Часть 8
«Он однозначно злой, и я сейчас буду выхватывать», — констатирует Антон в своей голове, быстро-быстро поднимаясь по ступенькам наверх. Тёплая куртка учителя пахнет им настолько, что хочется закутаться в неё и упрямо сказать «Не отдам!». Шастун готов дышать этим запахом вместо кислорода, потому что он буквально растворяется в нём, настолько ему нравится. Даже в такой ситуации он не может перестать думать о том, как Арсению удается быть таким. Это противозаконно!
Шастун слышит, как учитель поднимается следом, и лихорадочно дёргает на себя ручку двери номера, в котором живёт учитель. Та не поддаётся. Парень обречённо дёргает её ещё раз, уже слабее, и, внутренне хныча от неудачи, делает шажок в сторону. Арсений Сергеевич, громко шагая своими массивными ботинками по полу, встаёт рядом, вставляет в скважину и прокручивает ключ и, отворив дверь, жестом приглашает Антона войти, не говоря ни слова. Антону проще, когда на него орут, чем вот так — без слов. Он просто не понимает, в какой момент будет уместно начать что-то говорить в своё оправдание. Дверь за спиной закрывается с большей силой, чем нужно для этого действия, и парень вздрагивает.
На столе учителя он внезапно замечает несколько открытых коробок с роллами, соевый соус, имбирь и салфетки, разбросанные вокруг. Что же, теперь стало ясно, почему он не ел в столовой.
— Ну, рассказывай, — звучит голос биолога, прерывая тишину в комнате. Антон, неловко пожав плечами, аккуратно снимает с себя его куртку и, сложив её вдвое, опускает на краешек кровати, не зная, куда ещё можно её деть. Арсений Сергеевич пристально наблюдает за его действиями, скрестив руки на груди.
— Что? — замешкавшись, уточняет Антон, боясь, что начнёт нести какую-то глупость. Он любит чётко поставленные вопросы, а не свободные формулировки с множеством значений. Арсений закатывает глаза и раздражённо выдыхает сквозь стиснутые зубы. Парень перед ним выглядит растерянно и кажется всерьёз пытается припасть на дурачка и сделать вид, что он вообще не при делах.
— Откуда сигареты? Какого чёрта вышел на улицу без куртки? Антон, ты специально надо мной издеваешься, или как? — голос у мужчины строгий, слегка рычащий, словно он вот-вот оскалит зубы и применит физическую силу. Антон тупо смотрит в пол, сжимая челюсти так крепко, что под скулами заиграли желваки. Он прячет руки в карманах ветровки, сжимая в одной руке картонную пачку сигарет.
— Сигареты мои, — понимая, что своим молчанием раздражает старшего лишь сильнее, говорит одиннадцатиклассник, пожимая плечами, мол, вроде не маленький уже, могу себе позволить. — Без куртки, потому что вышел на пару минут всего. И я не издеваюсь... само получается, — тихонько добавляет он последнюю фразу, вздохнув досадливо.
— Сигареты, — настойчивый голос, звук шагов, и вот рука биолога вытянута к нему так близко, что можно коснуться, слегка выпрямив руку. Антон поднимает свои большие зелёные глаза на учителя и видит его сжатые в полоску губы, сурово нахмуренные брови, недовольный взгляд.
— Я же новые куплю, какой смысл? — задаётся вслух вопросом Антон и тут же жалеет, что он у себя такой честный до безобразия ребёнок и всё ж ему нужно озвучить, что в башке происходит.
— Шастун, я тебе так куплю, мало не покажется! — повышенный голос заставляет вздрогнуть как от озноба. Антон поджимает губы, шмыгает носом, потому что после холода резко оказался в тепле, и облизывает пересохшие губы кончиком языка. — Ты ещё ребёнок, какого чёрта ты вообще решил, что тебе нужно курить?.. Тебе не идёт запах никотина, — Антон удивлённо взглянул из-под ресниц на учителя, услышав последнюю фразу, произнесённую уже тише, спокойнее. — Давай их сюда, пока прошу по-хорошему, — парень, замешкавшись на пару секунд, взвешивая в голове «за» и «против», всё же вытянул из кармана пачку и аккуратно опустил её на раскрытую ладонь Арсения. — Винстон, да?.. Не слишком крепкие, а? Будь ты моим сыном, то получил бы хорошего ремня за свои выходки. Радуйся, что у меня нет на это права, — Антон чувствует, как вспыхивают румянцем скулы и кончики ушей от этих слов. Он почти готов был ответить «Я не против», но вовремя прикусил свой тупой язык.
— Извините, Арсений Сергеевич, больше не повторится, — повторяет он заученную с детского возраста фразу, которая была своего рода защитной реакцией.
— Ой, рассказывай, — закатил глаза биолог, недовольно фыркнув, потому что не верил ни на секунду, сам таким же в юности был. — Ещё и без куртки, додумался же... — бросив пачку на край стола, мужчина проходит чуть дальше вглубь комнаты и активирует работу электрочайника. — Наказан, Шастун, за неприемлемое поведение. Добавляю тебе десять штрафных задач, до понедельника хочу видеть их полностью решёнными, — Антон неудовлетворённо поджимает губы. Лучше бы выпорол.
— Но когда я успе...
— Не волнует. Не сделаешь вовремя — добавлю ещё задач. И так до бесконечности. Будешь у меня круглые сутки их решать, — строгий тон снова возвращается, и Антон понимает, что действительно сильно разозлил учителя.
— Хорошо, Арсений Сергеевич, я понял, — кивнул головой школьник. — Могу идти?.. — добавляет он наивно.
— Не можешь, — обрывает его попытки уйти биолог. — До ужина ещё есть время, начнёшь решать сейчас, — Антон тяжело вздыхает, мысленно без перерыва матерясь. Задачи по биологии — не то, о чём он мечтал в этот вечер. — Ещё раз я увижу тебя с сигаретой — доложу дедушке. Прощаю только на первый раз, — Антон находит это даже справедливым, ведь мужчина вполне мог настучать на него уже сейчас.
