❤️🔥Глава 18❤️🔥
Мне казалось, что я отчетливо вижу перед глазами зубастую хищную улыбку, слышу то, что слышали многие женщины, и где-то внутри шевелится животный ужас. Как я могла? Я же почти поверила….
Я направилась в ванную, и пока лежала в ней, изображая тухлую русалку, перед глазами проносились эпизоды, от которых теперь становилось жутко. Вот, значит, как…
Я смывала с себя пену, глядя на роскошную ванную, сделанную под мрамор. Свежие, душистые полотенца лежали аккуратной стопочкой. Я смотрела на себя в зеркало, пытаясь побороть чувство, словно пытаюсь оправдать себя в своих же глазах.
- Сегодня бал по случаю отплытия корабля, - послышался голос за спиной, а я обернулась. – О платьях я позаботился. Выбирай…
- Что? Как? – опешила я, а мне показали глазами на небольшую дверь, которую я не заметила раньше.
- Вы серьезно? Я с вами не расплачусь, - заметила я, чувствуя, что мечта о бале и роскошном платье вот-вот станет реальностью!
Осторожно приоткрыв двери, я увидела коробки с лентами. В каких-то лежали дорогие, похожие на волшебные кристаллы в золотой оправе духи, в каких-то браслеты, шпильки, белье, кружево…
- Это компенсация за причиненные неудобства, - послышался голос, когда я смотрела на огромное зеркало и сверкающие туфли, почему-то стоящие на полу.
- Так вы же не извиняетесь? – удивилась я, вдыхая пряный восточный аромат, который наполнял комнату.
- А это не извинения, - послышался голос, когда я вошла в комнату. – Это компенсация. Я же сказал, что никогда не извиняюсь.
Со вздохом я вошла в комнату, глядя на мягкий пуфик и красивые ленты – банты…
- Я не имею права говорить тебе, за что ты продала свою душу. Но имею право намекнуть, - послышался голос за моей спиной, пока я вдыхала тяжелый запах дорогих духов. На маленьких полочках лежали украшения, сверкая гранями камней и бликуя оправами. Сердце замерло, пока я смотрела на всю эту роскошь. Из шкатулки кокетливо высовывалась петелька жемчужной нитки. У меня где-то валялась похожая… Правда, не жемчуг, но выглядит не хуже… Золотой гребень на столе ничем не отличался по виду от гребешка с алиэкспресса, который я пролистала, лишь мельком взглянув на него. Драгоценности бросались в глаза, слепили, а я внимательно искала то, за что можно было бы продать душу, но пока не находила… На мгновенье я застыла, представив, как щеголяю с нитью жемчуга на шее. «Настоящий!», - ношу я табличку со стрелочкой, чтобы показывать на украшение при каждом удобном случае. «Точно-точно настоящий!», - уверяю я, показывая фотографию с роскошным гребнем, пока знакомые кивают с улыбками: «Мы тебе, конечно, верим!».
Я смотрела на все это безобразие, в глаза упорно лезли огромные, с куриное яйцо камни.
- Разве что только достать такой из желчного, - мрачно буркнула я, внимательно перебирая сокровищницу. Я приоткрыла коробку, видя платье, расшитое драгоценностями.
- Да я бы такое ни в жизнь не купила бы! – возмутилась я, глядя на старомодный крой. – Даже, если бы за мной продавцы бежали с криками, угрожая самоубийством, если я немедленно не куплю его! Что это? Шляпка? Отлично! За шляпку с вуалью мне не только почки жалко, но и даже камня из почки! Какой кошмар! На чьи похороны я в ней пойду? Разве что на похороны молодости!
Я перерывала горстями драгоценности, понимая, что ни одно из них не стоит моей души!
