Эдельвейс

Это было бы самым большим несчастьем. Найти приятным человека, которого решила ненавидеть!

****

За окном была абсолютная темень.

— Итак, готова к поражению? — с улыбкой спросил Эктор, подмигивая ей. Эдельвейс почувствовала, как напряжение, накопившееся за день, постепенно уходит.

— Ты просто не знаешь, на что я способна, — ответила она, стараясь сохранить уверенность в голосе, хотя внутри всё ещё бурлило.

Игровая сессия началась, и вскоре комната наполнилась звуками виртуального футбольного матча. Эдельвейс была сосредоточена, её пальцы ловко управляли джойстиком, и с каждой удачей она чувствовала, как уверенность возвращается.

— Вот так, прямой удар!— прокричал Эктор, когда она забила гол. Импульсивно она вскочила с дивана, подняв руки вверх в знак победы.

— Ура! Я победила. — радостно воскликнула она.

Эктор рассмеялся, покачивая головой.

— Это всего лишь первая игра. У тебя ещё много уроков впереди, — сказал он, подмигнув.

Эдельвейс уселась обратно на диван, ощущая тепло его присутствия рядом. Между ними возникло лёгкое, но заметное напряжение, которое она не могла игнорировать. С каждым моментом, проведённым вместе, она всё больше задумывалась о том, как сильно она изменилась.

— Ты изменился, — вдруг произнесла она, отложив джойстик. Эдель имела ввиду точно внешний облик, а характер.. Она не знала.

Эктор обернулся к ней, его лицо стало серьёзным.

— Как именно?

— Ты стал более уверенным, — ответила Эдельвейс. — Кажется, что ты наконец-то нашёл себя.

Он улыбнулся, но в его глазах была тень грусти.

— Я просто научился принимать себя таким, какой я есть. А ты? — спросил он, наклонившись ближе.

Эдельвейс почувствовала, как её сердце забилось быстрее.

— Я всё ещё в поисках, — призналась она, глядя в его глаза. — Иногда мне кажется, что я теряюсь между тем, кем меня хотят видеть другие, и тем, кем я есть на самом деле.

— Это нормально, — произнёс Эктор, его голос стал тихим и глубоким. — Мы все проходим через это. Главное — не забывать, кто ты на самом деле.

Эти слова отозвались в её душе, и она почувствовала, как вновь наполняется надеждой.

— Спасибо, что понимаешь, — сказала она, и, не задумываясь, положила руку на его, и его взгляд казался понимающим, он легко сжал её ладонь, в знак молчаливой поддержки. Похоже кое-что всё же и взаправду не изменяется.

В этот момент между ними возникла особая связь. Эдельвейс вспомнила о том, как важно быть с теми, кто слышал её, даже когда она молчала.

— Давай продолжим играть, — предложила она, пытаясь разорвать момент, и в миг убрала руку, думая о своей излишней и в какой-то степени неожиданной тактильности.

Но Эктор лишь покачал головой, улыбаясь.

— Давай лучше поговорим. — вдруг сказал он, разрушая секундную тишину.

Эдельвейс почувствовала, что это будет важно. Уголок губ нервно дрогнул прежде, чем она решила, что стоит сменить тему. Перевести всё внимание на него.

— Я начну первым, — кажется он чувствовал её лёгкое недоверие. Выдох сорвался с губ и она кивнула, готовая слушать. — После того как я подписал контракт, всё изменилось. Я попал в мир профессионального футбола, где каждое решение, каждое движение имеет значение. Но это также означало, что я должен был адаптироваться к новым условиям — интенсивным тренировкам, строгому расписанию и постоянной конкуренции.

Слушая его, она не могла погрузиться в свои мысли, казалось, если она пропустит мимо ушей хоть одно слово, то груз предательства упадёт на плечи.

— Я понимал, что никто не будет жалеть меня, и если я хочу добиться успеха, надо работать на пределе своих возможностей. Я проводил часы на тренировках, оттачивая свои навыки и физическую подготовку. — он растрепал кудри и девушка не оставила этот миг без внимания, он смотрел вниз, отчего Эди могла рассматривать его и не быть уличена. — Когда я забил свой первый гол за клуб, это было невероятное чувство! Стадион взорвался от радости, а я испытывал гордость за то, что смог достичь этого момента. — счастливая улыбка сама по себе появилась на его лице, вспоминая как Марк, его друг, чуть не повесился на нём.. Ладно. Улыбка в миг спала. — Но за этим радостным моментом последовали и трудности. Были игры, когда я не справлялся с давлением, и это было болезненно..

Темноволосая поджала губы. Они продолжали говорить всю ночь, Эдельвейс решила поделиться своими мыслями и некоторыми переживаниями, изредка увиливала, но всё же. Всё сводилось к людям в Германии..

— Как ни отталкивай, что бы ты ни делала, изголодавшиеся по свету люди не способны противостоять тому, что внутри тебя, — неожиданно выдал он. Это звучало.. слишком чуждо для него? Его вниманием завладела синеглазка, что пыталась избегать его взгляда. — Я смотрю на тебя и начинаю понимать, почему твоя мама прицепилась именно к тебе.

— Я сама согласилась, ты знаешь об этом, — вдруг прервала она.

Он покачал головой, усмехаясь. Колетт вдруг сдалась. Хотя, нет. Она опешила. Но решила дождаться, когда он выскажется.

— Ты не можешь как следует дать сдачи. Оттого и слаба. Ты выбрала свою маму, лишь из-за боязни, — его карие глаза прожгли её. — Ты можешь сама не замечать этого, не видеть и не ощущать, но.. — Форт на пару мгновений смолк. — Взгляд у тебя другой, понимаешь?

Вот. Изменение.

Светало, и, пока мир вокруг них пробуждался, Эдельвейс Колетт чувствовала, что нашла нечто большее, чем понимание и поддержку, она чувствовала «Возвращение.? »

— Мне нужно идти, — прервала она, понимая, что находится в компании давнего друга больше положенного.

— Я провожу тебя, — ответил Эктор, вставая с дивана, вслед за девушкой.

Они вышли на улицу, и свежий утренний воздух наполнил их лёгкие. Весь мир казался новым, полным надежд, ведь наступило — "завтра".

— Спасибо за вечер, — вдруг вырвалось из Эди и всё равно, что пару часов назад была глубокая ночь.

— Спасибо тебе. Я рад, что ты вернулась домой, Барселона очевидно не оставляет после себя, в сердце, пустоту.

О. Колетт казалось задержала дыхание стоило услышать эти слова. «Пока не вернулось, но обещаю.. » пронеслось в мыслях, а внутренний голос был слишком самоуверенным.

Она кивнула головой и не оборачиваясь скрылась во дворе дома, бесшумно попадая в дом, а затем и в комнату.

***

Эдельвейс Колетт возвращалась домой после долгой прогулки. Она часто сбегала из дому, стоило им с мамой, месяц назад, на время переехать к бабушке. Та была в плохом состоянии здоровья. Теперь же её воспитанием пытались заняться обе женщины.. Но, очевидно ничего не изменить. Она ощущала лёгкость, после долгого сидения на песке, пока море пыталось добраться до неё.

Ливень, внезапно начавшийся, заставил её укрыться под капюшоном. Капли дождя срывались с неба, создавая мелодичный звук, который резонировал с её мыслями..

Подходя к дому, Эдельвейс во дворе дома заметила силуэт на лавочке у входа. Приглядевшись, она поняла, что это её бабушка, Августа Гутенберг. Женщина сидела, взгляд невидящий, словно не живой, несмотря на дождь, она не спешила уйти. Эдельвейс оказалась неподалёку от неё. На лице Августы привычно напряжённом и строгом, отражалась усталость.

Колетт остановилась на мгновение, внутренне колеблясь. Их отношения всегда были сложными: бабушка часто критиковала её, высказывая недовольство по поводу выбора друзей и увлечений. (Насчёт друзей не зря)
Дождь словно символизировал не только погоду, но и их отношения, наполненными слезами и недопониманием.

— Бабушка? — спросила она, подходя ещё ближе.