— Спасибо, — отзывается парень. Арсений удивлённо вздёргивает бровь, не рассчитывая на то, что юноша не только поймёт, но и одобрит это решение.
Арсений убирает в сторону коробки с роллами, кладёт перед парнем чистый блокнот и открывает на своём телефоне скриншоты с условиями задач. Антон, про себя подумав, что Арсений хотя бы не убил его, и это уже хорошо, стал переписывать «Дано», подвёл линию «Решение» и ненадолго завис, обдумывая, что писать дальше. В голове роились лишние мысли, сбивали. Он всё думал о том, что в номере мог быть посторонний человек, но следов присутствия здесь девушки не обнаружил. Может быть, неправильно всё понял?.. И ведь нельзя просто спросить напрямую. Или?.. Хотя, наверное, это опасно для жизни.
Перед Антоном внезапно опускается кружка с горячим чаем, в котором плавает долька лимона, и от удивления он прокусывает нижнюю губу, которую терзал зубами, размышляя о своём.
— А? — озадаченно и очень кратко интересуется Шастун.
— Выпей чай. Не хочу, чтоб ты заболел после своей выходки, — голос всё ещё пронизан нотками стали, но уже куда более лояльный. Кажется, Арсений Сергеевич немного остыл и готов вести разговор.
— Не думаю, что мог бы заболеть за пару минут на морозе, — на деле, провёл он на свежем воздухе минимум минут пять, ведь какое-то время просто тупил в небо, не зажигая сигарету, просто наблюдая за звёздами, которые были особенно яркими в эту ночь.
— Да что ты говоришь, — учитель стоял рядом, бросая на него свою тень, и сжимал в одной руке чашку с чаем для себя, другой упирался в стол. — А если вдруг завтра проснёшься с температурой? Знаешь, что будет, Шастун? Я тебе скажу. Нас с Ириной Васильевной сделают крайними, что не уследили, а как мы будем везти тебя на автобусе домой семь часов больного и с температурой — я себе слабо представляю. Ладно, если она была бы невысокая, а если под сорок?.. Убил бы, — рыкнул в конце Арсений то ли в шутку, то ли всерьёз, покачав головой. — Голова тебе нужна для того, чтобы думать, а не засовывать в рот всякую гадость, — тупая шутка «Ваш член — тоже гадость? Я бы засунул» раздражающе пульсирует на задворках сознания совсем некстати.
— Я бы вам ничего не сказал, — хмыкнул Антон и снова словил себя на мысли, что не нужно озвучивать всё то, что приходит в голову. Вот правда, лучше держать при себе свои комментарии. Неожиданно холодная рука биолога ложится тыльной стороной на его лоб.
— Пошути мне ещё тут, — недовольно цокнул он языком, не обнаружив признаков температуры. У Антона пропал дар речи на пару секунд. Его краш только что прикоснулся к нему в таком заботливом жесте. Ооо Боже... Как сложно и не круто быть влюблённым, потому что сердце снова зашлось в ускоренном ритме. — Решай, я в душ, и только попробуй сбежать, — Шастун думает, что «Отсюда я сейчас готов сбежать только с тобой в душ», но хоть эту херню додумывается удержать в себе. Арсений уходит. Антон что-то старается решить. Подходит время ужина.
— Свободен, Шастун. Собирайся на ужин, через десять минут чтоб был там. Потом продолжишь, — парень встаёт из-за стола и оборачивается на голос напоследок. Ошибка. Фатальная. Арсений в простой хлопковой чёрной футболке и спортивных штанах вызывает в груди щемящее чувство. Такой домашний, уютный... Такой непохожий на себя в школе. Никаких рубашек, классических костюмов, начищенных ботинок. К такому Арсению хочется прижаться, уткнуться в грудь и обниматься, пока не надоест, а не надоест никогда. Антон, правда, тут же думает, что к Арсению в любом виде хочется прижаться. А ещё его волосы влажные, слегка волнистые после душа, с кончиков прядей падают капельки воды, скатываясь к шее... Ну какого же чёрта они просто не могут пожениться и жить счастливо, а?..
— Хорошо, — осознав, что неловкая тишина продлилась уже несколько секунд, смущённо отозвался Антон и быстро покинул номер.
***
Пока у Антона есть немного свободного времени, он набирает дедушку, который рад его слышать. Они общаются недолго, парень просто убеждается, что дедушка в порядке, его состояние здоровья вполне стабильное, и что к нему приходила соседка, которая иногда заходит на чай и угощает их разной выпечкой. Приятно знать, что дома всё хорошо. Закончив разговор, юноша умывается в ванной, немного освежаясь, и, переодевшись в красную худи, выходит из номера. Пацаны идут вместе с ним на ужин, и они переговариваются о всякой ерунде по дороге.
Антон говорит себе, что нужно поесть, он ведь даже слегка голоден... Но слишком много переживаний за этот вечер, слишком много лишних мыслей, слишком много Арсения в них. Он зачерпывает из тарелки овощное рагу и забывает поднести к губам, затем снова ковыряется в еде, снова зачерпывает, и снова опускает. Шастун не очень любит это блюдо, и потому особого аппетита не испытывает. Зато с удовольствием пьёт какао и съедает яблоко. Обманчивое ощущение сытости наступает почти мгновенно, ведь он выпил много жидкости, даже у Димки отжал его какао. Напиток был несладким и вкусным.
Пацаны уже ничего не говорят, они и сами почти не едят, сильно вымотавшись за день, тем более оба налопались в кафе на прогулке вечером, Антон же и там отличился, выпив лишь лимонад и толком ничего не съев.
— Ты в номер идёшь? — спрашивает Бортник, отодвигая в сторону половину несъеденного рагу и закусывая яблоком.
— У меня допы с Арсением, нужно решать биологию, — покачав головой, отозвался Антон, вытянув под столом ноги и приняв расслабленную позу.