- Это что за яичница Фаберже? – возмутилась я, глядя на кладку какой-то курочки Рябы. - Спасибо, но вечное напоминание, что хотя бы у Фаберже были яйца, а у многих мужиков их нет, мне не нужно! Это у нас что за подвески королевы? К ним срочно должен прилагаться Д’Артаньян и три мушкетера! Без мушкетеров они мне и даром не нужны! А что? Очень удобно! Атос – чинит насос, Портос – пылесос, Арамис – красит стену сверху вниз, а Д’Артаньян – в одиночку прет диван! Идеальная картинка! А это у нас что за золотой ключик? К нему в комплекте должен идти кукольный театр и семихвостая плетка!
Я достала из коробки еще одно платье, которое весило столько, что не каждый жених донесет невесту в таком платье до ЗАГСа.
- У меня не только характер тяжелый, но и материальное положение! – усмехнулась я, расправляя юбку. – Так, куда уехал театр? Они тут костюм забыли! Что ж оно такое длинное?
- Чтобы ездить в карете, - послышался ответ.
- В карете скорой помощи! – уточнила я, глядя на сверкающие цветы. – Пошла в таком платье мусор выносить, а тут тебе сразу десяток крепких принцев и карету. А из окон смотрят всякие крестные-феи, мол, жаль, молодая. А уже кукушка съехала! О, Боже! И куда вот это все? Это трусы или ожерелье? Я просто пока не поняла! Железные трусы со стразами! Да я на колготки разорюсь! А это что за шкатулка моей бабушки? Чистое золото? Отлично! В старости зубы из нее сделаю! Хочу быть самой модной бабушкой во дворе!
Я перебирала украшения, платья, рвала ленты, но не видела ничего такого, что стоило бы хотя бы восклицания: «Ах, я бы душу дьяволу продала за такое!».
Последняя лента прошуршала на пол, а я уселась на пуфик, рассматривая золотые заколки.
- Куда мне их? На какой бал-маскарад? Единственный бал - маскарад, который я посещала, был в больнице! Сидят все в масках и обсуждают чужие деньги! – заметила я, прикладывая к лицу золотую полумаску. – Нет, я посещаю светские рауты. Только у нас они называются «Собрание жильцов дома по поводу ремонта отопительной системы». А так они мало чем отличаются от того, что я видела в фильмах! А что? Коляски стоят? Стоят? О погоде говорят? Говорят! О деньгах ведут разговоры, ведут! Зато самый красивый у нас Чима. Потому что Чима получил зарплату и уже красивый с самого утра!
Я обессиленно посмотрела в зеркало, видя зловещий силуэт демона за моей спиной. Он стоял и смотрел на меня, чуть склонив голову на бок.
- Здесь нет ничего, за что я бы могла продать душу, - выдохнула я, устало и лениво заглядывая в очередную шкатулку. Здесь все тоже самое! Ерунда какая-то! – Даже почку здесь не за что продать… Это что за ара-а-а-абская но-о-очь… Волшебный восток! Где Али Баба? Где ковер самолет? Али Баба! Тут Сим Сим открылся!
- Нет, здесь есть то, за что ты продала душу, - послышался голос, а демон подошел ко мне и по моей груди скользнула тонкая холодная цепочка. – Ты отдала душу за желание, которое не может исполнится без души… Я даже не знаю, кого ты поймала в ловушку. Демона или себя…
Я насторожено следила взглядом за цепочкой, чувствуя, как что-то теплое опускается мне на грудь, спрятанное под чужой рукой.
Дыхание замерло в тот момент, когда его пальцы делали вид, что расправляют сверкающую цепочку толщиной с волосок. Они гладили меня и что-то прятали… Это сон… Такого не может быть… Если это то, о чем я думаю, то…
Мои губы разомкнулись, пока я следила за каждым движением демона в нашем отражении. Не может быть…. Я ощущаю тепло, чувствую что-то такое непередаваемое, словно в мир снова вернулись краски. Все чувства, которые внезапно нахлынули на меня из ниоткуда, оглушили и ослепили меня. Бледные пальцы что-то прятали, скрывая от моих глаз. Я застыла, чувствуя давно забытое нежно тепло и волнение от каждого прикосновения. Сквозь пальцы демона что-то светилось, а у меня предательски задрожали губы. Не может быть… Не может… Я гипнотизировала его руку, видя, как сквозь его пальцы пробивается теплый свет, словно там прячется маленький светлячок. Какое-то странное оцепенение охватило меня, пока глаза безотрывно смотрели на этот почему-то знакомый свет, упиваясь им и не веря.
