Озвучивание не поддерживается в этом браузере
20. Так нельзя!
Выбор был непрост.
Как доказать мужчине, что он привлекателен? Можно хоть цирк устроить, хоть жонглировать фразами вокруг него, крутить мяч аргументов в воздухе, танцевать вокруг него лезгинку — но всё это было бы лишь пустой тратой времени, не дающей настоящего результата.
Внутри меня всё кипело. Мысли в голове кричали наперебой: «Ты — сумасшедшая!», — потому что он был женат, потому что его взгляд — холоден и отстранен. Логика шептала: «Ты — безумна, и ты это знаешь». Но сердце — другое. Оно говорило: Это последний шанс. Сомневаюсь, что до такого додумались мои предшественники!
Я вспомнила сестер милосердия, тех женщин, что заигрывали с ранеными солдатами не ради собственной выгоды, а чтобы дать им надежду. Вернуть им веру в то, что война, даже оставив раны и шрамы, не способна уничтожить желание жить, любить, быть любимым.
Медленно, словно не желая спешить, я сделала шаг вперед, чуть наклонившись, чтобы почувствовать его дыхание. Его запах — смесь пыли, холодных металлов и чего-то неуловимого, хищного, цепляющего за душу. Я не сводила взгляда с его губ, и внутри меня разгорелась решимость.
— Вы знаете, — тихо произнесла я, — я удивлена, что вы — тот, кто нуждается в подтверждении. Но, может быть, сейчас я дам вам его.
Генерал отвернулся, будто пытаясь уйти, словно закрыться от этого момента, от меня, от правды, в которую не желал верить. Но я не позволила. Легко, почти игриво, я провела пальцем по его шраму, что пересек лицо, — как бы отмечая его историю. Затем остановилась у его губ и, взглянув прямо в глаза, произнесла:
— Вы были и остаетесь красивым мужчиной. И я хочу, чтобы вы сами почувствовали это.
Мой голос стал чуть мягче, чуть соблазнительнее, словно подчеркивая: это не просто слова — это вызов.
— Позвольте мне доказать вам, что даже с этим шрамом вы — привлекательнее, чем вы думаете, — прошептала я, едва заметно улыбаясь улыбкой, которая могла означать всё и ничего.
Я медленно подалась вперед, и, не давая ему времени отказаться, легонько, словно случайно, коснулась его губ своими.
И в самый последний миг, когда мои губы запечатлели осторожный поцелуй, я почувствовала, как сердце моё бьется сильнее. Потому что я знала — это не просто поцелуй. Это его шанс вспомнить, кем он был и кем может стать снова. А я — его провокация, его искра.
Поцелуй был коротким, даже можно сказать, невинным, — но его сила скрывалась в другом. В том, что я показала генералу: даже с раной и шрамом он остается мужчиной, способным притягивать к себе женщин, желанным и сильным.
— Разве это — не доказательство? — прошептала я шепотом, глядя ему в глаза, ожидая его реакции.
В моем взгляде крылись вызов, и одновременно надежда.
Тишина, которая последовала была какой-то тяжелой, насыщенной ожиданием.
И я отстранилась, оставив его с этим легким поцелуем на губах, на растерзание собственным сомнениям.
Комментарии