— Капец, он даже здесь тебе покоя не даёт? — удивлённо выгнул бровь Лёва. — Хочешь, мы тебя спрячем? И не скажем ему, где ты, — Антон негромко смеётся, снова качнув головой.
— Не надо. Я же сам в это ввязался. Так что можете идти, я через час подойду, — отзывается Шастун, бросая взгляд вперёд, где за столиком сидел Арсений Сергеевич и общался с Ириной Васильевной. Он тоже съел только яблоко, не касаясь остальной еды. Привереда, — скривив губы, думает про себя Антон, отчаянно ища в нём недостатки, словно это поможет разлюбить. «И я такой же», — проносится следом, слегка заставляя грустить.
— Ладно, удачи, — сжав его плечо напоследок, произносит Димка.
— Спа-а-асибо, — протягивает Антон, не оборачиваясь, когда друзья уходят.
Он, ещё пару раз ковырнув рагу, решительно отодвигает его к центру стола. Настроение на вечер — грустно пялить в стол и думать о том, что он у себя очень дурной парень, так глупо спалиться!.. Слава Богу, что Арсений не напомнил ему, как парень назвал его имя, не зная, что учитель рядом... Антон бы, наверное, упал на пол и умер, если бы его прижали к стенке с вопросом, какого хера это было. Потому что у него нет ответа!.. Нет его. Жесть. Надо уделять самоконтролю больше внимания.
Шастун мысленно возвращается в номер учителя, перебирает в воспоминаниях их разговор, анализирует его и, о Боже, вспоминает то, о чём лучше бы забыл:
— Винстон, да?.. Не слишком крепкие, а? Будь ты моим сыном, то получил бы хорошего ремня за свои выходки. Радуйся, что у меня нет на это права.
Будь ты моим сыном?! Он и вправду это сказал? Правильным ли будет сделать вывод, что у биолога есть сын?.. Антон на глазах из скучающего подростка резко перевоплотился в нахмуренного и серьёзного. Что, если у Попова есть семья?.. И тогда и без того аморальная любовь Антона к нему становится ещё более аморальной?.. Антон уже не выдерживает. Ему нужны точные ответы. Он устал гадать и теряться в сомнениях. Что, если у учителя есть семья?.. Это наверняка усугубит и без того ужасное настроение парня.
— Ты снова решил, что питаться воздухом — тоже хорошая идея? — интересуется у него Арсений Сергеевич, подойдя к столику, за которым остался сидеть только Антон.
— Я поел, — упрямо отозвался Шастун, всё ещё сосредоточенный на размышлениях. Вот он — стоит перед ним во всей красе, и непонятно, холост или женат. Идея спросить напрямую уже не кажется столь суицидальной, как ранее.
— Да? Правда? — с явным сарказмом уточняет учитель, бросая многозначительный взгляд на полную тарелку еды.
— Ага. У меня сегодня фруктовый салат. Правда, не нарезанный, но тоже было вкусно...
— Антон, — прерывал его полную иронии речь биолог. — Ты специально не ешь, хочешь добиться какого-то внимания? Или у тебя есть проблемы с этим? — нахмурился учитель, сжимая спинку стула, на которой сидел школьник. Тот посмотрел на него как-то зло и обиженно.
— Нет, у меня нет никаких проблем, — почти агрессивным тоном отзывается подросток, и как-то инстинктивно бросает взгляд на своё бедро, под которым спрятан его явно не нормальный секрет. — Лучше не есть ничего, чем то, что я не хочу, — брезгливо скривив губы, добавил Антон. Арсений продолжает смотреть на него недовольно.
— И падать в обмороки, да? Хорошо придумал, молодец, в твоём стиле, — Шастун уже ничего против не говорит, устал спорить, только глаза закатывает, показывая своё отношение к этой претензии.
— Пойдёмте заниматься, — переводит он тему.
— Чем, боюсь спросить? — повёл бровью Попов, откровенно издеваясь.
— Арсений Сергеевич! — ощущая, как краснеют кончики ушей, повысил голос Антон, сделав бровки домиком. Ему все эти шутки не нравятся, потому что он себе потом много лишнего фантазирует. — Биологией, — добавляет он на всякий случай. Арсений коротко усмехается и рукой показывает в сторону выхода, намекая, чтоб Шастун встал из-за стола и потопал в заданном направлении. Антон понимает. Антон топает.
— Садись, — стоит им оказаться в помещении, к которому Антон уже потихоньку стал привыкать, мужчина кивком головы указывает на стул. Шастун, немного смущаясь от своего нахождения здесь, в учительском номере, послушно занимает своё место и повыше закатывает рукава кофты до локтя, готовясь много писать. Вдруг биолог одной рукой отодвигает в сторону оставшиеся лежать после ухода школьника блокнот и канцелярские принадлежности, а второй передвигает с края стола к центру чёрные пластиковые коробки с низкими бортиками, в которых всё ещё лежат роллы. — Ешь, — коротко комментирует он, кладя рядом комплект бамбуковых палочек в обёртке и запечатанные соевый соус и имбирь. — Молча ешь, — чуть рычащим от недовольства голосом добавляет Арсений Сергеевич, не желая выслушивать несогласие.
— Не буду, — всё равно упрямо отзывается парень, краснея и жутко смущаясь того, что вынудил учителя кормить его. — Арсений Сергеевич, пожалуйста... — биолог шумно выдыхает, показывая, насколько устал от препирательств одиннадцатиклассника.
— Ты можешь просто слушаться меня, ребёнок? Я ведь понимаю, что еда здесь действительно не особо вызывает аппетит, и поэтому езжу поесть в кафе или заказываю в номер. Ирине Васильевне не говори, она меня загрызёт, — Антон удивлённо оборачивается на биолога.
— Когда вы успеваете? — спрашивает единственное, что волнует пацана, ведь у них крайне плотный график, они ведь приехали всего на два дня и постоянно были либо на экскурсиях и прогулках, либо в отеле, а кураторы сопровождали каждый шаг.
— Сам меня прикрывал сегодня, — напоминает ему Арсений. Антон, осознав, что мужчина вовсе не развлекался с девушкой, а просто был счастлив, потому что вкусно пообедал в каком-то кафе, несдержанно улыбается.
— Вы ездили поесть? Какой вы привереда, — отозвался парень, заметно повеселев.
— Ты мне это говоришь? Серьёзно? — изогнув бровь, переспросил мужчина, и школьник смущённо пожал плечами, мол, да, я такой дурной. — Шастун, ешь, не испытывай моё терпение. Надоело смотреть, как ты голодаешь, — Антон, облизнув пересохшие губы, окидывает роллы взглядом. Выглядят аппетитно, даже живот сводит неприятной судорогой от голода.
— Арсений Сергеевич, я так не могу. Выглядит, будто я сам напросился. Можно не надо, — взвесив «за» и «против», отвечает Шастун, понимая, что слишком стыдно есть ужин своего биолога, который ему вообще ничего не должен. Это как-то... неправильно.
— Котёнок, — Антон ёжится. Антона мурашит. Антона почти колотит от того, как звучит это слово из уст учителя. У него будет нервный срыв от одного этого «Котёнок». Попов никогда не называет его так, если его всё устраивает в поведении одиннадцатиклассника, а значит, парень ходит по охуительно тонкому льду. — Перестань изображать из себя робкую девственницу и просто съешь уже это, пока я не добавил тебе штрафных задач, — парень невзначай думает, что с девственницей Арсений Сергеевич попал в точку. С девственником, точнее.
Антон не двигается ещё пару секунд, и когда за спиной возобновляется звук шагов, подаётся вперёд и открывает упаковку с палочками, боясь, что сейчас довыёбывается. Шаги за спиной останавливаются, видимо, парень вовремя принял верное решение. Положив на «Филадельфию» кусочек имбиря, он окунает ролл в соус и целиком кладёт в рот. Юноша прикрывает глаза и едва ли ему удаётся не издавать ни звука, потому что это просто блаженство — есть вкусную японскую еду после всей той столовочной пытки, через которую он прошёл. Арсений Сергеевич молча залипает в свой телефон, сидя в другом конце комнаты, за что Антон ему крайне благодарен, ведь, если бы он ещё и тщательно следил за процессом, мальчишка совсем не смог бы расслабиться.
— Спасибо большое, — смущённо произносит парень, аккуратно складывая уже ненужную одноразовую посуду в единую стопку.
— На здоровье. Теперь открывай третью задачу, — даёт указание учитель, положив перед парнем свой телефон со списком ссылок на упражнения. Тем временем биолог забирает теперь уже ненужный мусор и выбрасывает в небольшую урну при входе. — Консультация нужна? — интересуется он.
— Нет, пока что нет, — качнул головой Антон, закусив кончик карандаша.
— Хорошо, начинай решать, — парень, чувствуя благодарность за вкусный ужин, был настроен на то, чтобы решить как можно больше задач за вечер, чтоб порадовать учителя.
«Он меня накормил. Я не выдерживаю», — проносится в его голове, а внизу живота ощущается щекотание. Ох, чёрт, как же он по уши влюблён в этого человека.
Но у сытного ужина есть побочный эффект — начинает быстро клонить в сон. Ещё и тепло... И Арсений Сергеевич смотрит какое-то видео на своём телефоне, который забрал, как только юноша переписал все условия, а голос диктора на видео монотонный и очень усыпляющий. Парень, заканчивая решать шестую задачу, на которой мозг уже отказывался с ним сотрудничать, устало опустил голову на подставленную руку, затем положил её на согнутый локоть, почти полностью ложась корпусом на стол, а затем стало трудно контролировать, чтоб веки не смыкались.
— Антон, — парень был то ли на грани сна, то ли задремал, когда учитель коснулся его плеча, вынуждая отреагировать.
— М? — сонный голос был тихим и очень заспанным, биолог даже умилился, судя по улыбке.
— Иди спать, на сегодня хватит. Завтра подъём в восемь, не забыл?.. Последняя экскурсия и после обеда едем домой, — Шастун, заставив себя оторваться от стола, сонно потёр глаза.
— М, угу, — немногословно отозвался он, переваривая услышанную информацию.
— Пойдём, провожу тебя в номер, а то ещё уснёшь по пути, — закатив глаза, тоном «за что ты мне такой» решил мужчина, придерживая парня под локоть, помогая подняться из-за стола.
— Я сам, — Арсений усмехнулся.
— Это твоя защитная реакция — быть самостоятельным? Пойдём, Шастун, — Антон, не найдя, что ответить, молча последовал за биологом.
Моя защитная реакция — избегать контакта с вами, я же могу ещё сильнее влюбиться, между прочим, — думает про себя парень, вышагивая рядом.
Хотя куда сильнее, — проносится следом в мыслях.
Открыв дверь, мужчина пропускает школьника вперёд. Парень, стараясь немного взбодриться, трёт глаза рукой и зевает, закрывая рукавом кофты рот. Арсений идёт следом, чуть позади, и парень старается перебирать ножками быстрее, чтоб не задерживать учителя.
Дверь в его комнату открывается, навстречу выходит Бортник, бодренько размахивая сжатыми в руке зубной щеткой и тюбиком пасты, а через плечи перекинуто синее полосатое полотенце. Антон, неожиданно для самого себя чихнув, инстинктивно поднёс рукав к лицу, чтоб не слюнявить полы лишний раз.
— Чихаешь как котёнок, — весело произносит Лёва.
— Будь здоров, — почти одновременно с Бортником говорит Арсений. А потом громко хмыкает. Антона немножко триггерит с «котёнка».
— Доброй ночи, Арсений Сергеевич, — отвесив шутливый полупоклон, добавил Лёва, проходя мимо.
— Спасибо... И я чихаю не как котёнок, — почти обиженно отзывается юноша, удивленно наблюдая вслед за другом, который, обогнув их, отправился дальше по коридору.
— Смотри правде в глаза, — доносится голос учителя из-за спины. — Бортник, куда так бодро пошёл? Ванная есть в твоём номере, — окликает биолог ученика, который уже прошёл мимо них и обернулся на ходу, продолжая идти спиной вперёд.
— Димка там засел, он та ещё русалочка, это надолго. Я в общую ванную, — Антон тихонько улыбнулся, ведь слова Лёвы — чистая правда. Арсений закатил глаза.
— Дети, — фыркнул учитель на грани слышимости. — Спокойной ночи, Антон, — поравнявшись с комнатой школьника, мужчина остановился.
— Спокойной ночи, Арсений Сергеевич, — отозвался юноша, подняв взгляд на него. Такие чистые голубые глаза, каждый раз они завораживают по-новому.
«Я люблю вас», — про себя добавляет он.
Арсений уходит. Антон взглядом преданной собаки смотрит ему вслед неприлично долго.
***
На улице прохладно и вместе с тем очень свежо. Воздух кажется чище, чем дома, и вокруг так красиво, и настроение с утра хорошее... А может, все это лишь побочный эффект влюбленности и взаимодействия с объектом этой любви накануне?.. Антон не хочет в этом разбираться, ему просто хорошо в этот конкретный момент. На нем теплая куртка, которая спасает от замерзания, руки греет стаканчик с латте, все таким же приторно-сладким из автомата, как и раньше, а неподалеку Арсений Сергеевич стоит в расстегнутой черной куртке и пьет не менее черный кофе, который наверняка горчит. Шастун не очень любит вкус американо, но его запах просто потрясающий, такой бодрящий... Он бы хотел просто подойти к Арсению, не как к учителю, а как к близкому человеку, и отпить немного кофе из его стакана, словно так и надо, и чтоб мужчина был совсем не против поделиться с ним... Черт, эта мысль немного выбивает из колеи. Слишком недосягаемая мечта.
На экскурсию они едут уже с собранными чемоданами, которые погрузили в автобус. Антону немного тоскливо от мысли, что уже завтра они вернутся в прежний режим, и он снова будет видеть Арсения Сергеевича лишь мельком в школе и пару раз в неделю на уроках и дополнительных занятиях. Но, наверное, оно и к лучшему. Он и так слишком расслабился рядом с учителем, и слава Богу, что он не припоминал ему, как парень назвал его по имени, когда курил.
— Что будете завтра делать? — спрашивает Дима, поочередно взглянув на парней, сидящих по бокам от него. Они заняли места в конце салона, где располагался ряд из четырех сидений.
— Как всегда — школа, домашка, — пожал плечами Антон, в полной мере осознавая, что очень скоро снова станет прежним собой — парнем, который сидит дома и вздыхает о своей любви. Это нормально. Он привык к этой роли.
— То же самое. Сегодня мама звонила, просила забрать малявку из садика завтра, блин, — вздохнул Бортник. Он не очень любил забирать сестру, поскольку в садик приходилось идти пешком двадцать минут от остановки, хотя мама обычно забирала и отвозила ее на машине, но завтра ей нужно будет уехать. Так как родительница считала, что пешие прогулки полезны для обоих детей, денег на такси она не выделила.
— Хочешь, вместе сходим? — предложил Антон, понимая, что ему нужно чаще бывать в компании друзей, общение с ними отвлекало от проблем.
— Да, спасибо, Тох, так точно будет веселее, — улыбнулся Лёва, благодарно отбивая другу кулачок.
— А я к репетитору после уроков, — с сожалением пожал плечами Димка.
— Ничё, малой, не кисни, зато точно на бюджет поступишь, ты крутой, — ободряюще заверил его Бортник, несильно ударив кулаком в плечо, стараясь поддержать этим жестом.
— Да, ты точно поступишь, — поддержал Антон.
— Спасибо, — улыбнулся Позов.
***
Антону завтра надо сдать десять решённых задач, в номере у Арсения он успел справиться только с шестью, поэтому парень понимал, что расслабиться в пути не получится. Их недолгая экскурсия по музеям завершилась полчаса назад, и сейчас юноша сидел в автобусе возле окна, на коленях у него лежала тетрадь для записей, в наушниках громко играла старая, но такая жизненная для него «Rixton — Me and My Broken Heart», и как же хорошо, что он мысленно не переводил каждую строчку, иначе совсем поник бы. Арсений Сергеевич сидел в начале салона, как и в прошлый раз, а Шастун — почти в конце, впереди сидели пацаны, а рядом тихая девчонка из десятого класса, которая увлечённо читала какую-то книгу, отчего юноша практически забыл о её существовании. Он задумчиво покусывал кончик ручки, хмурясь и заново перечитывая условия сложной задачи. Музыка в наушниках уже успела смениться на «Halsey — New Americana», а он всё так же продолжал рассматривать задание. Желание написать учителю смс с просьбой о помощи перестало казаться странным, и парень, понимая, что сам не разберётся, а пацаны слишком увлечены каким-то спором и вряд ли захотят вникать в учёбу сейчас, заходит в переписку.
Я
Я, конечно, дико извиняюсь, но у меня есть проблема с решением задачи с нахождением нуклеотидов в ДНК. Можете подсказать формулу?
Антон, нервно отбивая подошвой кроссовка об пол, покусывает нижнюю губу, сомневаясь в правильности принятого решения. Может, не стоило беспокоить учителя, а проще было залезть в интернет и пытаться найти ответы на свои вопросы?.. Но с другой стороны биолог ведь сам когда-то сказал, что готов консультировать его по вопросам, да и вообще он вызвался его репетитором!.. И всё равно было страшновато. Когда телефон вибрацией уведомил о новом сообщении, парень не решился сразу читать его. Когда вибрация повторилась, он насторожился. Стало как-то не по себе даже. Не хватило одного смс, чтоб высказать всё, что он думает об ученике — какой он тупой и как сильно достал, например?..