- У меня нет своей души, послышался шепот на ухо, от которого сердце замерло. Я даже забыла вдохнуть в этот момент, замерев на полувдохе. - Поэтому дарю тебе твою…
Пальцы медленно разжимались, обнажая маленькое сверкающее нежным светом сердечко, которое билось в такт моему… Каждый удар моего сердца отражался десятками чувств, разливающихся волнами по оцепеневшему телу.
По моей щеке медленно потекла холодная слеза, а я не сводила глаз с этого маленького сердечка, в котором пряталась и трепетала моя несчастная маленькая душа.
Внезапно рука осторожно подняла его, а демон склонился над моей душой, осторожно прикоснувшись к украшению губами. Его длинные каштановые волосы скользнули по моему обнаженному плечу, а пальцы, словно неохотно, отпустили мою душу.
- Подари ее однажды тому, кого полюбишь, - послышался шепот. Я не верила своим глазам, не в силах оторвать глаз от этого сияния. Сквозь слезы сияние души казалось таким ослепительным, ярким, что я побоялась прикоснуться к ней. Рука тряслась, когда я наконец-то положила ее поверх украшения, словно пытаясь скрыть его от других людей, спрятать и защитить, дверь в комнату закрылась.
Все бриллианты, рубины, изумруды, все золото и украшения померкли в свете маленького огонька моей души… Глупая улыбка не сходила с моего лица, пока я сжимала ее в руке, вспоминая давно забытые чувства.
- Не верю, - шептала я, кусая губы и видя хрустальную слезу, текущую по моей щеке вниз. Уголки моих губ дрожали в нервной улыбке, пока я сжимала душу все сильнее и сильнее.
- Не верю, - прошептала я, глядя в распахнутые и сумасшедшие глаза своего отражения. Стоило убрать руку, как все вокруг меркло. Ни один драгоценный камень, ни одно ожерелье, даже бриллиант, размером с голубиное яйцо, все казалось дешевой подделкой по сравнению с маленькой звездочкой души.
«Самое лучшее украшение человека, это его душа!», - пронеслось в голове, когда я опомнилась. Я бросилась из маленькой комнаты, до боли сжимая ручку двери. «Он меня любит…», - стучало сердце, а душа начинала трепетать огоньком, похожий на огонек свечи, дергающийся от близкого дыхания. Пустота комнаты давила, сжимала, а я искала глазами знакомый силуэт, мечтая вернуть его в комнату. Зачем? Только одной душе известно…
- Чонгук, - выдохнула я, прислушиваясь. А потом бросилась в спальню, видя, как он сидит в кресле и смотрит на бархатный зев пустой шкатулки.
- Я… - застыла я на пороге, не зная, что сказать. Все слова перемешались, мысли спутались, и я даже не знала, чем можно разрушить эту странную мертвую тишину.
Осторожно, словно боясь потревожить эту тишину, я ступала по мягкому ковру босыми ногами, чувствуя, что с каждым шагом душа разгорается все ярче и ярче…
- Я просто хотела сказать, - выдохнула я, кусая губы от собственной неловкости. Моя рука осторожно легла ему на плечо. Пальцы дрожали, а я готовилась отдернуть ее в любой момент. Я же просто хочу его поблагодарить! Я пришла, чтобы сказать «спасибо»! Просто «спасибо»! Я пыталась успокоить себя, а мне не верила собственная душа.
- Спасибо, - выдохнула я, чувствуя, с каким трудом мне дается не только каждое слово, но и каждый вдох. Я словно онемела, глядя на свои пальцы, которые жадно сжимают чужую одежду, словно не желая отпускать.
