Часть 25
Солнце Конохи мягко освещало улицы деревни, скользя по крышам домов и каменным плитам, но даже его тёплый свет не мог рассеять тревожную тень, медленно сгущающуюся над селением. Казалось, сама деревня чувствовала приближение чего-то неизбежного — как перед грозой, когда воздух становится плотным и тяжёлым.
В штабе Хокаге царила непривычная тишина. Не рабочая, не спокойная — настороженная. Цунаде стояла у окна, сложив руки на груди. Её взгляд был устремлён вдаль, за стены Конохи, за линии горизонта, туда, где небо будто темнело быстрее, чем должно было. Ей чудилось, что там, далеко, что-то шевелится. Что-то живое. Опасное.
— У меня… плохое предчувствие, — произнесла она наконец, не оборачиваясь. Голос был тихим, но в нём звучала тяжесть. — Словно буря собирается. Медленно… но неумолимо.
Шизуне стояла чуть поодаль, прижимая к груди папку с отчётами. Она не сразу нашла, что ответить. Это было не обычное беспокойство Хокаге. Это было чутьё ветерана — женщины, пережившей две великие войны и слишком хорошо знавшей это ощущение.
— Если вы это чувствуете, Цунаде-сама… — осторожно сказала она, — значит, опасность реальна.
Цунаде сжала губы.
— Да. И мне это не нравится.
***
Через три дня после операции повязка с лица Саске была снята. В помещении стояла напряжённая тишина — Сакура затаила дыхание, Какаши наблюдал из угла, не говоря ни слова.
Саске медленно раскрыл глаза.
Багровое пламя нового мангекё шарингана вспыхнуло в его правом зрачке, словно живое. Воздух будто дрогнул, и даже опытные шиноби почувствовали, как по коже пробежал холодок. Этот взгляд был острым, глубоким — взглядом человека, переступившего очередную грань.
— Всё… немного размыто, — тихо произнёс Саске, моргнув. Он медленно повернул голову, прислушиваясь к ощущениям. — Но… я чувствую. Чувствую силу.
Сакура невольно сжала кулаки. Она видела не только мощь — она видела боль, которую Саске привычно скрывал.
В последующие дни он тренировался в уединении, вдали от лишних глаз. Его левый глаз — риннеган — связывал его с глубинами пространственной и временной чакры, позволял ощущать разломы в самом устройстве мира. А правый — мангекьё — нёс в себе волю Итачи, его силу, его жертву.
Поначалу было тяжело. Глаза отзывались резкой болью, тело быстро уставало, чакра выходила из-под контроля. Иногда Саске приходилось останавливаться, стиснув зубы, пережидая приступы.
Но с каждым днём он чувствовал: что-то меняется. Словно Итачи, даже после смерти, направлял его. Не словами — пониманием. Инстинктом. Памятью, зашитой в саму плоть глаз.
— Я справлюсь… — тихо говорил он сам себе. — Я обязан.
***
Тем временем, в другой части деревни, Наруто сидел, скрестив ноги, полностью погружённый в медитацию. Вокруг него покоилась природная чакра, густая и спокойная, словно лес после дождя. Его тело окутывало мягкое золотистое сияние, а глаза светились, как у истинного Мудреца.
Жёлтые зрачки с горизонтальным прямоугольным разрезом смотрели вглубь — не мира, а самого себя.
Он учился совмещать режим отшельника с силой Мудреца Шести Путей, а также с чакрой Курамы, которая теперь сливалась с ним почти без остатка. Не борьба — союз. Не подавление — доверие.
— Давай, Наруто, — раздался в его сознании голос Курамы, глубокий и уверенный. — Ты почти понял. Не тяни. Сила не любит сомнений.
— «Знаю, знаю! — мысленно отозвался Наруто, сжав руки и ещё глубже сосредоточившись. — Просто… дай мне секунду»!
Потоки чакры внутри него выровнялись. Он чувствовал не просто мощь — он чувствовал вес этой силы. Ответственность, давящую сильнее любого удара.
За Коноху. За друзей. За обещание, данное Джирайе.
Наруто открыл глаза и медленно выдохнул.
— Я готов, сенсей, — тихо сказал он в пустоту. — Я не отступлю.
А над деревней тем временем сгущались тучи, и буря была уже совсем близко.
