Озвучивание не поддерживается в этом браузере
68. Гостья
— Она пришла и сообщила мне, что ты уволилась. Что ты бежала отсюда, сверкая пятками. Потом я надавил чуть сильнее — и она призналась, что выгнала тебя. Решила, что теперь будет ухаживать за мной лично. Но когда по стенам побежали трещины, вся ее забота улетучилась, и она передумала. Вся история. Точка, — с иронией произнес генерал.
Я вздохнула, опустив взгляд.
— Понятно, — сказала я.
— Я отправил ей документы на развод. Осталось только определить сумму отступных и дать делу ход. В ближайшее время я поеду в столицу. Но точно не могу сказать когда. Я не уверен, смогу ли удержать магию. Не хотелось бы разрушений. Ни в столице, ни по пути, — мрачно заметил генерал.
Ужин закончился, и я отнесла тарелки на кухню, потом поднялась помочь генералу добраться до кровати.
Стулья сломаны, придется искать новые и расставлять их заново. Об этом я пообещала себе заняться завтра.
— Передохнем, — сказала я, осторожно останавливаясь у двери спальни. — Передохнули — и снова вперед.
Я села в кресло, задумавшись. Что я тут делаю? Почему я вернулась? Но сердце знало ответ — оно подсказывало мне, что на самом деле для меня важно. И именно эта истина делала сердце спокойным и теплым, словно уютное одеяло, которым хочется укутаться.
— Уже намного лучше. Нога не так болит… — произнес генерал, улыбаясь. — Раньше даже пошевелить было больно, а сейчас… чувствую, как она приобретает твердость. Я даже немного могу на нее опираться.
— Вот это прогресс! — кивнула я, понимая, что он уже делает шаг к выздоровлению.
— Почему ты сидишь в кресле? — спросил он.
— Ну как сказать? — смутилась я, пряча глаза. — Мне неловко…
— Неловко ей, — с легкой иронией произнес Чонгук, — а мне, думаешь, ловко, смотреть на женщину, которую я так долго ждал, и которую так и не поцеловал с тех пор, как она вернулась.
Я понимала, что теперь — я свободна. Никаких цепей, никаких договоров. Только клятва, что связала меня пожизненно. Но клятва — это пустяк. И в этот момент я решила — я хочу снова, без остатка, и полностью, почувствовать его губы, его тепло.
— Ты — не сиделка. Ты гостья в этом доме. Моя гостья, — произнес он.
Я встала, наклонилась к нему и тихо поцеловала. В этот миг сильная рука внезапно захватила меня, и я потерялась среди мягких подушек. Его длинные волосы скользили по моей шее, а я ощущала, как в сердце разгорается сладкая слабость, словно волшебный шторм, охвативший меня целиком…
Мягкое тепло от близости его тела пронизывало меня до глубины души. В этот момент я почувствовала, как вся моя защита, вся моя усталость, исчезают, уступая место искренней и сильной любви. Его руки, крепкие и нежные одновременно, обвили меня, словно заклинание, которое связывает нас навеки.
Он приподнял меня немного, и я почувствовала, как наши глаза встретились. В их взгляде — вся глубина его чувств, вся его любовь и страсть.
— Я так долго ждал этого момента, — прошептал он, его голос был полон мягкости и боли. — И теперь я знаю — ты здесь навсегда.
В этот момент он внезапно дернулся, словно от боли.
— Тише, — прошептала я. — Все в порядке… Нога?
— Нет, — прошептал Чонгук, тяжело дыша. — Не нога.
Он замер, сминая рубаху на груди и немного покачиваясь.
— Ну что? Что такое? — прошептала я, со всей нежностью гладя его по голове и покрывая его щеку поцелуями.
— Это что-то другое, — прошептал генерал.
Комментарии