Перед глазами промелькнул день, когда точно так же цеплялась котенком за чужую рубашку, рассказывая о том, что предварительные подозрение врачей могли порадовать только похоронную службу. Замоталась, заработалась прощелкала тревожные звоночки. Чтобы в итоге получить рассеянное: «Малыш, все будет хорошо!». «Но без меня!», - намекали собранные вещи, стоящие рядком в коридоре. Я не могла понять, как можно бросить человека в такой ситуации. «Знаешь, малыш, я тут подумал, что … Ты, главное, не обижайся… Ты, конечно, хорошая, замечательная, красивая и сильная… Но … Я не готов к такому, скажу честно. Я просто не готов. Да, я мерзавец, трус и подлец. Если нужно помочь деньгами – я помогу». А я, как дура, стояла и держала его за рубашку, как мамонтенок маму. Так, наверное, делают все люди, которые боятся потерять. Люди, которые уже незаметно потеряли морально, и теперь мучительно теряют физически.
«Ты, главное, не сдавайся! Поняла?», - меня гладили по голове, как ребенка, пока я трясущейся рукой умоляла «Не уходи. Ты мне очень нужен! Особенно сейчас. Мы больше никогда-никогда не будем ругаться. Никогда-никогда… Если я сделала что-то не так, я исправлюсь. Только не уходи… Не бросай меня наедине с направлениями, пропахшими лекарствами коридорами и равнодушием врачей!».
«Девушка, я вас поздравляю. У вас все нормально. Анализы в норме!», - слышала я голос врачей, чувствуя, как рука сама тянется позвонить…. В тот день я много плакала, проклинала все и вся, смотрела мелодрамы, не запоминая имен героев и сморкалась в туалетную бумагу. Но так и не набрала номер. Потому что любовь в хорошую погоду бывает у всех. В тот день я держала и нянчила на руках полумертвую, несчастную душу, которая бесконечно кричала, как ребенок. И сколько бы я ее не баюкала, сколько бы не успокаивала, она продолжала кричать, причиняя мне адскую боль. Я не помню, о чем плакала, какие слова всхлипывала на радость соседям. Все это забылось уже под утро, когда я решила начать новую жизнь.
Но сейчас, когда сжимала пальцы, вцепившись в чужую одежду, я испытывала чувство жгучего стыда за свою слабость. За этот умоляющий взгляд, на который всем плевать. За эту молчаливую мольбу, которую никто и никогда не слышит. Я всегда так делала, когда не знала, как сказать: «Нужен…».
«Отпусти его!», - шептала мне гордость, пока я пыталась разжать пальцы. Поверх моей руки легла теплая рука, а меня резко дернули к себе, сжимая мое полотенце так же, как я сжимала чужую рубашку.
- Вас не накажут за то, что вернули мне мою душу? – прошептала я, чувствуя, как меня прижимают к себе. «Мы вообще-то просто поблагодарить хотели!», - напомнила совесть. «Я помню! Просто поблагодарить!», - согласилась я, положив голову на чужую грудь. «Это входит в благодарность?», - спросила подозрительная совесть. «Да-да! Конечно, входит!», - убеждала ее я, чувствуя, как нежным дыханием касаются моего лица чужие губы. Мне казалось: вот сейчас, в самый последний момент, что-то уже случится…
Теперь, когда моя душа светилась у меня на груди, я понимала то странное чувство, на котором себя ловила украдкой. Чем ближе были чужие губы, тем ярче и красивее сверкала моя душа.
- Вы обманули меня, - выдохнула я, видя сияние души, которая тянулась к нежной руке, послушно прильнув к ней и разгораясь ослепительной звездой. – Вы… что-то с ней сделали…
Я с ужасом смотрела, как душа сама льнет и тянет меня следом туда, где к моим губам впервые прикоснуться его губы. Словно околдованная в странном сне, я видела ослепительное сияние своей души, чувствовала прикосновения рук и не верила сердцем, что такое возможно. В этом ослепительном сиянии я почувствовала, как мои губы нежно накрывают поцелуем. Мне казалось, что я безбожно тороплюсь. Как будто в этом поцелуе проходит вся моя жизнь от начала и до конца, и мне нужно все успеть. Я излучаю свет, меня охватывает удивительное тепло, мое сердце отзывается счастливой, переполняющей радостью, считая каждое мгновение и превращая его в сладкую, опьяняющую вечность.