***
Внезапно в деревне вновь появился знакомый силуэт — Фукасаку. Старый мудрец спрыгнул с головы великого жабьего духа прямо на крышу штаба Хокаге, тяжело приземлившись и на мгновение задержавшись, словно прислушиваясь к пульсу самой Конохи. Его морщинистое лицо было непривычно серьёзным.
Не теряя времени, он отправился на поиски Наруто и Саске. Нашёл их в разных тренировочных залах почти одновременно — будто сама судьба вела его по кратчайшему пути. Передав весть, он не стал ходить вокруг да около:
— Великий Жабий Мудрец Гамамару хочет видеть вас. Срочно.
Наруто резко обернулся.
— Что?! — удивлённо воскликнул он. — Зачем?!
— Он сам не объясняет, — покачал головой Фукасаку. — Но это важно. Он видел сон… пророчество.
Саске нахмурился. Он не доверял словам вроде «предсказание» и «судьба», но тон Фукасаку не оставлял сомнений — это не пустые слова.
— Если это действительно важно, — произнёс он после короткой паузы, — мы идём.
***
Через несколько минут, с помощью жабы-телепорта, они уже стояли на склонах Горы Мьёбоку. Воздух здесь был насыщен влагой и древней чакрой, камни покрывал толстый слой мха, а огромные деревья тянулись к небу, словно свидетели тысячелетий.
В полумраке жреческого храма их ждал он — Гамамару.
Маленькое тело Великого Жабьего Мудреца покоилось на возвышении, глаза были закрыты, но казалось, будто он видит всё. Даже то, что скрыто глубоко внутри.
— Добро пожаловать, дети перемен, — произнёс он глубоким, дрожащим голосом. — Вы оба стоите на краю великого пути. Один — носитель ярости. Другой — дитя тьмы. И всё же… ваша судьба едина.
Наруто и Саске переглянулись. Даже без слов между ними проскользнуло напряжение.
— У вас много силы, — продолжил Гамамару. — Но вы ещё не научились по-настоящему ею управлять. Это может привести к гибели. Вашей… или чужой. Сила — не дар. Это ответственность. И она требует не только мощи, но и понимания. Вы должны учиться… слышать её.
— Что это значит? — нахмурился Наруто. — Мы тренируемся каждый день! Мы стали сильнее!
— Быть сильным и быть достойным — не одно и то же, — спокойно ответил Гамамару.
Саске молча кивнул. Эти слова задели его глубже, чем он ожидал. Слишком многое в его жизни уже доказывало правоту старого мудреца.
И вдруг тон Гамамару неожиданно изменился:
— Ну… раз уж вы здесь… — пробормотал он. — Может, пообедаете? У нас сегодня особенное меню.
Саске чуть приподнял бровь и неожиданно для себя улыбнулся.
— Почему бы и нет. Мы действительно проделали долгий путь.
Наруто тут же замахал руками.
— Саске! Ты не понимаешь, о чём говоришь! Я тут жил месяц! Их «особенное» — это жареные жуки, слизни в траве и какие-то жабьи коконы!
Фукасаку весело хихикнул.
— Сегодня всё скромно. Лапша из лягушачьих водорослей и варёный угорь.
Саске пожал плечами.
— Ну… иногда стоит попробовать экзотику. Вдруг понравится.
— Вот увидишь! — простонал Наруто. — Ещё сам будешь просить воду, когда тебе в лапше устричный гриб попадётся!
***
Коноха тем временем погружалась в обманчивый покой. Дети смеялись на улицах, торговцы зазывали покупателей, шиноби старшего поколения позволяли себе короткий отдых после смены. Жизнь шла своим чередом.
Никто не знал, что беда уже надвигается.
И тогда небо раскололось.
— Что… что это за чакра?! — в панике закричал дозорный на южной башне.
Из облаков медленно спустились шесть фигур, облачённых в чёрные мантии с красными облаками. Их глаза — риннеган — светились мрачной, чуждой силой. Позади них, словно тень, парила женщина с синими волосами и холодным, безжалостным взглядом — Конан.
— Мы разделимся, — произнёс Пейн ровным, безэмоциональным голосом. — Отвлекающая группа и поисковая. Мир Асуров, Мир Животных, Мир Претов — вы отвлекаете. Конан, ты идёшь с поисковой группой.
— Ясно, — коротко ответила она.
И Акацуки напали.
Жители не сразу поняли, что происходит. Грохот, вспышки чакры, рушащиеся здания — всё смешалось в один кошмар.
