Глава 5.
От слов Маи.
Выхожу из магазинчика сувениров сердитая и расстроенная. Что это за манера подсовывать людям идиотские анкеты, а потом заявлять — «мы вам позвоним»? Тьфу!
Как можно полагаться исключительно на бумажки? Мне всегда казалось, что разумнее сесть и поговорить с человеком лично, и сказать в лицо да или нет, а не заставлять тратить время и прокатывать последние гроши.
Высоко в небе раздался раскат грома, и не успела я и опомниться, как начался ливень. Одежда промокла в мгновение ока. Шлепая по лужам, сырая до нитки, после длительного и бестолкового дня, я была зла как черт. До чего идиотский и неудачный день!
Точнее, я всячески поддерживала и лелеяла эту злость, потому что, если злость угасала, на смену ей приходило отчаяние. Жуткое и удушающее.
Все чаще в голову забредала пугающая мысль — позвонить домой и сказать, чтобы выслали денег на билет. Вернуться в отчий дом и всю жизнь жить по указке отца, без собственного мнения и воли...
Нет! Ни за что! Если я так поступлю, то лишусь последних крупиц самоуважения. Мне никогда не понять людей, всю жизнь живущих под чью-то диктовку. Что с ними не так? Неужели у них никогда не было мечты, целей, стремлений?
Сквозь пелену дождя я заметила, что почти дошла до дома. Миновав еще два переулка, я наконец зашла в подъезд. Дома я быстро приняла душ, и завернувшись в любимый махровый халат, пошла на кухню в поисках еды.
Слава Богу, нестабильные времена научили меня запасливости, и сейчас в холодильнике было полно всякой ерунды, которая могла долго храниться. В основном консервы и всякая заморозка для микроволновки.
Достав и разогрев блинчики с клубникой, я плюхнулась на диван, позволив себе хоть ненадолго расслабиться и просто насладиться вечером.
Но долго расслабляться мне не пришлось. В голову из каких-то непонятных дебрей сознания опять хлынули мысли о Блейке. Ну, какого черта?
Этот тип, вне всякого сомнения, был одним из самых наглых и самоуверенных людей, которых мне доводилось встречать. Он продержал меня взаперти полтора дня, из-за этого я лишилась работы, и ему еще хватило наглости явиться с заявлением — «я тебя хочу».
Да пусть хочет хоть до позеленения. Мне плевать!
Помимо воли я вспомнила тот вечер и тот поцелуй, и по телу пробежала толпа мурашек. Нет уж, ни за что. Я не из тех слабовольных идиоток, чьей жизнью правит похоть.
— Ты такая красивая! — слышу я голос Блейка.
Его руки тем временем путешествуют по моему обнаженному телу, которое горит огнем желания. Я вижу его силуэт в темноте, но не в силах разглядеть лица.
Ну наклонись ко мне ближе! Вместо этого он резко врывается в меня, и я задыхаюсь от экстаза. Ритм все быстрее, реальность теряет свои очертания. Еще чуть и я...
— О да! — слышу я голос, который никогда бы больше слышать не хотела.
— Блейк! — это мой крик?
Я одна посреди каких-то руин.
— Блейк, ты где? — зову я.
— Меня ищешь? — ненавижу этот голос и эту рожу. — Иди сюда, сучка!
- Нет! Пожалуйста, не надо! Я не хочу, нет!
Я резко подрываюсь и понимаю, что уснула прямо на диване. Что сейчас такое было? Я думала, раз и навсегда избавилась от кошмаров. Почему они вернулись?
Чувствуя себя совершенно несчастной и разбитой, я выпила на кухне чашку мятного чая и отправилась в постель. Все равно надо спать. Я это знаю как никто другой. Стараясь очистить голову от мыслей, я легла и закрыла глаза. Вскоре меня сморил сон.
От слов Блейка.
Чем больше я размышлял, тем большим придурком себя ощущал. Как можно было додуматься прийти домой к девушке, о которой я по сути ничего не знаю, и с порога заявить — «я тебя хочу»? Какой идиот меня тогда укусил?
Конечно, реакция девушки на тот поцелуй послужила моей глупой самоуверенности, но все же, сначала стоило навести о ней справки. Понимать, с кем я имею дело. Чем она живет и дышит, что вообще стоит от нее ожидать?
Я миллион раз уже приказал себе выкинуть эту красотку из головы, но толку было мало. Она накрепко засела у меня в голове, и я знал лишь один способ избавиться от наваждения. Способ, на который она ответила категорическим отказом.