Августа подняла голову, её серые глаза сверкнули в тусклом свете фонаря на дороге.

— Ты вернулась, — произнесла она.

Женщина, казалось, пыталась вспомнить, кто стоит перед ней, но в её памяти было слишком много пробелов. Эдельвейс усмехнулась, вспомнив, как часто бабушка наказывала её за опоздания и несоответствия. Это было давно. Темноволосая присела рядом, пытаясь проникнуться моментом.

— Да, я только что погуляла, — мягко ответила она, стараясь говорить спокойно. — Как ты здесь?

— Я ждала тебя, — произнесла Августа, её голос стал более уверенным. — Но ты всегда опаздываешь.

О. Вот оно.

— Бабушка, я знаю, что у нас не всегда всё было хорошо, — начала она, но Августа перебила её:

— Я не знаю, о чем ты говоришь. Ты не всегда была рядом.

Слова бабушки были полны упрёка, и Эдельвейс почувствовала, как её охватывает обида и гнев.

— Я здесь сейчас, — ответила она, стараясь сохранить спокойствие. — Я пришла, чтобы поговорить.

Дождь усилился, и капли стучали по лавочке, словно кто-то стучал в дверь их взаимоотношений. Августа наклонила голову, её серые глаза снова потемнели от непонимания.

— Я не помню, что ты говорила, — произнесла она, её голос стал тихим, и в нём звучала печаль. — Иди в дом, дорогая! — вдруг сменила она тон, на привычно строгий.

Эди вздохнула, но кроме желания высказать всё сейчас, ничего не испытала. Себя пришлось заткнуть, потому как слова застряли в горле.

На следующее утро Колетт чувствовала себя не очень. Обычно утром были слышны хождения бабушки, что просыпалась раним утром, как и в молодости. Темноволосая же не может просыпаться настолько рано, и Лилит бросила затею приучить её просыпаться раним утром.

Тишина в доме была необычной.

Эдельвейс приняла душ, переоделась и поспешила к бабушке. Постучавшись в лаковую дверь, разрешения не послышалось. Ладно.
Она вступила внутрь, замечая, как женщина лежит на кровати. На лице пронеслась тень.. страха?

Ощущение будто время истекает.

Августа вдруг закашлялась, а Колетт оказалась подле, протягивая стакан воды, что стоял рядом с графином воды на прикроватной тумбочке, но женщина проигнорировала помощь. Эдельвейс почувствовала тревогу, она схватила бабушку за руку, их пальцы переплелись, и в этот момент между ними возникла связь, которой не было давно.

За окном слышались звуки дождя, сама погода была какой-то тоскливой, вызывала неприятный осадок на душе.

— Бабушка, всё будет хорошо, — неожиданно произнесла темноволосая.

Августа посмотрела на внучку, и в её глазах блеснула искорка осознания.

— Эдельвейс? — это прозвучало как вопрос, но Августа пыталась вспомнить что-то важное.

— Да, это я, — ответила она, её голос дрожал от эмоций.

Но в этот момент Августа вдруг замялась. Её глаза стали пустыми, и Колетт почувствовала, что что-то не так.

— Я не могу.. — ели произнесла бабушка, её голос стал ещё тише. — Я не могу вспомнить..

Эди прижилась к ней, чувствуя, как сердце старой женщины замедляется.

— Бабушка, я здесь, — тихо шептала она, но слезы уже потекли по щекам.

Августа сделала глубокий вдох, и в её глазах мелькнуло что-то, словно она пыталась вспомнить.

— Эдельвейс, — произнесла она, и в этот момент мир вокруг них замер.

Затем, с последним вздохом, Августа тихо произнесла:

— Я люблю тебя..

Темноволосая почувствовала, как её сердце разрывается. Она обняла бабушку, зная, что это последний момент, который они провели вместе.
Дождь продолжал литься, но внутри неё царила тишина.

Она осталась сидеть на полу, держась за руку Августы Гутенберг, понимая, что в этот момент завершилась глава в их истории. И хотя между ними было много конфликтов и недопонимания, девушка знала, что любовь в глубине сердца, была у обеих.
Последнее что она помнила из того дня, так это крик матери.