ПЛЕМЯННИЦА

Пока я пытаюсь справиться с эмоциями, Чонгук докуривает сигарету и только затем садится за руль.

-Кстати, ко мне можно просто на ты,- его глаза снова на моем лице. Изучают, испытывают.

-Хорошо, - не отвожу взгляда, чувствуя при этом, как румянец горит на скулах. Черт бы
побрал стеснительность, с которой я
постоянно борюсь. Мне уже девятнадцать, но в этой борьбе я до сих пор проигрываю.

Чон хмыкает. Ему, наверное, смешно
наблюдать за мной. От этого мне ещё более неловко. Чувствую себя едва ли не деревенской простушкой. Хотя это почти так и есть.

Весь путь до дома, где мне предстоит жить какое-то время, я отчаянно пытаюсь найти тему для разговора, но язык будто прироск небу. Мы с Чонгуком настолько разные, что мне даже сложно представить, о чем с ним можно поговорить. Говорю о каких-то пустяках, разговор не клеится, молчание напрягает.

Чонгука же молчание, как мне кажется, не волнует совершенно. Он включил радио, и сейчас отбивает пальцами в такт играющей
зарубежной мелодии. Когда песня
заканчивается, Чонгук всё же нарушает безмолвие. Интересуется, как поживает моя мама, сестра. Рассказываю вкратце об обеих,
но делаю это с таким напряжением в голосе, словно сдаю экзамен.

-А по отцу уже сколько лет осенью будет? - спрашивает, не глядя на меня.

-Восемь, - отвечаю после некоторой паузы.
Годы быстро идут, хотя, кажется, что ещё недавно отец был жив. Мой отец и Чонгук были двоюродными братьями. Не скажу, что они часто общались, связь между нашими
семьями, скорее, поддерживала моя мама. Она очень тепло относилась к родителям Чонгука. Однако, когда те умерли, общение оборвалось. Чонгук жил своей жизнью, мы с мамой своей. И всё же, когда понадобилась
помощь, мама позвонила Чонгуку. Он, к нашему величайшему облегчению, не отказался
приютить меня на какое-то время.
И вот я в чужом городе.

Вскоре мы останавливаемся возле одной из пятнадцатиэтажек в спальном районе, я сволнением выхожу из машины. Чувствуя, как
легкий ветерок касается моей разгоряченной кожи под пожеванным долгой дорогой сарафаном, облегченно выдыхаю. Однако облегчение недолгое, снова приходят мысли о том, как ужасно я, наверное, сейчас выгляжу. В очередной раз ругаю себя за то,
что не подготовилась к встрече тщательнее. Поднимаю руки, чтобы затянуть хвост потуже,
и обеспечить приток свежего воздуха к влажной шее.

Пройдя еще одно испытание в виде поездки с Чонгуком в лифте, наконец оказываюсь в
квартире. Сразу же напрягает тишина, царящая здесь.

-Все ещё спят? - удивленно поворачиваюсь к Чону . Язык не поворачивается называть
его дядей. Какой он дядя? Вообще не
выглядит на свой возраст. Ему точно за тридцать пять? Может, мама что-то напутала?

-Кто все? - он бросает мне под ноги
домашние тапочки, сам же босиком
направляется вглубь квартиры. Проходи, - зовет за собой.

Осторожно ступаю за ним, по пути
разглядываю окружающее пространство.
Ремонт в квартире свежий. Вещей мало, детских не вижу совсем. Это настораживает.

-Ну, Сана и Мия, - упоминаю о жене и дочке Чонгука .

-А, - мужчина наконец понимает, почему я так всполошилась, - я уже давно в разводе. Они отдельно живут. Мию иногда на выходные
сюда забираю. Успеешь ещё познакомиться.
-Как? - я замерла посреди гостиной комнаты. - Мне же мама говорила, что...

-Не стал рассказывать ей. Какая разница? - с легкостью отмахивается он. - Есть будешь? - вопросительно смотрит на меня.

Я же не могу прийти в себя. Получается, мне придется жить с Чонгуком в этой квартире
вдвоем? От этой мысли становится не по себе. Мне неуютно в компании этого человека, рядом с ним я чувствую себя бесцветной тенью. Он неосознанно подавляет.

-Но я же купила подарки, - растерянно шепчу.
Не мигая, смотрю на мужчину. - Мама же рассказывала, что у вас всё хорошо, что вы вместе.

-Ложь во благо, - улыбается он. - Не хотел расстраивать твою мать. Я помню, насколько она у тебя близко принимает всё к сердцу.

-Ложь во благо? - не понимаю я смысла слов.
- По-моему, это обычная ложь. Можно было просто рассказать, - я хоть и стеснительная по жизни, но всегда стараюсь говорить правду.
Не приемлю вранья.

-Лин, - морщится Чон. - Принципиальная маленькая девочка? - его на этот раз
несколько циничный взгляд снова скользит по мне. - Пойдем, перекусим. Ты же с дороги.

Иду за Чонам на кухню. В расстроенных чувствах достаю гостинцы, которые мы с мамой купили.

-Не нужно было тратиться, - заявляет Чонгук, глядя на гору продуктов, которые я кладу на стол.

Я вижу, что он недоволен. Мне неприятно от этих слов. Мы с мамой и сестрой, конечно, не богато живем, но, поехать в гости с пустыми
руками, нет, такого допустить мы не можем, как бы тяжело нам не было.

-Нужно, - упрямо заявляю я.

Его непонятный взгляд выбивает из колей. Такое чувство, что я его сейчас раздражаю. Очень раздражаю.

Чонгук включает чайник, я же присаживаюсь на край кухонной скамьи. Если честно, есть не хочется совершенно. Мне бы лучше попить
прохладной воды и прилечь.

-Ты всегда такая принципиальная и зажатая? - раздается неожиданно его прямой вопрос.

-Да, - отвечаю без раздумий. Не раз слышала в свой адрес обидное «зануда». К чему скрывать это? Мы будем общаться с Чонгуком,
поэтому даже если бы я сейчас сказала нет, он всё равно однажды понял бы, что я соврала.

Да, принципиальная, да, зажатая, да,
временами стеснительная до пунцовых щек. Но это не самые страшные грехи в жизни,
чтобы скрывать их.

Чон безмолвно Кивает. Достает
разделочную доску с полки, из холодильника сыр, ветчину. Наверняка, собирается делать
бутерброды.

-Я только чай буду, - предупреждаю, стараясь не обидеть. Но, честно, не представляю, как смогу впихнуть в себя хоть что-то.

-На диете? - очередной острый взгляд на моё лицо, тело.

И снова мои щеки пылают. Я никогда не была совсем уж худышкой, поэтому, действительно, иногда устраиваю разгрузочные дни. Однако я не привыкла обсуждать это с... Мужчинами, даже если они
мои родственники.

НУ КАК ВАМ ИСТОРИЯ
ЕСЛИ НРАВИТСЯ Я ПРОДОЛЖУ. ЭТО МОЯ ПЕРВАЯ РАБОТА ХОЧУ УЗНАТЬ ВАШЕ МНЕНИЕ ❤️