«А что ты хотел, Уокер?» — задал я сам себе вопрос. А действительно, я наивно полагал, что она упадет ко мне в руки как спелый плод, лишь из-за того, что ей понравился поцелуй. Глупо и наивно.
Я знатно постарался над своим имиджем. Устав от излишнего женского внимания и от того, что меня по причине внешнего вида часто не воспринимают всерьез, я кардинально изменил свою внешность.
Длинноватые волосы, густая растительность на лице, черные очки в сочетании с неизменными джинсами и кожаной курткой, делали меня старше и грубее. Ни кто не посмотрит на такого мужчину, как на сопливого мальчишку.
Женского внимания тоже стало гораздо меньше. В бородаче неопределенного возраста, они не видели ничего привлекательного или сексуального. До определенного времени мне это нравилось, но сейчас... Сейчас я ощущал дикое и необузданное желание избавиться от всего лишнего. Очаровать, ослепить и затащить, наконец, Маю в постель, обрести душевный покой.
Все. Решено.
Стоя перед зеркалом в ванной, я долго не мог решиться сделать это. Более трех лет я жил в этом образе, и сейчас испытывал двоякое состояние. Одна часть меня категорически была против перемен, а другая неистово их требовала. Так, все хватит. Я принял решение.
Спустя двадцать минут, я смотрел на себя и не узнавал. Я уже и сам забыл, как выглядит собственное лицо. А в принципе, неплохо.
Следом я посетил парикмахерскую, где привел в порядок волосы, и пару магазинчиков, прикупив одежды не черного цвета.
А теперь нужно навести справки о Мае. Это я поручил Джону, одному из людей, которых Куцый предоставил в мое распоряжение. Все-таки в том, чтобы управлять и командовать людьми — сплошные плюсы. Например, всегда можно спихнуть грязную или хлопотную работу на другого.
Через день у меня уже было небольшое досье на Маю. Еще одна наивная душа, которая думала покорить Голливуд. Каждая вторая жрица любви в этом городе — приезжая. Наивные девочки думают, что именно они окажутся той редкой счастливицей, что получат богатство, признание и славу. А на деле, все заканчивается печально.
В ее досье не было ничего, что могло бы напрячь, но и личность ее оно почти не раскрывало. Пять дней назад потеряла работу и сейчас находится в поиске. Стоп. Блядь. Я идиот, Вот оно! Шанс, сторона, с которой можно зайти. За четыре года работы на Куцего, я успел завести много полезных знакомств, в том числе и в киноиндустрии.
Настроение значительно поднялось, и я, насвистывая, отправился к Мартину. Слишком поздно для визита Мае, а к этому придурку в самый раз.
— Кого я вижу! — широко и немного пьяно улыбнулся друг.
Он не спешил меня звать внутрь, и я догадался — он не один.
— Кто у тебя там? — прямо спросил я. Я пришел поговорить, и меня мало волновало, кого он опять затащил в койку.
— Да так, — замялся он, но увидев мой сощуренный взгляд, пробормотал. — Заходи.
Я зашел и увидел на столе бутылку виски, два стакана и остатки еды на двух тарелках. Хм, какой-то странный набор.
— У тебя гости? — услышал я мужской голос.
Из соседней комнаты вышел голый по пояс парень, и меня внутренне передернуло. Я конечно не жесткий гомофоб, но нахожу отвратительным секс мужчина с мужчиной. Не раз я пытался внушить это Мартину, но лишь зря тратил время. Если бы не дружба, длинной и два с лишним десятка лет, не думаю, что мы нашли бы общий язык сейчас.
- Да, Митч. Познакомься — это Блейк, мой брат, — ох черт, похоже, он пьянее, чем кажется. — Блейк — это Митч, мой друг.
Парень протянул мне руку, но я лишь сдержанно кивнул ему. И плевать я хотел, что это невежливо.
— Ладно, сладкий, - ФУ! Блядь! Не хочу это слушать — до скорой встречи.
Этот чертов Митч потянулся к Мартину, и я отвернулся, не в силах видеть это блядство. Повернулся я лишь тогда, когда услышал, как хлопнула дверь.
— Я знаю, что ты скажешь, не начинай Уокер, — с ходу начал Мартин.
— Меня тошнит от одной мысли об однополом сексе, но я здесь не за этим, — ответил спокойно я.
— А зачем? — любопытствует он.
— Мартин, тебе давно пора заняться своей жизнью, — заявляю я.
— Ты опять? Даже не начинай, — простонал друг.
— Не опять, а снова. