Озвучивание не поддерживается в этом браузере
34. Дракон
Я сидел в полумраке задернутых штор, глядя в одну точку на стене, но мысли кружили вокруг нее — Лалисы.
Это странное, непривычное ощущение, словно кто-то тихо протягивал мне руку в темноте, пытаясь вытащить меня с такой настойчивостью, что я даже сам удивился.
Я никогда не замечал, чтобы сиделка так рьяно старалась помочь. Они, скорее, пытались мне угодить или просто коротали время.
Но тут я видел в ее глазах огонь. Она словно пыталась меня зажечь, чтобы тьма вокруг рассеялась.
Даже когда я сопротивлялся, когда говорил, что могу справиться сам, она не сдавалась.
Ее голос — ласковый, чуть настаивающий, с той нотой, которая одновременно и раздражала, и согревала. Иногда мне казалось, что он — как теплое прикосновение, которое не отпускает.
Я удивлялся ее упорству. Почему она так настойчиво пытается помочь мне, будто я — какой-то сломанный механизм, который нужно постоянно подталкивать, чтобы он не остановился?
Внутри что-то противилось этой заботе, словно я был слишком горд, чтобы позволить ей видеть мои слабости. Но в тот же момент, когда я пытался отвергнуть ее ласковые слова или жесты, внутри что-то тянулось к ней.
— Так быть не должно, — произнес я отчетливо, чтобы самому услышать это в тишине комнаты.
Я не хотел признать, что она мне нравится. Нет, это было бы неправильно. Я женат, у меня есть обязанности, и она — всего лишь сиделка, помощница, человек, который помогает мне выжить.
Но почему тогда я ощущаю, как ее теплота проникает в меня, пытаясь согреть меня изнутри?
Почему ее настойчивость кажется мне чем-то больше, чем просто заботой?
— Я просто повелся на заботу, — выдохнул я. — Мне этого не хватало. Мне не хватало рядом жены, поэтому сейчас я просто переношу чувства с одной на другую. Но так быть не должно!
Вспоминался ее голос, мягкий и немного упрямый, он был одновременно и раздражающим, и невероятно приятный. Его тепло отзывалось внутри, словно тихий шепот, который я не хотел слышать, но не мог игнорировать. Он был как рука в темноте — протягивающая, уверенная, обещающая, что я не один.
— Глупости все это! — резко произнес я, вслушиваясь в свои слова. Я поморщился, стараясь думать о чем-нибудь другом. Но думать о другом не получалось.
Я вспомнил прикосновение ее губ. Мягкое, теплое, нежное и короткое. Но в этот момент я впервые почувствовал, что внутри что-то изменилось. Что-то дернулось. И это чувство вдруг показалось мне знакомым.
Потом я вспомнил свой поцелуй. Я ведь это сделал нарочно, чтобы проверить, что я почувствую.
В этот момент я снова почувствовал, что внутри что-то пошевелилось. Это случилось так быстро, что я толком не разобрал свои чувства. Я не мог понять, что это… Может, это просто фантом? Просто показалось?
И вдруг — словно в ответ на мои мысли — внутри меня послышался тихий шорох, как будто кто-то остановил дыхание. Я напрягся, почувствовал, как сердце забилось чуть быстрее.
— Нет… — прошептал я, выдыхая. Тишина. Снова внутри тишина. — Видимо, показалось.
Я не знаю, как быть дальше. Я уже не могу остановить этот поток чувств. Потому что в глубине души я уже начал понимать. Я начинаю привязываться.
— Нет! — резко произнес я, словно отсекая чувства.
Я ведь понимал. Быть ласковой, доброй и заботливой — это ее работа. Ей платят за эту доброту и милосердие. И никаких чувств она ко мне не испытывает. И испытывать не может. Я уверен, что она так вела себя со всеми пациентами.
И я не должен думать о ней. Не должен!
Но мои мысли возвращались к ней. Она пошла в деревню, а что если с ней что-то случится?
Комментарии