— Где Наруто Узумаки? — голос Пейна прокатился по улицам, как приговор.
Они не ждали ответа.
Один Пейн уничтожал кварталы взрывами, другой допрашивал шиноби, пронзая их шипами чакры, третий поднимал павших союзников, заставляя их снова идти в бой. Конан парила над деревней, осыпая улицы бумажными бомбами.
— Говорите, где джинчурики девятихвостого! — требовали Пейны, хватая мирных жителей.
Но никто не говорил.
— Мы не предадим его… — прохрипел старый торговец оружием, прежде чем Пейн пронзил его.
— Даже не надейтесь, — прошептала женщина из АНБУ, сжимая кунай, несмотря на разорванное плечо.
Коноха рушилась. Коноха горела.
Но Коноха не сдавалась.
***
Цунаде стояла в штабе Хокаге, окружённая пылающим хаосом. Стены дрожали от ударных волн, потолок осыпался пылью, а за окнами Коноха тонула в огне. Лицо Цунаде было сосредоточенным, почти каменным, но в глазах плескалось отчаяние. Она видела, как разрушается деревня, которую поклялась защищать. И всё это — в тот момент, когда Наруто не был рядом.
Она уже получила донесения о чёрных штырях, вонзённых в тела Пейнов. О странной чакре. О том, что враг не просто силён — он чужд всему живому.
— Жаба-гонец! — резко приказала она. — Немедленно — на Гору Мьёбоку. Передай им: Коноха атакована. Срочно! И передай всё, что ты сейчас услышал. Ни слова не упусти!
— Понял! — проквакал зелёный посыльный, разворачиваясь. Он прыгнул к выходу, намереваясь телепортироваться в безопасную зону.
Но не успел.
Из тени, словно выросший из самой тьмы, шагнул человек в чёрно-белом одеянии. Повязка скрывала один глаз. Другой смотрел холодно и расчётливо.
Данзо.
— Прости, — произнёс он ровно, без капли сожаления. — Но я не могу позволить этим двоим вернуться сейчас. Это… не входит в мои планы.
Жаба-гонец раскрыл рот — то ли для техники, то ли чтобы звать на помощь. Но всё произошло слишком быстро. Резкое движение — и чакра-клинок пронзил её тело. В следующее мгновение посыльный исчез, рассеявшись дымом.
Данзо даже не обернулся.
— Наруто Узумаки должен быть пойман, — тихо сказал он. — Или исчезнуть.
***
Цунаде ждала.
Секунды тянулись мучительно долго. Ни сигнала. Ни ответа. Ни вспышки чакры, означающей, что помощь в пути.
Пейны уже добрались до центральной площади. Один из них активировал разрушительную технику — и половина квартала была стёрта с лица земли. Крики, пыль, кровь.
Цунаде вместе с Сакурой и группой медиков едва успевали вытаскивать выживших из-под обломков.
— Мы не успеваем… — выдохнула Сакура, прижимая ладони к груди раненого юного шиноби. Его дыхание было рваным, едва слышным.
— Держись! — рявкнула Цунаде, вкладывая в удар по земле чудовищную силу, чтобы отбросить приближающегося врага. — Ещё бинт! Где Наруто?! Где Саске?! Где… эта чёртова жаба?!
Ответа не было.
***
Пейны неумолимо приближались к штабу Хокаге. Над ними, словно холодный ангел смерти, парила Конан, наблюдая, как внизу деревня захлёбывается в боли и огне.
— Он должен быть где-то здесь, — произнёс один из Пейнов. — Они лгут.
И тогда Цунаде вышла вперёд сама.
Её кулаки были в крови, одежда порвана, дыхание тяжёлое — но спина прямая. Взгляд — твёрдый.
— Вы пришли за Наруто? — сказала она громко, чтобы её услышали все. — Он вас ждёт. Но знайте: вы не выйдете отсюда живыми.
Пейн шагнул навстречу.
— Ты ничем не отличаешься от Ханзо, — произнёс он без эмоций. — Упрямая. Примитивная. Глупая.
Цунаде усмехнулась, зло, устало.
— Возможно. Но у нас есть сердце. А у тебя — только тени.
И бой начался.
Но даже Хокаге не могла в одиночку одолеть шестерых Пейнов.
***
Пока Коноха горела, рушилась и падала под натиском самопровозглашённых богов, настоящая надежда была далеко — на вершине Горы Мьёбоку.
Тёплое солнце ласкало скалы, в воздухе витал аромат зелени и влаги. Наруто сидел, мрачно глядя на свою тарелку. Перед ним лежал вяленый корень, насекомое с хрустящей панцирной оболочкой и пузырящийся отвар из чего-то подозрительно зелёного.
— Серьёзно… опять жуки?! — простонал он, отодвигая миску. — Это не еда, это издевательство!
Саске спокойно ел, будто перед ним был обычный ужин.
— Не ной. Белок, клетчатка. Вполне съедобно.
— Нормально?! — возмутился Наруто. — Это твой риннеган, видимо, вкус притупил!
Фукасаку уже собирался отпустить колкость, но вдруг замер. Его тело вздрогнуло, усы задрожали.
— О нет… — прошептал он. — Я… чувствую это. Одна из жаб погибла. Посыльная…
Саске резко напрягся. Его левый глаз — риннеган — вспыхнул тонкими волнами чакры. Мир перед ним исказился: взрывы, крики, рушащиеся здания, смерть.
— Что-то случилось… — медленно произнёс он, поднимаясь. — С Конохой.
Наруто замер. Закрыл глаза. А затем резко распахнул их. Зрачки стали горизонтальными, тело окутала энергия природы — режим отшельника. И тут же поверх него вспыхнуло золотое сияние. Чакра закружилась вокруг, лицо озарилось ореолом — Режим Мудреца Шести Путей.
— Половина… — прошептал он, сжав кулаки. — Половина Конохи мертва. Это Акацуки. Пейны.
Саске активировал Сусаноо, фиолетовая чакра окутала их обоих, словно щит.
— Тогда не теряем ни секунды.
— Телепортируй нас, Фукасаку! — крикнул Наруто.
Старый жабий мудрец стиснул зубы.
— Держитесь крепче.
И мир вокруг них начал складываться, как отражение в воде.
***
Мгновение — и воздух разорвал грохот.
Вспышка света, болезненная для глаз, будто сама реальность на секунду треснула.
Наруто и Саске появились посреди руин Конохи.
Тишина.
Не просто отсутствие звука — мертвая, давящая пустота, от которой сжималось горло. Даже ветер не решался шелохнуться.
Под их ногами — гигантская воронка.
Деревни больше не было.
Дома, улицы, крыши, тренировочные площадки — всё исчезло, стерто до основания, словно по Конохе ударила рука божества. Только скала с лицами Хокаге всё ещё возвышалась над руинами — потрескавшаяся, осыпавшаяся, но стоящая. Немой свидетель прошлого. Последняя память о том, что здесь когда-то кипела жизнь.
Наруто застыл.
Его дыхание сбилось, пальцы непроизвольно дрогнули. Мозг отказывался принимать увиденное.
— …Это… — голос сорвался, стал хриплым. — Это не может быть…
Саске медленно огляделся. Его взгляд был холоден, но в глубине глаз мелькнуло нечто похожее на шок.
— Это… Коноха? — почти шёпотом произнёс он.
Ответа не было. Только запах пыли, крови и разрушения.
Инстинкты взяли верх. Саске резко активировал Сусаноо — гигантская фигура из чакры поднялась за его спиной, расправляя полупрозрачные крылья. Щит сомкнулся вокруг них, будто защитный кокон.
— Будь начеку, — коротко бросил он.
Вокруг лежали тела. Шиноби. Мирные жители. Анбу.
Кровь впиталась в треснувшую землю, разрушенные улицы были завалены обломками камня и дерева. Пыль всё ещё висела в воздухе, медленно оседая, словно сама деревня не успела осознать, что умерла.
Живых осталось совсем немного.
Раненая Сакура, с грязными руками и пустым, уставшим взглядом.
Цунаде — на коленях, бледная, истощённая, будто вся её сила ушла, удерживая Коноху до последнего.
Несколько анбу, стоящих из последних сил.
Они посмотрели на Наруто и Саске так, словно увидели призраков. Или богов, явившихся слишком поздно.
Наруто сделал шаг вперёд.
Его глаза вспыхнули чистым золотым светом. В этом взгляде больше не было растерянности — только ярость и боль, сплавленные воедино.
— Они… — Он сглотнул. — Они за это заплатят.
Чакра взорвалась.