Краш
Могу подсказать, но сомневаюсь, что ты сам разберёшься.
Пересаживайся ко мне, буду объяснять.
У Антона сердечко ёкает и пропускает удар. Он замирает на половине вдоха, и пару раз перечитывает строки, чтоб окончательно убедиться, что Арсений действительно сказал ему сесть рядом с ним. Снова. Как и в пятницу... Сердце било тревогу. А Шастун уже быстренько собирал в охапку свою тетрадь, портативную зарядку, наушники и ручку.
—Пацаны, я к Арсению Сергеевичу, буду задачки с ним решать, — Лёва сочувственно покачал головой.
— Ещё немного, и я подумаю, что вы жить друг без друга не можете, — не удержался от комментария Лёва. — Как я без Димона, — добавил он тут же, дурачась, и притянул Позова в объятия, как если бы старший брат хотел подоставать младшего.
— Дурак, — смеётся Позов, выпутываясь из его рук. Антон лишь закатил глаза, не акцентируя внимание на этой шутке, и, аккуратно выкарабкавшись в коридор, чтоб не помешать чтению десятиклассницы, двинулся вперёд.
Арсений Сергеевич пахнет одеколоном, кофе и мятным гелем для душа. Хотелось отбросить в сторону свои конспекты и увалиться на него всем телом, прижаться щекой к груди и обниматься. Вместо этого Антон делает сосредоточенное лицо и протягивает ему тетрадь, где от руки выведено условие.
— Будем разбираться, — Антону тепло просто от того, что он слышит голос учителя. От того, что сидит рядом с ним. От того, что ему готовы помогать здесь и сейчас.
За час с небольшим Арсений помогает ему справиться со всеми задачами, не остановившись на решении одной проблемной, с которой юноша к нему и обратился. Антон тает от осознания этой мысли.
— Молодец, Шастун, справился со своим наказанием, — короткая улыбка тронула уголки губ биолога. Антон тоже не смог удержаться от того же. — Ещё раз увижу с сигаретой — и перейду к серьёзным мерам, — на тон тише произносит он, чтоб не быть услышанным другими, и голос становится строже. Антон отводит взгляд, смотрит в пол, чувствует себя снова провинившимся.
— Я брошу, — только и отвечает он. — Мне вернуться обратно?.. — неловко спрашивает следом школьник, не понимая, что делать дальше.
— Если хочешь, оставайся, ты не мешаешь, — Шастун, закусив щеку изнутри, кивнул головой и принялся распутывать наушники, намереваясь остаться, раз его не прогнали. Странно, но молчать рядом с Арсением хотелось больше, чем говорить с друзьями.
Приезжают они затемно. Родители встречают своих детей, некоторые сразу заказывают такси. Пешком или на маршрутке никого не отпускают, ведь кураторы всё ещё несут ответственность за своих учеников и не хотят, чтоб вечером с ними что-то произошло. На улице было морозно, лужи превратились в лёд, из-за чего стало довольно скользко.
— Арсений Сергеевич, вы же на машине? — уточняет Ирина Васильевна, оглядываясь на парковку, где стояла одна-единственная чёрная Mitsubishi Lancer, принадлежавшая биологу. Он оставил её на школьной парковке на выходные, зная, что двор охраняется и прослеживается на камерах.
— Да, — отвечает он, понимая, к чему всё идёт.
— Вам же в сторону Советской улицы, да? Антоша там живет неподалеку, вам ведь по пути, отвезёте? Чтоб не тратился на такси... — Антон, не подозревая о разговоре, который образовался между кураторами, прощался с друзьями, которых родители приехали забирать на машинах. Его-то забирать было некому, поэтому решение вызывать такси было очевидным, и он уже даже построил нужный маршрут. Что же, на маршрутке, конечно, было бы в десять раз дешевле, но он понимает все опасения учителей и готов спустить свои карманные деньги на то, чтоб приехать домой. Тем более, он так устал в поездке, и мысль поехать с комфортом была приятной.
— Шастун, поехали, — неожиданно раздаётся голос учителя совсем рядом. Антон дёргается и оборачивается на него, не ожидая такого вторжения в свои мысли.
— Куда? — спрашивает он с непониманием, оглядываясь по сторонам, словно ища ответы на вопросы где-то среди окружения.
— Домой тебя отвезу, — усмехнулся биолог, замечая растерянность школьника. — Нам в одном направлении.
— Да не нужно... — тушуется юноша, ощущая себя в очередной раз слишком неловко от того, насколько сильно учитель проявляет участие к его персоне.
— Шастун, — вздыхает мужчина устало, словно заранее ожидая такой реакции. — Пойдём, не стой столбом, — биолог хочет поскорее сесть в машину, прогреть её и поехать домой, купить по дороге пиццу и расслабиться за просмотром фильма, а не убеждать упрямого школьника.
— Я уже такси вызвал, — врёт Антон, ведь он лишь проложил маршрут, но не отправил заявку на сайт. Арсений, недовольно рыкнув, обернулся на него через плечо, уже направляясь к машине.
— Отменяй, Антон, ты едешь со мной, — парню хочется скулить и кусать свои губы в кровь. Его всего каждый раз внутренне передёргивает с этого рычащего тона голоса, который Арсений так ловко использовал против него. Биолог явно просёк фишку с тем, что парень становится как шёлковый и готов согласиться на любые вещи после такого строго-командного обращения к себе.
— Арсений Сер... — всё же предпринимает последнюю попытку мальчишка, но мужчина даже не дослушивает, делает шаг в сторону парня, равняясь с ним, и, схватив за капюшон, как котёнка за шкирку, тащит за собой к машине. — Что вы делаете? — почти хнычет подросток, чувствуя себя крайне неловко и уязвимо.
