Озвучивание не поддерживается в этом браузере
38. Любовный роман для генерала
— Розамунда бежала спотыкаясь о свои ноги, когда граф гнался за ней, как дикий вепрь. Он почти настиг ее… — начала я, поглядывая на генерала, который прислушался, пытаясь понять, что это такое.
— А можно что-то другое? — спросил Чонгук.
— Нет, — вздохнула я. — Пока нет! Там есть и вторая часть! Мы до нее еще дойдем! Так, на чем мы остановились! Кстати, надо будет сделать закладочку. А, вот! Нашла! Розамунда кричала, когда похотливые руки графа скользили по ее персикам! — О, Розамунда, милая моя, — начал он, делая паузу, чтобы не запутаться в словах и штанах. Он содрал с себя штаны, отбросив их в сторону. — Я тут подумал… как бы мне сказать тебе, что ты — как самый сладкий мед, который я когда-либо ел, но я — как пчела, которая очень хочет тебя ужалить! Будь моей, Розамунда! Я обещаю дарить тебе цветы каждый день, даже если я забуду их нарвать! — прочитала я, видя как глаз Чонгука дернулся. У меня тоже он дергался, но я не подавала виду.
— О, Бертольд Ужасный! — прочитала я с выражением. — Будь моим пчелом! Ужаль меня! Прямо здесь! На этом ужасном кладбище!
Мне казалось, что от этого романа стошнило даже холодец.
— Граф сорвал с себя штаны, и Розамунде тут же стало понятно, что перед ней настоящий граф… — продолжала я со стоическим спокойствием.
— Он уже срывал, кажется, — послышался голос.
— Неважно! Граф — богатый. И штанов на нем может быть сколько угодно! Не мешайте, — продолжала я, поглядывая на лицо Чонгука. — Граф узнал эту могилу. Она была совсем свежая. «Саманта Данвер!», — подумал он, и тут же овладел ею!
— Кем? — спросил генерал. Его глаз дернулся. — Боюсь спросить, потому как все указывает на то, что живая девушка просто стояла в сторонке, пока граф кем-то владел.
— Неважно! — прокашлялась я. — На то он и граф, чтобы решать, кем владеть, а кем нет!
— Прекратите! — произнес генерал. В голосе его прозвучала строгая резкость, не терпящая неповиновения.
Я демонстративно шмыгнула носом и перелистнула страницу.
— В момент неумолимо приближающегося экстаза ее тело забилось конвульсиями, а Розамунда поняла, что внутри у нее что-то шевелится. Она поняла, что это шевелится любовь… — со смаком прочитала я, вздохнув и вопросительно посмотрев на генерала. — Она чувствовала, что жестокая реальность вырвала крылья всем бабочкам в ее животе. И теперь они ползают внутри нее тоскливые и грустные, пожирая ее изнутри.
— Да кто это написал? — прорычал генерал, а я посмотрела на него внимательно и перевела взгляд на холодец. По стене пробежала трещина, но я решила умирать так с музыкой.
— Шел по дороге и прижимался к ней своими теплыми губами…. — прочитала я.
— К дороге? — спросил Чонгук. — Губами к дороге?
— Пыль скрипела на его губах, и он чувствовал, что вот-вот выпрыгнет из штанов от счастья, — смачно продолжала я.
Это была пятнадцатая страница. Стекла угрожающе задрожали, как бы намекая, что пора все это прекратить. Но я знала на что шла.
— Неужели тебе нравятся такие книги! — произнес генерал, будучи явно обо мне лучшего мнения.
— Нет, — вздохнула я, перелистывая страницу. — Но они не нравятся тебе, поэтому у тебя все еще есть выбор. Попробовать холодец или услышать, как граф овладел Розамундой в лесу. Только не говори, что я не предупреждала. Итак, поехали! Моя любовь к тебе — как любимая книга: я всегда хочу в тебя заглянуть! Ты — моя любимая причина держать руку у сердца… и иногда — у штанов, потому что ты вызываешь у меня очень яркие чувства. Граф освободился из оков штанов, как вдруг Розамунда присмотрелась и увидела, как в непролазных дебрях что-то шевелится. И это что-то смотрит на нее. Мне кажется, сказала Розамунда, я его знаю! Мы с ним немного знакомы! Это Альберт! Я его уже видела один раз! Альберт смотрел на нее, а она на Альберта. И наконец, он, видимо, понял, что его заметили, поэтому поднялся.