Режим Мудреца Шести Путей вспыхнул в полную силу. За его спиной медленно поднялись шары Истины, воздух завыл, будто предупреждая мир. Пространство вокруг Наруто дрожало, словно не выдерживало давления его воли.
— Я покончу с ними, — сказал он тихо. Но от этих слов по коже шёл холод.
Саске молча вытащил меч.
Сусаноо повторил движение, лезвие из чакры загудело, рассекая воздух. Риннеган сиял холодным фиолетовым светом.
Тепло чакры Наруто и ледяная решимость Саске сплелись рядом. Два столпа гнева. Два ответа на уничтоженную деревню.
Небо будто откликнулось.
Вдалеке начали сгущаться тучи, гром прокатился над руинами.
Наруто и Саске прибыли.
И кара пришла вместе с ними.
***
Пыль всё ещё не осела.
Тела Пейнов лежали среди развалин — искорёженные, безжизненные, словно куклы, чьи нити наконец оборвались. Каменные взгляды уставились в пустоту.
Все… кроме одного. Последний Пейн стоял.
Неподвижный. Невозмутимый.
Словно разрушение вокруг его не касалось.
Саске тяжело дышал. Его Сусаноо начал тускнеть, трещины пробежали по чакровой броне.
— Я попал ему прямо в сердце… — процедил он, сжимая рукоять меча. — Он не умер.
Наруто стоял рядом, сжав кулаки так, что побелели пальцы. Чакра бушевала вокруг него, но даже расенсюрикен не оставил на враге ни следа.
— Он как будто… неуязвим… — выдохнул Наруто, не отводя взгляда.
И тогда на поле боя появились две фигуры.
— Сакура! Хината! — Наруто резко обернулся.
— Назад! — рявкнул Саске, голос сорвался от боли и злости. — Это не ваш бой!
Но Сакура уже была рядом. Не слушая, она приложила ладони к груди Саске, и зелёное сияние медицинской чакры разлилось по его телу.
— Заткнись и стой смирно, — резко сказала она, хотя в глазах дрожали слёзы. — Ты ещё нужен.
Хината встала рядом с Наруто. Активировала бьякуган, её взгляд был твёрдым, несмотря на страх.
— Я здесь не из-за страха, — тихо сказала она. — Я здесь потому, что верю в тебя.
Наруто стиснул зубы. Он хотел защитить их. Хотел крикнуть, чтобы они ушли.
Но знал — они уже сделали свой выбор.
— Тогда… — Он выдохнул. — Держимся вместе.
Они снова ринулись в бой.
Сакура сокрушала землю точечными ударами, заставляя врага терять равновесие. Хината предугадывала атаки, выкрикивая предупреждения. Саске атаковал сверху, стремительно и беспощадно. Наруто бил снизу, с яростью урагана.
Они действовали как единое целое.
Но…
Этот Пейн не падал.
Наруто рухнул на колено, дыхание перехватило. Мир на мгновение померк.
— Наруто.
Голос раздался внутри — глубокий, гулкий, древний.
— Зайди в подсознание. Сейчас.
Наруто закрыл глаза. И шагнул внутрь себя.
***
Он открыл глаза в уже знакомом месте — во внутреннем мире, где обычно бушевала чакра Курамы. Но сейчас всё было иначе.
Не было ни решётки, ни бесконечной тьмы, ни давящего ощущения ярости.
Перед ним стоял человек.
Высокий. Светловолосый. С ясными голубыми глазами и спокойной, тёплой улыбкой — такой, в которой чувствовалась твёрдость человека, привыкшего принимать решения и нести за них ответственность.
Наруто замер. Сердце заколотилось так сильно, что, казалось, его слышно в пустоте.
— Кто ты?.. — выдавил он.
Человек слегка улыбнулся, будто ждал этого вопроса.
— …Меня зовут Минато Намикадзе.
Четвёртый Хокаге. И… — Он сделал паузу, — твой отец.
Мир словно остановился.
— Ч… что?! — Наруто отшатнулся, будто его ударили. — Мой… отец? Ты… ты врёшь! Почему тогда я… почему никто мне ничего не сказал?!
Голос сорвался, перешёл в крик. В груди сжалась старая, болезненная пустота.
Курама молча отступил в тень, позволяя им остаться наедине.
Минато тяжело вздохнул. В его взгляде мелькнула вина — настоящая, живая. Он осторожно коснулся плеча Наруто, и пространство вокруг изменилось.
Тьма рассеялась.
Они оказались в месте, залитом мягким светом: зелёное поле, цветы, колышущиеся от тёплого ветра, высокое голубое небо. Здесь было спокойно. Почти по-дому.
— Похоже, Третий Хокаге так и не рассказал тебе правду, — тихо сказал Минато. — Хирузен-сама хотел защитить тебя. Если бы все узнали, что ты мой сын… ты стал бы мишенью. Не просто для врагов Конохи — для всего мира шиноби.
Он опустил взгляд.
— Прости, что ты вырос один. Это моя вина. Я хотел оставить тебе силу… чтобы ты мог защитить себя.
Минато поднял глаза, и в них отразилась боль далёкой ночи.
— Мы с твоей матерью, Кушиной… отдали свои жизни, чтобы спасти деревню. В ту ночь, когда ты родился, человек в маске напал на нас. Он освободил Кураму…
— …и ты запечатал его во мне… — прошептал Наруто.
Минато кивнул.
— Я знал, что твой путь будет тяжёлым. Но я верил в тебя. Потому что ты наш сын.
Потому что у тебя есть не только сила чакры… но и сила сердца.
Наруто опустил голову. Слёзы падали на траву, одна за другой.
— Я рос один… — голос дрожал. — Все смотрели на меня как на чудовище. Я не знал, кто я. Не знал, зачем живу. Я… я так злился…
Минато шагнул ближе.
— Чтобы стать тем, кто спасёт всех, — мягко сказал он. — Ты уже сделал больше, чем многие за целую жизнь. Я горжусь тобой, Наруто. Ты стал мужчиной, которым я сам хотел бы быть.
Наруто вытер слёзы рукавом и поднял взгляд. В нём больше не было сомнений.
— Я не сдамся. Ни перед Пейном. Ни перед судьбой. Я докажу, что настоящая сила — это не уничтожение.Я … стану Хокаге.
Свет вокруг засиял ярче.
— Тогда тебе пора, сын, — улыбнулся Минато. — Возвращайся. И спаси их.
***
Реальность встретила его грохотом.
Камни рушились, воздух был густ от пыли и крови. Пламя пожаров отражалось в глазах Саске, а крики раненых эхом отдавались в сердцах тех, кто ещё держался.
Наруто стоял неподвижно, с закрытыми глазами.
— Он не спит, — процедил Саске, блокируя удар Пейна своим Сусаноо. — Он где-то глубже.
— Мы его не бросим! — крикнула Сакура, сокрушая очередного противника ударом, от которого земля пошла трещинами.
Хината стояла рядом с Наруто, бьякуган был активен. Она не позволяла врагу приблизиться ни на шаг.
И вдруг…
Волна чакры разошлась вокруг, словно дыхание самого мира.
Саске и девушки едва устояли на ногах. Даже Пейн — впервые — отступил.
От Наруто исходила светлая, ровная сила. Чакра Курамы больше не бушевала — она была в гармонии. Наруто открыл глаза.
Золотые. С горизонтальными зрачками. Спокойные.
— Спасибо, — сказал он тихо. — Что защитили меня. Теперь… моя очередь.
Он шагнул вперёд.
Саске без слов встал рядом.
— Я с тобой.
— До самого конца, — добавила Сакура.
Хината кивнула.
— Мы не дадим ему победить.
И последний Пейн пал.
Это была не победа одного героя. Это была победа команды. Людей, связанных болью, верой и любовью.
***
Когда всё стихло, Наруто опустился на колено.
— Я знаю, где он, — сказал он. — Настоящее тело Пейна.
Саске подошёл ближе.
— И что дальше?
Наруто поднялся.
— Положить конец этому. Навсегда.
Сакура протянула ему маленькую Кацую.
— Возьми. Она поможет тебе выжить.
— Спасибо, — искренне сказал Наруто.
Хината подошла и молча обняла его. Тепло. Тихо. Настояще.
— Пожалуйста… будь осторожен.
— Я вернусь, — ответил он.
И ушёл.
На фоне разрушенной Конохи его фигура всё равно казалась сияющей.
— Я верю в тебя, — тихо сказал Саске.
— А мы спасём деревню, — твёрдо произнесла Сакура.
Хината смотрела вслед, без страха — только с верой.
Ветер унес её шёпот:
— Наруто… мы ждём тебя.
Продолжение следует…