Это просто сладкий сон. В этом сне руки нежно скользили по моим плечам, и они начинали казаться хрупкими и беззащитными. «Мы же столько вынесли!», - удивлялись плечи. – «Не такие уж мы и хрупкие! Мы демона на скаку остановим, и в дракона по пятки войдем!». Нет-нет-нет! Вы – хрупкие… Вы нежные… И вас нужно беречь… Я не знаю, что со мной происходит… Меня предала собственная душа! Не будь ее, я бы оттолкнула нежные губы, долгим поцелуем опьяняющие меня до головокружения. Я бы оттолкнула руки, снимающие с меня полотенце. Не упивалась каждым поцелуем и не трепетала от каждого сладкого вздоха, сорвавшегося с чужих губ. По моему телу не скользило бы дыхание, заставляющее цепляться за широкие обнаженные плечи, как за жизнь, глядя сквозь полуприкрытые веки на потолок - облака, казавшийся раем земным. Из моих полуоткрытых губ, все еще хранящих сладость поцелуя, не вырывался бы стон наслаждения, а мое тело бы не вздрагивало на простынях, растворяясь с каждым толчком в звенящей тишине в море нежности и исступленного наслаждения. Я бы никогда не почувствовала тот опьяняющий миг, когда в одно мгновение мир растворился бесследно в чарующем флере чужих растрепанных волос.
Не было бы поцелуя, на который я не смогла ответить, потому что судорожно ловлю воздух, задыхаясь, словно рыба, выброшенная на сушу из моря любви и обожания. Я умоляю каждым поцелуем, прошу еще глоток этой любви, и вздрагиваю от счастья, когда получаю, жадно прильнув к его губам… Рай померк в тот момент, когда внутри меня стало разгораться адское удушающее пламя. Мне казалось, что я убью его, растерзаю, уничтожу, пока его руки уничтожали меня с такой же жадностью, с которой сердце выстукивало имя.
Я целовала, впиваясь в его плечи, чуть ли не плача от мысли, что мне не дадут его разорвать на мелкие кусочки и оставить каждый себе. Сожрать, присвоить, чтобы упиваться им бесконечно. Дрожащая, обессиленная, я все еще пыталась слабыми руками воплотить в жизнь свой план, а небеса на потолке казались такими далекими, такими холодными и такими пустыми…
И только адское пламя на его губ согревало и заставляло обессиленно смотреть на с мольбой на каждую черточку его лица, забыв обо всем, о чудовище, которое спряталось и ждет, когда последний луч солнца очертит грань между безумием и сумасшествием.
Душа горела, даря яркий ослепительный свет, когда я, свернувшись лежала на его руке, чувствуя его дыхание в своих волосах и тепло обнимающих меня рук.
Мне казалось, что я допустила ошибку, но душа твердила: «Как можно называть ошибкой эту нежность, которую мне вернули в стократном объеме, и которую до сих пор возвращают….». Я готова была мириться с чудовищем, готова была стоически терпеть катание на ежиках, готова была улыбаться, когда внутри все сжимается от страха.
В дверь послышался отчетливый стук, а я почему-то вздрогнула, представляя бледного, трясущегося стюарда: «Мы тонем!».
- Господин, простите, что вас беспокою, - стюард смотрел с любопытством на красивую обнаженную фигуру, сжимающую возле бедра узел черной шелковой простыни. – Сегодня торжественный прием для пассажиров первого класса, который устраивает капитан в честь благополучного преодоления холодного течения и вхождения в теплое течение Мейнстрим. Вам были высланы приглашения. Прием начнется через час. От лица капитана, я прошу вас присутствовать на нем. Извините за беспокойство.
- Мы подумаем, - послышался ответ, а дверь закрылась.
- Послушай, - я коснулась рукой его спины, глядя на рога и почему-то улыбаясь. – Мы не утонем?
- С чего ты решила, что мы должны утонуть? – послышался шепот, пока я нежилась в объятиях, глядя на сияние моей души.
- Ну это же «Магический Титан»? – спросила я, чувствуя, как по моему плечу скользит рука.
- Это я предупредил про айсберги, - ответили губы, к которым я склонилась для поцелуя. – Я просто хотел отдохнуть… Как обычный человек. Но, видимо, мою просьбу восприняли слишком буквально. За что у кого-то будут огромные неприятности…
В голосе Чонгука послышались такие нотки, от которых невольно представляешь очередь. «Подвоз неприятностей кончился. Когда новые завезут – не знаю!», - слышится голос продавщицы, а ты выдыхаешь и понимаешь, что пронесло.
- Я так понимаю, ты юрист, - улыбнулась я, пристраиваясь на груди. – Ты работаешь у Мессера? Да?
- Да, - улыбнулся Чонгук. – У него самого.
- Я уже наслышана про ваше руководство, - вздохнула я, вспоминая налоги и «пикет», который перерос в «какет». – Соболезную. Работать с таким… можно так говорить? Кретином, придумавшим систему обмана душ, и садистом, который измывается над собственными подчиненными, нужно иметь терпение!
- Согласен, в аду не все бывает гладко, - послышался вздох.
- Наверное, демоном быть хорошо, - улыбнулась я, прикасаясь к его рогам и распутывая волосы. – Вы видите души насквозь…
- Хочешь, увидеть души насквозь? – спросил Чонгук, вставая с кровати. – Это под силу даже человеку…
- Это какая-то магия? – удивилась я, вскакивая следом.
- Вовсе нет, - усмехнулся демон, глядя на меня с улыбкой. - Однажды я покажу тебе, как легко можно увидеть душу человека. Но, уверяю, большинство душ тебе не понравится… Собирайся!
В руках демона сверкнул знакомый шар переодевания.
- Но ведь магия не работает, - удивилась я, глядя на роскошный фрак и дорогие туфли.
- Обычная нет. Бытовая – да, - я поймала шарик, жадно листая роскошные наряды.
Я посмотрела на себя в алом платье, потом пошуршала золотым. Следом было темное с кружевом, но и его я отмела, как слишком мрачное. Я тыкала шарик, высунув язык от усердия, никак не определившись, в чем я пойду.
- Я хочу стать королевой вечера! – требовала я, пытаясь объяснить шарику, что мне нужно. – Мне нужен особый наряд! Такой, какого нет ни у кого! Чтобы все внимание было приковано только ко мне!
- Так бы сразу и сказали! - послышался писклявый голосок из шарика, а я выронила его от неожиданности. Шарик упал на пол и разбился на части, заволакивая спальню дымом. Прокашлявшись, я помахала рукой, разгоняя едкое облаков с запахом серы. В зеркале отражалась я, в своей старой футболке, в кофте с зацепками и пузырящихся на коленях штанах от пижамы. На ногах были разноцветные носки, причем правый был зеленым, а левый – голубым и вьетнамки.
- Эм…- открыла я рот, глядя на этот ужас. Осколки шарика лежали на полу, пока я растягивала в реверансе серые штаны.
- Я никуда не пойду! – всхлипнула я, пытаясь снять с себя кофту, но она тут же возвращалась на место.
- Что случилось? – послышался обеспокоенный голос демона, а я подняла на него заплаканные глаза, демонстрируя фокус с кофтой. – Понятно. Это маленькое проклятие. Придется подождать немного, и ты сможешь снять все это…
- И как я пойду на бал? – всхлипнула я, глядя на этот ужас.
- Ногами, любимая, - улыбнулся Чонгук. – Ты же хотела увидеть души людей. У тебя появилась отличная возможность.
- Я никуда в таком виде не пойду! – возразила я, проверяя карманы пижамы. Там лежала пилка и фантик от конфеты. – Там все будут в роскошных и красивых платьях!
- Ты прекрасна, - послышался голос, пока я рассматривала жирное пятно с которым не справился пятновыводитель.
- Издеваешься? – всхлипнула я, глядя на «катышки» на рукавах и торчащую нитку.