Я сделала паузу. Ну я же не совсем чудовище, ведь так?
— Но это же бред! — произнес генерал.
— Бред — не бред, но холодец уже скучает, — ответила я.
По стене поползла еще одна трещина, а люстра покачнулась. Как вдруг она сорвалась с потолка и со звоном рухнула прямо на пол. Хорошо, что я предусмотрительно отодвинулась от нее подальше.
— Как ты могла, закричал Альберт, и отвесил Розамунде пощечину. Розамунда схватилась за больной затылок и посмотрела на Альберта глазами полными слез. Ты не посмеешь! Она больше не принадлежит тебе! Закричал граф. Но Альберт уже удалился в сторону поместье. Тише, любимая! Прошептал граф.
— Отставить! — произнес Чонгук, а на его лице читалась смачная рецензия.
— А! Хотите про «отставить»? Это мой любимый момент. Отставив от себя бокал, Розамунда бросилась к Альберту. «Прости меня!», закричала она. — «Я не хотела тебе изменять!». Она схватила его за лицо, но Альберт оторвал ее руку. Глаза посмотрели друг на друга, и в каждом из них читалось раскаяние. «Я не должен был тебя бросать! Это я виноват!», — произнес Альберт, пылко вставая на колени. И тут Розамунда увидела графа. Он стоял в дверях, мрачнее тучи. «Значит, вот ты как!», — произнес граф, гневно глядя на Альберта и Розамунду. «Я думал — ты моя!», — в голосе графа прозвучала ревность! Розамунда поняла, что он достал свое мужское начало и положил его конец на их отношения. «Между нами с Альбертом все кончено! Мы с ним порвали!», — произнесла она с женской гордостью. — «Мы можем начать все сначала! О, Бертольд!». Ее губы пришли в движение. «Ты хочешь начать все сначала? Ну что ж. Давай! Попробуем начать все сначала!» — произнес Бертольд, целуя ее в губы. Она пылко задышала, глядя на его мускулистые ноги. «Представь себе, бал, ты стоишь в нежно голубом платье, в твоих руках бокал, в ушах бриллианты. Ты выглядишь чарующей феей из сказки. А я просто прошел мимо!»
— Все! Хватит! — услышала я гневный голос. Стул подо мной дернулся, словно хотел убежать. — Съем я твой…
— Холодец, — подсказала я, откладывая книгу и протягивая ему тарелку.
Со свирепым видом, со взглядом, в котором я читала все, что он думает обо мне, Чонгук взял у меня из рук ложку и мужественно начал есть. Примерно на второй ложке его брови перестали хмурится, а я спрятала улыбку, низко склонив голову.
— А теперь спокойной ночи, — улыбнулась я, забирая книгу и пустую тарелку. — Сладких снов.
Словно в ответ — его взгляд стал мягче, чуть теплее. Он словно почувствовал это, словно в его глазах появилось что-то, что я не видела раньше.
С чувством хорошо выполненного долга я удалилась. Как только я вышла за дверь, то поцеловала обложку книги.
Казалось, жизнь начала потихоньку налаживаться. А вот усталость уже давала о себе знать.
Я дошла до комнаты, ввалилась в нее и стала раздеваться.
За окном уже было темно, а я сладко зевала. Лежа в маленькой ванной, предназначенной явно для тех, чьи ноги равны по длине рукам, я думала о всех событиях этого насыщенного дня.
Стоило закрыть глаза, как перед ними возникал образ… Я втягивала запах носом, вспоминая легкий приятный запах его парфюма. Мне захотелось коснуться рукой его темных волос, глядя ему в глаза, чтобы передать частичку нежности. Я не знала, как описать то, что чувствовала. Это было восхищение им приправленное капелькой сладкой нежности — жалости. И чувство опасности, которое заставляло всегда быть начеку.
— Глупости! — потрясла я головой. — Лучше думай, как обезопасить себя! А то шишка от карниза до сих пор болит!
Я вдруг замерла, словно какая-то нужная мысль, словно бабочка, порхает рядом. И я боюсь ее спугнуть.
— Погоди, — внезапно встрепенулась я.
Внезапная догадка вдруг осенила меня, а я застыла, глядя на полотенце. Казалось, все вокруг замерло, когда я осознавала свою мысль. Да нет же… Да быть такого не может!
Комментарии