— Думаю о том, что тебя надо перевоспитывать, ребёнок, — строгий голос производит на парня неверный эффект: внизу живота начинает приятно тянуть, и он весь почти подрагивает от накатывающих эмоций. Каждый раз, когда мужчина включает режим строгого учителя, парень чувствует себя ненормальным, потому что, как бы он ни старался показать обратное, ему это нравилось. И если бы в таком состоянии Арсений сказал ему снять штаны и лечь к себе на колени, чтоб отшлепать за плохое поведение, Антон бы сделал это. Ох, чёрт, как же ужасно становиться таким податливым, как маршмеллоу над костром.
— Я сам, — заявляет юноша, и Арсений на удивление даже молча отпускает свою хватку, позволяя идти рядом. Юноша шмыгает носом и недовольно хмурится, а руки прячет в карманы. Весь он выглядит так, будто злится. Но злится лишь на себя и свой тупой организм, который совсем с ним не дружит и так неправильно реагирует на происходящее.
— Не злись, я делаю это для твоего же блага. Ночь на улице, а в такси не всегда встречаются порядочные водители, — лучше бы Арсений вообще ничего не говорил, чем это. Каждый раз, когда он проявляет заботу, Антон влюбляется ещё больше. И ему потом будет так больно осознавать это наедине с собой, что наверняка он ещё не раз достанет свой нож из рюкзака.
— Просто я не хочу вас напрягать, — спустя недолгую паузу, отзывается юноша.
— Думаешь, мне сложно сделать одну остановку по пути домой, чтоб высадить тебя? Такого ты обо мне мнения, Шастун? — весело хмыкнул учитель, снимая блокировку с машины и залезая в салон. Антон садится на пассажирское рядом.
— Ну, не думаю, что вы в восторге от моей компании... Извините, молчу, — запнувшись, когда заметил на себе взгляд учителя, тут же замолк парень, пристегиваясь ремнём безопасности. Чёрт, биолога, наверное, бесят эти пустые разговоры.
—Я не против твоей компании, мне нравится наблюдать, как ты меняешься, как меняются твои оценки по моему предмету, наверное, впервые в лучшую сторону, — учитель проворачивает ключ, заводит машину, включает обогрев салона и стекол. Приятное рычание мотора, когда машина заводится, запомнилось Антону. Он нечасто ездил на иномарках, в прошлом у дедушки была простенькая нива с заедающей второй передачей, которая заводилась не с первого раза, и дед тогда ещё учил его водить... до того, как оказался в больнице. Машину пришлось продать, но на ней удалось заработать лишь копейки, которые несильно помогли. Благо, у дедушки были деньги на «чёрный день», чтоб выкарабкаться из своего состояния и оплатить лечение. — Но я всё ещё сомневаюсь, что твоя идея сдавать экзамен была хорошей, — опускает его с небес на землю учитель. Ну да, а Шастун уж успел обольститься, но куда же без критики.
— Это мы ещё посмотрим, — нахохлившись, как воробей, бухтит Шастун, уткнувшись в свой большой вязаный шарф. Арсений усмехнулся. Машина тронулась с места спустя несколько минут прогрева.
Арсений не делает одну остановку по пути, как говорил ранее. Он заезжает во двор, где живёт ученик, и отвозит к нужному подъезду. Антон пытается убедить его, что в этом нет необходимости, но учитель считает, что взял на себя ответственность и должен убедиться, что парень сегодня попадёт домой. Поблагодарив учителя, юноша поднимается в квартиру, думая о том, что за эти два дня они взаимодействовали с Арсением больше, чем за годы в школе.
— Я дома-а-а! — с порога громко произносит Антон, обозначая своё появление. Дом встречает его вкусным запахом запечённого мяса.
— Антоша вернулся, — голос дедушки пронизан теплом. Он выходит в коридор, на ходу вытирая руки кухонным полотенцем, и обнимает внука. На кухне сидит тётя Нина, их соседка, а на столе тарелка с пирожками, которые пахнут чем-то сладким. В духовке доготавливается утка с яблоками и картошкой. Шастун чувствует уютную домашнюю обстановку и ему хочется улыбаться. Ему рады. — Как прошла поездка? — Антон, вспоминая преимущественно моменты с участием Арсения, широко улыбается, пряча взгляд, быстро моет руки, и садится за стол. Тётя Нина целует его в щёку, и парень слегка краснеет от такого нежного приветствия. Домашняя атмосфера согревала его.
— Отлично, очень понравилось! — бодро сообщает юноша.
— А где были? В каких музеях? — спрашивает тётя Нина, глядя полными искреннего любопытства глазами на мальчишку. Антон, начиная в деталях вспоминать поездку, рассказывает все в подробностях, активно жестикулируя, а дедушка тем временем вынимает из духовки утку и нарезает овощной салат, чтоб подать на ужин. Шастун, решив помочь, разрезает горячую запечённую утку. В комнате приятно пахнет едой, травяным чаем и мёдом.
***
Арсений, включив в коридоре свет, бросает ключи от машины на тумбочку. Сняв с себя куртку и обувь, он проходит вглубь квартиры, на ходу включая в каждой комнате свет. В комнатах тихо и холодно. Включив отопление, он проходит в спальню, снимает с себя одежду, в которой был в поездке, надевает удобную чёрную кофту и спортивные штаны, проходит на кухню, ставит греться чайник. В холодильнике кусочек сыра, пропавшее за выходные молоко, которое он выбрасывает в мусорку, и различные соусы в боковой дверце. Поставив на стол пакет с покупками из магазина, мужчина загружает в холодильник свежие продукты, открывает пиццу, которую купил по дороге, заваривает зелёный чай и ужинает в своей комнате, пересматривая на плазме первую часть «Властелина колец».
***
— То есть, ты реально хочешь сказать, что сделал домашку? — Антон недоуменно смотрит на Позова, изогнув бровь. Бортник, сидящий рядом, в этот момент пьет сок из трубочки, и раздается характерный звук, дающий понять, что напиток закончился.
— Да, а вы нет? — искренне удивляется в ответ Дима, повернувшись к ним корпусом, сидя за партой впереди. Лёва, снова потянув воздух из трубочки, своим упорством достает со дна последние капли яблочного нектара, и смотрит на одноклассника такими глазами, словно вообще не понимает, о чем речь.
— Естественно, нет, — вынув трубочку изо рта, отозвался Бортник. Антон кивнул, соглашаясь с этими словами.
— Так мы же в десять уже все по домам были, вся ночь впереди, — фыркнул Позов. Шастун, громко вздохнув, закатил глаза.
— Уверен, ты единственный, кто так подумал, я вот лично поел и вырубился, — отозвался Антон, покачав головой.
— Главное, что мы поспали, — согласился Лёва, кивнув.
— Главное, что мы поели, — добавил Шастун. Лёва снова кивнул. Димка прыснул от смеха, наблюдая за сосредоточенными лицами двух друзей, которые быстро нашли оправдание несделанной на сегодня домашке.
— Зай, дай списать, — елейным голосом протянул Бортник, подавшись корпусом вперед, и понижая голос до интимного шепота. — А я тебе просто дам, — говорит он томно. Антон, поперхнувшись воздухом, громко ржет в голос. Бортник такой дурак временами, просто вау. Лёва тоже смеётся, не выдержав, и Димка сыпется следом. Смех — единственный источник бодрости на этот день, ведь все на самом-то деле не выспались и были уставшими после долгой дороги накануне.
— Я тоже дам, присоединяюсь, дай списать, — сквозь смех выдавливает Антон, подняв вверх указательный палец, привлекая к себе внимание Позова.
— И что мне с вашим гаремом делать? — закатил глаза Димка. — Два дурака, — фыркнул он, посмеиваясь с того, как искренне и дружно ржали пацаны, навалившись друг на друга, резко повеселев от своих тупых шуток. Антон уткнулся лбом в плечо Бортника. Молча вынув три тетрадки с расписанными домашками, он кинул их на парту перед парнями.
— Боже, храни Позова, — воскликнул Бортник, хватая химию.
— Спасибо-о-о, — тянет Антон, беря в руки алгебру. Оба погружаются в трепетный мир списывания.
Школьный день подходит к концу. После хороших и насыщенных выходных уроки кажутся долгими, нудными и просто бесконе-е-ечными... Антон искренне рад, когда после звонка они собирают вещи, уходят и вместе с Лёвой едут на маршрутке двадцать минут, а потом ещё столько же идут пешком через большой парк.
— Она так быстро растёт, будто ест только растишку, — рассказывает о своей сестре Бортник, пиная опавшие листья под ногами.
— Я бы хотел, чтоб у меня была сестра, — делится с ним своими мыслями Шастун, задумчиво рассматривая золотисто-коричневый коврик из листьев под ногами.
— Ты не знаешь, о чём просишь, — смеётся Лёвчик.
— Может быть, — неопределённо пожимает плечами юноша.
Они подходят к садику.
— Это машина Арсения Сергеевича? — вдруг останавливается на месте как вкопанный Антон, замечая знакомый чёрный лансер на парковке перед зданием.
— Вроде похожа, но вряд ли, чё он тут забыл бы, — пожал плечами Лёва. — Так, я за малой, ты тут стой, а то воспитатели не любят, когда незнакомые заходят, — Шастун понятливо кивает головой и отходит в сторону, под хвойное дерево, ветки которого почти касаются его капюшона, где он никому не будет мешаться. Он всё же не может перестать бросать взгляды на машину. Неужели, показалось?..
А через минуту Антон чувствует, как ком подкатывает к горлу и сердце разрывается изнутри, так больно колотясь об клетку из рёбер. Потому что через минуту вопрос о машине получает свой ответ.
— Ну-ка, рассказывай, как твои дела? — голос Арсения Сергеевича непривычно мягкий, очень ласковый и тёплый, полный неподдельного интереса. Учитель спускается по лестнице, слева от которой стоит Антон, и держит на руках мальчишку в голубом тёплом комбинезоне и шапке с ушками, как у мишки.
— Халасо, — отзывается ребёнок в его руках.
— Я и не сомневался в тебе, — тихо смеётся биолог. — Сейчас поедем к маме, она та-а-акой вкусный торт приготовила, — мальчишка в руках весело взвизгивает и смеётся, обрадованный такими новостями. Арсений усаживает ребенка в детское кресло на заднем сидении и садится за руль. Машина выезжает со двора.
Антон чувствует себя ужасно. Словно в легких появилась крошка из стекла. Он с трудом делает вдох, и воздух кажется колючим.
У Арсения есть семья, которую он, кажется, очень любит... Это разбивает Антону сердце. Это оказывается намного больнее в жизни, чем представлялось в мыслях. Он сразу кажется себе таким грязным и отвратительным. Он не сделал ничего такого, за что ему могло бы быть стыдно перед семьёй Попова, кроме разве что одной мелочи — он по уши влюблён в отца их семейства. И ему так стыдно, больно и просто тошно от этого.
Ему так жалко себя.
— А это Тоша, мой лучший друг, помнишь его? — Антон не смотрит на сестру Лёвы, ему внезапно становится так безразлично, насколько она подросла и как изменилась. Ему так безразлично...
— Да! — хлопает в ладоши малышка, внезапно обнимая Антона за худые длинные ноги. Шастун молча опускает взгляд, и малышка, задрав голову, смотрит на него своими большими серо-голубыми, как и у Лёвы, глазами.
— Привет, — выдавливает парень на грани слышимости, и его голос кажется блёклым и совсем бессильным.
— Ты чего? — спрашивает Бортник, подхватывая сестру на руки и обеспокоенно рассматривая друга. — Что-то случилось?
— Пойдём домой, — выдавливает Антон, не желая говорить об этом.
Домой он доходит как в тумане.
Антон запирается в ванной, громко включает музыку на телефоне, включает в душе воду, чтоб заглушала, как громко он всхлипывает, сидя на кафельном полу и обхватив худые коленки руками.