Потрачу на тебя {Егор Крид}

В живых не осталось никого…
После этой фразы я окунулась в забытье, будто выпав из этого мира.
Как же так?!
Встав с дивана, я невольно с ног до головы задрожала и уставилась в телевизор, где уже закончились срочные новости и вернули показ фильма. Около минуты постояв, абсолютно не дыша и почти не мигая, я только когда лёгким срочно потребовался воздух, очень часто задышала, схватившись за голову руками. Я находилась в полуобморочном состоянии. Перед глазами уже начинало темнеть, и мерещилось, что в ушах раздаются определённые обрывки фраз.

«Был найден самолёт… «Москва — Пенза…»
«— Он сказал, что сегодня ровно в три часа дня вылетает в Пензу.»
«…сегодня в 15:00 из аэропорта «Домодедово."»
Один из его любимых московских аэропортов.
»…Устанавливается причина аварии. В живых не осталось никого.»

Нет… Это неправда! В новостях солгали! Такого просто не может случиться!
— Бред! Я не верю! — в силах воскликнула я, не сдерживая мигом подступившие к глазам слёзы.
Кое-как держась на ногах, я подошла к журнальному столику и из самого дальнего его угла трясущимися руками взяла листок, который недавно отдал мне брат. Во время, пока я медленно поворачивала его лицевой стороной к себе, всё внутри максимально сжалось. Такое чувство, что ещё чуть-чуть — и я лопну, словно воздушный шарик. Но несмотря на это я решилась развернуть листок до конца. И вот — на меня с фотографии, с так называемого мини-постера, посмотрел Егор. Не знаю, зачем я решила взглянуть на него. Ведь теперь слёзы полились с новой силой.

Ну не может с этим человеком произойти подобное! С кем угодно, только не с ним!
Только сейчас я могу признать, что я до сих пор люблю его. И любила всегда. Всегда — с 13 лет, когда он стал моим кумиром, и даже после того, как узнала о предательстве и его настоящей сущности, хоть и сама этого полностью не понимала. Я всё ещё считаю его самым лучшим на свете. Да, я возненавидела его за отношение ко мне и вообще девушкам в целом, но всё остальное — начиная идеальной внешностью и заканчивая характером — по прежнему занимает особое место в моём сердце. Вернее, занимал… Я его потеряла… Больше не по кому мне страдать…

Сжав в обоих ладонях фото, до мельчайших деталей рассматривая его. Правда, рассматривать его нет смысла, так как перед глазами всё расплылось из-за слёз, и почти ничего не разобрать.
Почему упал именно этот самолёт?! В мире каждый день бывает столько рейсов, почему упал тот, в котором летел Булаткин?
Я думала, что хуже я себя чувствовать, чем в момент, когда я застукала его за изменой, уже никогда не буду, но ошиблась. Сейчас мне в разы хуже. Как же не хочу осознавать, что теперь нет того человека, от которого я без ума семь лет.

Сквозь раздумья я услышала стук дождя в окно. Через пару секунд он уже превратился в самый настоящий ливень. Он хлынул так нежданно. Как бы странно это ни звучало, но погода будто бы отразила моё унылое состояние. Настолько унылое, что мне вдруг захотелось выброситься из этого окна. То есть, вероятно, отразила состояние не только моё, а всех кридоманов, если, конечно, уже стало известно, что в том самолёте находился сам Егор Крид.

От безысходности я свесила руки вниз, всё ещё захлёбываясь в слезах. Взгляд будто не по моей воле упал на лежащий на подлокотнике телефон. Несколько непрочитанных сообщений. Громко сглотнув, я открыла их.
«Сегодня 14:00
Егор: «Маша, я уже еду в аэропорт! Ты всё не так поняла! Ты должна была сразу сказать мне, почему прекратила общение со мной. Как ты могла подумать, что я тебя обманываю?! В тот день ты действительно видела меня с Полиной, но не с твоей подругой, а с Полиной Булаткиной. Клянусь, я готов на всё, только поверь мне!»
И ещё одно СМС от Петровой, но его и читать нет смысла — очевидно, в нём говорится о том же.

