Глава 22.
От слов Блейка.
Франклин развернулся и вышел из комнаты? Что он задумал? Одно ясно, чтобы это ни было — это плохо.
- Мая, — позвал я. — Посмотри на меня.
Девушка подняла на меня испуганный и потерянный взгляд.
— Все будет хорошо. Слышишь? — сказал я, отчаянно пытаясь освободиться, сдирая кожу на щиколотке, но все было бесполезно.
— Ты сам-то веришь в это? — меня испугал ее голос, слишком уж он был пустым.
— Конечно, — сказал я, стараясь ободрить.
В помещении повисла тишина. Думай, Блейк, думай! Ведь должен же быть какой-то выход!
Но как назло, в голову не приходило ничего дельного. Мысли в панике путались, и я был близок к тому, что люди называют — истерика.
За дверью послышались шаги, и вскоре появился этот удод, в руках у него было ведро. Ведро?!
Первая мысль была, он хочет каким-то образом утопить в нем девушку, но когда он достал оттуда нож, светящийся красным цветом, что говорило о немыслимой температуре, мне стало дурно. Все тело покрыл холодный пот, когда стали появляться догадки его действий.
— Мистер Франклин, — услышал я голос Маи. — мне ужасно жаль вашу дочь, я прекрасно понимаю, через что она прошла. Но зачем вы так поступаете? Это не выход. Месть не вернет вам ее.
Ох, Мая! Неужели ты не понимаешь — этот тип безумен? Но ее попытка достучаться до него, вместо слез и истерики, в которую неминуемо впали бы все женщины, которых я знал до нее, вызывала у меня восхищение. Моя храбрая и сильная девочка!
— Понимаешь, через что она прошла? — взвизгнул он, а потом задумался. — Хотя, возможно, но знаешь, мне плевать. Чего я не могу понять, так это — что вы все в нем находите? Почему любите этот кусок дерьма до беспамятства? Из-за смазливой рожи, денег или он так хорошо трахается?
Этого психа определенно понесло. Он изрыгал ругательства и оскорбления несколько минут к ряду. Я его ненавидел в данную минуту, но какая-то часть меня ему сочувствовала. Гибель дочери сломала его, и винит он во всем меня. Но это чувство было сейчас слишком мало по сравнению с желанием придушить его на месте, этот гад хочет причинить зло Мае!
Когда поток словесного поноса иссяк, но вновь подошел к ведру и сунул туда нож. Я не видел что находится в ведре, но, похоже, что-то, чем можно раскалить нож. Возможно, угли.
Вытащив раскаленное оружие, он медленно направился к Мае.
— Мистер Франклин, не надо, — прошептала девушка. — Вы же не монстр. Ваша дочь этого бы не хотела.
— Заткнись, сука! — взревел он.
В следующее мгновение воздух разорвал чудовищный крик, полный невыносимой боли. Я не раз слышал различные, порой предсмертные вопли, и обычно меня это мало трогало, но сейчас мое сердце разрывалось на части. Этот крик принадлежал ей.
- МАЯ!
Я рванулся в ее направлении со всех сил, забыв об оковах на ноге. Ногу пронзила острая боль, но мне было плевать. Моя Мая! Что он с ней делает?!
- Мая! — повторил я. — Оставь ее ублюдок! Она тебе ничего не сделала! Тебе нужен я, так вот он я. Не трогай ее!
С безумным блеском в глазах псих уставился на меня.
— О да! Именно этого я и хочу. Страдай. Смотри, как мучится девчонка из-за тебя, — шипел он.
Франклин отошел в сторону, и моему взору предстала ужасающая картина. На нежной щеке девушки, красовался чудовищный ожог. Видимо, эта тварь прислонил к ее лицу раскаленный нож.
Меня душили ужас и ярость одновременно. Все минимальное сочувствие, которое я испытывал недавно к этому подонку, испарилось напрочь. Мне было невыносимо видеть боль Маи, и я жаждал вырвать сердце твари, причинившей ей ее.
— Нравиться? — ядовито оскалился мужчина. — Это только начало. Не скучайте. Я скоро вернусь.
Он вышел, и мы остались наедине.
- Мая, — позвал я, но реакции не последовало.
Глаза девушки были широко раскрыты, зрачки расширены. На милом лице виднелась испарина, а тело сотрясала мелкая дрожь. Похоже, у нее шок. Черт.
Чувство вины душило, отвращение к себе зашкаливало. Это все из-за меня, Мая расплачивается за мои ошибки. Господи! Ну, за что ты так? Она же ни в чем не виновата!
- Мая, — в очередной раз постарался достучаться я до нее.
— Блейк, — едва слышно прошептала она.
Мне безумно много хотелось ей сказать, как-то утешить, но я не находил слов. Хотелось обнять, защитить от всего, но я был на привязи. Когда-то я смотрел фильм «Пила» и помню, как в конце парень из страха за свою семью, отрезал себе ногу, чтобы обрести свободу и как-то им помочь. Тогда я не понимал этого. Мне было не знакомо чувство, когда чужая жизнь кажется дороже собственной, а сейчас я сам был готов просто отгрызть чертову культю, из-за которой был так беспомощен.
— Ты держись, я что-нибудь придумаю, — промямлил я, сам понимая — это звучит совсем неубедительно. Я не могу ее защитить! Она страдает по моей вине! Ненавижу себя!
