тому, что лицо уже белое, а не зеленое, могу сделать вывод, что тебе полегчало?

— Немного, — соглашаюсь, стараясь протиснуться возле него и пройти в свою комнату.

— Чай, — угрюмо повторяет Чонгук.

— Мне нужно в комнату, — смущаюсь, думая о том, что мне просто необходимо надеть нижнее белье. Без него я ощущаю себя голой. — Я вернусь. Честно.

Чонгук соглашается. Когда я через несколько минут захожу на кухню, то вижу, что Чонгук стоит на лоджии, курит. Сажусь за стол, придвигаю к себе чашку с черным чаем. Несмотря на подавленное состояние, мне приятно, что Чонгук заботится обо мне.

— Как ты узнал, что мне плохо? — спрашиваю, когда он, докурив сигарету, застывает в дверном проеме.

— Я не знал, что тебе плохо, — на его лице не видно ни единой эмоции.

— Зачем ты тогда приехал? — совершенно сбита с толку я.

— Ты не отвечала на мои звонки, — он, скрестив руки на груди, безотрывно следит за мной. — Тебя не оказалось дома. Не знаю, — провоцирует он, — возможно, и не стоило ехать? Ты бы и сама, наверное, справилась?

— Стоило, — признаю тихо. — Спасибо! — утыкаюсь носом в чашку, однако чувствую в этот миг, что снова возвращается тошнота. К тому же желудок скручивает спазм. — Я пойду лучше, — поднимаюсь, неосознанно прикладывая ладонь к животу.

— Опять плохо? — замечает Чонгук.

— Пройдет, — медленно иду к выходу из кухни. В прихожей замечаю, что  направляется следом за мной.

— Ложись, — Чонгук , не включая свет, первым заходит в мою комнату. Сбрасывает с кровати покрывало, поправляет подушку.

Аккуратно опускаюсь на мягкую поверхность и принимаю горизонтальное положение, стараясь, чтобы не задрался халат. Чонгук ещё некоторое время стоит надо мной, затем, ничего не говоря, выходит, неплотно притворяя дверь.
Уснуть не получается. Тошнота не отпускает. Через какое-то время я вынуждена бежать в туалет. Затем закрываюсь в ванной, и снова меня заставляет выйти оттуда стук Чонгука.

— Ты меня сегодня с ума сведешь, — говорит он вполне спокойно. Хотя я вижу в его глазах беспокойство.

— Извини, — в который раз за вечер произношу это. Мне действительно стыдно, что я причинила ему столько неудобств.

— Может, в аптеку съездить? — Чон опять ждет, пока я улягусь на совей кровати.

— Не нужно, — натягиваю на себя плед. Единственное, чего мне сейчас до боли хочется, это, чтобы Чонгук побыл со мной рядом. Да, неимоверно стыдно перед ним, но так же неимоверно и тянет к нему.

— Не нужно, так не нужно, — он направляется к двери.

— Чонгук … — зову, и сама то едва слыша свой шепот.

Но Чонгук  слышит прекрасно. Он застывает у порога. Не оборачивается. Мне становится дико страшно от того, что я собираюсь сделать, но сил противостоять даже самой себе уже не осталось.

— Можешь побыть со мной немного?