Телефон выпал из рук, мягко приземлившись на старый ковёр.
И не нужно никак доказывать, я верю каждому его слову! Если раньше я бы посчитала это чепухой, то сейчас уверена на все сто — он не врёт. Возможно, это связано с печальным известием.
Это была его сестра?! Всё сходится — у неё такой же цвет волос, как у Петровой. И обниматься они запросто могли, как родственники, естественно. Получается, Егор не обманывал меня! Почему я не увидела всю ситуацию с самого начала?! Всегда ведь учат не делать поспешных выводов, полностью не разобравшись с ситуацией. А самое обидное, что я узнала правду только сейчас, когда уже ничего не исправить. Когда уже поздно. Если бы я его просто выслушала, всё оставалось бы хорошо, а главное — он не отправился бы сюда на том злосчастном самолёте.
Как же я скучаю по нему… По его несменной улыбке, по ангельскому голосу, по неловким прикосновениям, по пожеланиям «доброго утра» и «доброй ночи», по горячим поцелуям… Не хочу верить, что ничего из этого больше никогда не увижу, не услышу и не почувствую.

Приложив листок к лицу, я закрыла глаза и, шевеля губами всего в миллиметре от губ Егора на фото, прошептала:
— Пусть ты меня и не слышишь, но… прости меня. Какая же я дура.

Лишь я закончила говорить, на фото упала последняя оставшаяся в моих глазах маленькая слезинка.
И тут затрезвонил дверной звонок.
Замерев, я медленно повернула голову в сторону холла.
— Открыто, — выговорила я, набрав побольше воздуха, но получилось тихо, и сомневаюсь, что за дверью было слышно хоть что-то.
Какое-то время царила напряжённая тишина, я уже подумала, что тот, кто позвонил в звонок, ушёл, но в последний момент послышался звук хлопающей двери. С большой неохотой из-за желания, чтобы незваный гость ушёл, я в ожидании остановила взгляд на двери.
То, что произошло в следующий момент, было просто невероятным… Настоящее чудо — по-другому это назвать нельзя.
— Маша…

Егор… Егор? Это Егор! Настоящий, живой, абсолютно целый Егор стоит прямо передо мной. В помявшейся, насквозь промокшей курточке, с накинутым на голову капюшоном. Очень часто дышит, видимо, от быстрого бега. На лицо, на первый взгляд, с нашей последней встречи совсем не изменился. Кроме, пожалуй, одного — нет прежних искр света, он очень бледный. Выглядит таким измученным, будто не спал неделю.
Но как? Может быть, я упала в обморок, и он мне мерещиться? Или я умерла от горя и уже в раю?

Я испытала целую кучу самых разных эмоций, и так и рвалась накинуться на Булаткина и завалить вопросами. Но вместо этого будто онемела, так и не сдвинувшись с места. Единственное, на что оказалась способна — посмотреть в его глаза. И этого мне хватило, чтобы понять, что это действительно явь. Эти бездонные глаза… Вот то, по чему я особенно скучала. Как я только могла подумать, что он меня обманывает? Стоит заглянуть в его глаза, сразу ясно, что он не способен на такое. Глаза не врут.

Догадавшись, что мы так можем простоять целый день, Егор сжал меня в объятиях. Это произошло так быстро, что я от неожиданности еле удержалась на ногах, и точно бы упала, если бы тот, кто, как я думала, никак не может находиться здесь, не придержал меня.
— Его… Егор… — Я опять разрыдалась, и слёзы ручьём текли прямо по его плечу.
— Не надо плакать, я с тобой, — прошептал мне в ухо он, не спеша гладя по голове. — Ты ведь больше не будешь меня игнорировать?
— Конечно же, нет! Прости меня, пожалуйста, за это, — громко сглотнув, произнесла я, с дрожью в голосе выговаривая каждое слово. — Как ты тут оказался? В смысле… Я думала… что…
— Ты хочешь сказать, что думала, что я погиб в той авиакатастрофе? — спокойно говорил он, одной ладонью смахивая слезу с моего лица, а другую положив на мою щёку.
— Д-да. Это… Я так… — от мысли, что это могло быть правдой, мне не хватало ни воздуха, ни слов, чтобы продолжить.
— Тшш. Всё хорошо. Ты же видишь, я здесь, живой и здоровый. А главное — наконец увидел тебя, — с лёгкой улыбкой на губах сказал он, сильнее прижимая меня к себе. — Я уже ехал в аэропорт, но из-за пробок опоздал на самолёт, отправляющийся в три часа и поменял билет на следующий рейс.
— Как же я рада видеть тебя, — наконец улыбнувшись, произнесла я. — Надеюсь, ты простишь меня. Сейчас уже не время, но… Я готова выслушать тебя до конца. В том СМС ты ведь рассказал не всё, да?