За дверью послышались шаги, и я напрягся. Девушка задышала чаще. От нее волнами исходили ужас и обреченность. Да и мне было не лучше. Этот ублюдок выбрал самую жестокую месть, способа сделать мне больнее не существовало, и он это знал.
В коридоре послышалась возня. Что происходит? Дверь распахнулась, и я увидел трех парней, один из них мне был хорошо знаком — Билли. Облегчение чуть не лишило меня чувств.
— Блядь, Уокер, я так и знал, что за тобой как за ребенком нужен присмотр, — произнес он.
— Знал бы ты, как я тебя рад видеть, — выдохнул я. - Мая, помоги Мае.
Через десять минут мы уже направлялись в больницу. Я был безумно благодарен этому парню. Оказалось, узнав о моих проблемах, он втайне от меня установил жучок в моем телефоне, по которому и нашел нас.
Меня удивило беспокойство Билли за Маю. Он покрыл меня отборным матом за случившееся и замолчал, сказав напоследок, что нужно было слушать Маю и его. А ведь действительно, он тоже советовал мне забыть этот город, но я был непреклонен. Глуп и упрям. А заплатила за это девушка, которую я люблю больше всех на свете.
— Не бойся, Мая, — сказал я девушке, сжав ее руку. — Теперь все будет хорошо. Я обещаю тебе.
Но ответа не последовало, она потеряла сознание.
От слов Маи.
Открыв глаза, я не сразу поняла, где нахожусь. Вокруг все было белым. Рядом стояла капельница, значит больница. Что я тут делаю?
И тут воспоминания накрыли меня. Похищение. Блейк. Страх. Боль.
Руки невольно метнулись к лицу. На левой щеке красовалась повязка. Господи! Мне нужно увидеть себя, но я боюсь... Боюсь того, что увижу в зеркале.
Где Блейк? Неужели он ушел? Может он увидел мое лицо, и зрелище оказалось столь мерзким, что он решил уйти? Я смутно помню, мужчин ворвавшихся в помещение, наверное, они и спасли нас. Что с этим Франклином? Куча вопросов без ответа.
Я села на кровати, и у меня слегка закружилась голова. Мне нужно найти врача. В ту же минуту в палату зашла медсестра.
— Мисс, вам нельзя вставать! — сказала она строго.
— Мне... Я... — начала лепетать я, не в силах собраться с мыслями. — Мне нужно увидеть себя.
Женщина поджала губы, выражая неодобрение.
— Пожалуйста, — взмолилась я.
— Я не думаю... — начала она.
— Прошу вас! — упрашивала я.
Весь ее вид выражал протест, но все же она согласилась.
Женщина помогла мне снять повязку, и я со страхом заглянула в зеркало.
- Нет! — взвизгнув, я откинула его прочь.
Это было ужасно. Уродливый, красный, широкий шрам начинался у скулы и кончался у подбородка. С таким лицом только в фильмах ужасов без грима сниматься.
Нарциссизмом я никогда не страдала, но всегда знала, что привлекательна. Я мечтала стать актрисой, и такая внешность была одним из необходимых атрибутов. А теперь... Теперь, без отвращения на меня смотреть невозможно.
— Мужчина, черные волосы, молодой, красивый, где он? Вы его видели? — может, он вообще не приезжал?
— Он все время был с вами, — улыбнулась она. — Нам еле удалось отправить его домой, чтобы отдохнуть. Он за вас очень переживал.
Блейк. Мне захотелось плакать. Зачем я теперь ему? Такая?
Он молод, умен и красив... Такой мужчина получит любую женщину, какую только захочет. Разве ему нужна такая уродина, как я?
Возможно, сейчас у него есть ко мне чувства, но они быстро уйдут, когда он меня увидит. Мужчины любят глазами... А как я буду без него? Я не смогу. Я умру. Не выдержу. Он мое все.
Я бы должна злиться на него за случившееся, ведь все это случилось из-за него. Точнее, его прошлого. Но я ощущаю только страх. Страх потерять его.
За дверью послышались голоса, и я узнала его голос. Нет! Я не готова. Не хочу, чтобы он видел меня такой. Не сейчас.
Дверь открылась, и я с головой нырнула под одеяло. Знаю, это выглядит глупо, по-детски, но ничего умнее в голову мне не пришло.
- Мая, — услышала я голос Блейка, полный ласковых интонаций.
— Уходи, — простонала я.
- Мая, не будь ребенком, — сказал мужчина. — Вылезай.
Я уже хотела скинуть одеяло, но тут вспомнила, что назад повязку мне так и не надели. Он не должен меня видеть такой. Я не могу.
Пока я думала об этом, он ловко сдернул одеяло. Наши глаза встретились, и мне показалось, будто в меня выстрелили. Слишком мрачным был его взгляд, а на лице застыли боль, шок и отвращение. А самое ужасное, в его глазах было море неприкрытой жалости.
Это слишком! Невыносимо!
— Убирайся! — закричала я на него.
- Мая, — пробормотал Блейк. — ты чего?
— Уходи! Прочь! — кричала я.
Мне не нужна его жалость. Я не хочу, чтобы он был со мной из-за этого. Жалел, чувствовал себя виноватым, но вместе с тем содрогался от отвращения, как только я оказывалась рядом. Нет.
— Я знаю, ты расстроена. И зайду позже, когда ты успокоишься, — потрясенно промямлил он.
Дойдя до двери, Блейк остановился и поглядел на меня глазами полными нежности и грусти.
— Прости меня, малышка. Я люблю тебя. Помни это, — сказав это, мужчина вышел за дверь.