22
– Что и требовалось доказать…
– Ты, смотрю, больно расслабленная! Вообще в универ не ходишь.
– Я чаще всего на тренировках, – возразила Малышенко. – Это пока что моя работа. Которая приносит деньги и удовольствие. Но и отдыхать я при этом не забываю, подумай об этом!
Ну прям философ.
– Обязательно подумаю! – кивнула я. – И как бы я дальше жила без твоих ценнейших советов?
Вита пожала плечами. Мол, всегда обращайся!
Мы прошли огромный новый торговый комплекс, после Малышенко свернула во двор, где я, собственно, и жила.
– Откуда ты знаешь дорогу до моего дома? – насторожилась я.
– Ты о чем? – не поняла та, продолжая уверенным шагом идти рядом со мной.
– Ну… ты свернула именно в этот двор…
– А куда тут еще сворачивать? Двор один…
– Можно было просто пойти дальше по улице! – не унималась я.
– Слушай, ты сама меня ведешь! – рассердилась Виолетта. – Я просто иду туда же, куда и ты! У тебя, Добренко, паранойя.
У своего подъезда я начала стягивать её бомбер.
– Спасибо, выручила! – проговорила я искренне. Вита стояла близко ко мне, задумчиво глядя в небо. А оно, в свою очередь, как с ума сошло. Над головой парили розовато-дымчатые облака. Видимо, завтра будет тепло…
– Извини за Володьку! – буркнула я. Не знала, как попрощаться с Виолеттой. Конечно, я могу просто развернуться и уйти… Но как-то невежливо, что ли. Впрочем, что мне до Малышенко, вежливо – не вежливо. Перетопчется без моей учтивости.
– Пока! – грубовато сказала я и развернулась, чтобы уйти.
Но она зачем-то схватила меня за руку.
– Ты чего? – искренне удивилась я. В сумерках лицо Малышенко казалось каким-то другим, незнакомым.
Виолетта как-то странно смотрела на меня, слегка замешкался, а потом наклонилась, чтобы…
– Оу-оу, что ты делаешь? – отпрянула я от Виолетты. – Ты что, поцеловать меня хочешь?
– Ну да! – нагло ответила та. – А что такого?
– А по морде ты не хочешь получить? – негодовала я.
– Да как-то не особо! – призналась Вилка.
Я сердито уставилась на этого нахала.
– Вот! – торжественно произнесла Вита. – Вот! То, о чем я говорил! Ты не умеешь расслабляться! Тебе слабо сделать что-то, что выходит за твои собственные, придуманные, рамки…
– Ты сдурела? – пыхтела я. – Хотела меня поцеловать!
– Ну и почему бы тебе просто не ответить на мой поцелуй?
– Ты издеваешься? – Я от возмущения сразу слов подобрать не могла. – Ты мне не нравишься!
– Так и ты мне не особо, – лениво отозвалась Малышенко.
– Тогда для чего нам с тобой целоваться? – совсем растерялась я.
– Так… по фану. – Ответ Виолетты меня, если честно, совсем обескуражил.
– Слушай, ты! По фану ей! Устроила тут… Содом и Гоморру…
– Гоморру? – переспросила Малышенко.
Я, привыкшая к постоянным Геленым перлам, поинтересовалась:
– Ты, конечно, не знаешь, что за Гоморра?
– Я знаю Гомера! – ответила та, странно ухмыльнувшись.
– Я, надеюсь, ты сейчас про древнегреческого поэта? – насторожилась я.
Теперь Виолетта улыбалась во весь рот.
– Нет, я про Гомера Симпсона!
Я молчала. Вита расхохоталась:
– Обожаю эту немую паузу! Даша, ты такая смешная!
– Хо-хо-хо, – огрызнулась я. – Не лопни! Не надоело еще меня разводить?
– Нет! – продолжала смеяться Малышенко. – Ты очень забавно злишься!
Во дворе зажглись фонари. Я заметила, как по тропинке, что проходила вдоль детской площадки, с пакетами из продуктового бредет мама.
– Так, Виолетта, а теперь без смеха! Сматывай удочки, моя мама идет!
– И что? – удивилась девушка.
– И то! – передразнила я. – Меня немного напрягает тот факт, что за этот день ты можешь познакомиться со всей прекрасной половиной моей семьи!
Я буквально стала выталкивать Виту с тротуара.
– Давай-давай! Кстати, разбери с пятого по десятый вопросы, потом там сверим! Ну же, Вилка, смывайся!
– Ладно, ладно, Дашка, угомонись! Ай! Ты чего щипаешься? Может, хоть обнимемся на прощание?
Вита раскинула руки в стороны.
– А ну брысь! – Я топнула ногой.
– Все, удаляюсь! – Виолетта со смехом развернулась и быстрым уверенным шагом пошла прочь со двора. Мама как раз подходила к нашему подъезду.
– Давай пакет! – протянула я руку. – Ты чего на ночь глядя в магазин отправилась? Сливки купила? Сливок дома нет. Я кофе без сливок не пью, ты же знаешь!
Я начала так трещать, чтобы сбить маму с толку. Но разве ее проведешь?
– А что это за девочка была?
У мамы привычка такая есть: всех девочками да детьми называть. Даже если этот человек перевалил за метр восемьдесят в росте.
– Даш, я серьезно! – Мама искала в сумке ключ от домофона. – Это твоя девушка?
– Да она мне даже не подруга! – возмутилась я. Что там Малышенко говорила по поводу того, что никто не решит, будто мы встречаемся? Она не подумала о моей маме.
– Эта девушка из моей группы, мы вместе делаем проект… – нудно начала объяснять я.
– Которая хоккеистка? – уточнила мама.
– Ну!
– Так-так. И что?
Мы с мамой зашли в слабо освещенный подъезд.
– Что? Да вот встретились у подъезда, я ей сказала, какие вопросы осталось разобрать…
– А я вас еще издалека заприметила… – туманно отозвалась мама. Она имеет в виду тот момент, когда та пыталась поцеловать меня «по фану»? Господи, мама же в сумерках еще и все не так понять может! Я откашлялась.
– Ты должна за ужином побольше нам рассказать об этой девочке! – воодушевилась мама. – Я как раз столько вкусняшек купила!
– Еще ты стол праздничный накрой! – тяжело вздохнула я.
– Ты о чем? – насторожилась мама.
Я промолчала. Если она сегодня с бабулей созвонится, тогда я вообще пропала. И почему Ромкины шуры-муры проходят без особого внимания, как само собой разумеющееся, а каждое мое увлечение (а в этом случае даже и не увлечение) как что-то сверхъестественное. Мы не обсуждали ни одной Роминой девчонки. Зато мой молодой человек вызывает кучу вопросов. Бедному человеку приходится настоящий кастинг проходить! Хотя чего лукавить… Вторая половинка у меня появляется в разы реже, чем у брата. Просто я очень тщательно подхожу к выбору партнёра. Слишком много требований, слишком мало свободного времени… А может, я действительно просто боюсь выйти из зоны комфорта, боюсь стать от кого-то зависимой, боюсь по-настоящему влюбиться?..