Егор прокашлялся и только после этого начал:
— В общем… За всё время, что мы встречаемся, я ни разу ни с кем из девушек даже не обнимался. Исключение — поклонницы, ну ты сама знаешь, я не могу отказать своему фан-клубу. Не знаю, видела ты нас или нет, но на всякий случай разъясню ещё одну ситуацию: когда я в первый раз пытался попасть в твою квартиру, возле подъезда встретил свою знакомую — Олю, она хороший продюсер, мы должны были с ней договориться по поводу съёмок клипа. Я это всё к тому, что никто — слышишь, никто — кроме тебя мне не нужен. А рядом с кафе, как я уже говорил, ты видела меня с сестрой. Она приезжала ненадолго в Москву. Я показывал ей вещь, которую собирался подарить тебе, хотел, чтобы она оценила.
— Я тебе верю, — в забытье пробормотала я, хоть и знала, что эти слова являются лишними. По моему виду любой поймёт, что я ему верю.
— Представляю, как тебе было плохо. Мне не лучше. Особенно когда я узнал, что ты в Пензе, даже концерт перенёс, потому что просто был не в состоянии петь от горя. И вот скажи, какой чёрт просил тебя переться в клуб? Именно когда увидел фото, которое ты прислала, я подумал о том, чтобы хотя бы на время покончить с музыкой. Закрылся в своей квартире… Но если бы ты не прислала мне его, твой папа не смог бы забрать тебя, так как это я с помощью знакомых передал твоим родителям адрес.
— Так это с помощью тебя они узнали, где я? — переспросила я, на что он лишь кивнул.
— Кстати. — Вдруг убрав одну руку от меня, Егор достал из сумки, перекинутой через плечо, кулон, причём мой. — Это я нашёл возле аэропорта.

Он, не дожидаясь ответа, надел мне его на шею. Но я и не была против. Повезло, что его нашёл Егор, а не кто-то другой. Вообще незачем было его кидать куда не поподя, это ведь подарок самого лучшего мужчины на Земле.
Моё бездумное рассматривание кулона прервал звук тихого смешка. Я недоумённо подняла голову, и увидела ухмылку Крида.
— Ты чего?
— Я тут вспомнил нашу самую первую встречу с тобой. Как я облил тебя из лужи, — ответил он, прикрыв глаза, наверное, погружаясь в воспоминания.

После этих слов мы оба замолчали. Тут и слов не надо. От одного его прикосновения по всему телу разливается тепло, становится так легко. Он держит меня за руки. Да так крепко, словно хочет показать, что теперь уж точно никогда не отпустит меня.
— Егор?.. — шёпотом сказала я, будто боясь спугнуть кого-то.
— Мм?
— Люблю тебя больше всего на свете.
— И я тебя, Машенька, — одними губами ответил он.
— Значит ли это, что теперь всё будет, как прежде?
— Всё будет ещё лучше, в зависимости от того, как ты ответишь на вопрос... — Егор спрятал руки за спину.
— На какой?

На секунду он замялся, но потом... Не может быть... Встал на одно колено и вытянул вперёд ладонь с кольцом! 
Я не могу в это поверить.
— Согласна ли ты стать моей женой?

Шесть слов. Какие-то шесть слов сейчас изменили всю мою жизнь. 
Дождавшись, пока Егор наденет кольцо мне на палец, я со слёзами счастья на глазах накинулась на Егора с выкриком:
— Да!
— А я говорил, что потрачу на тебя всё.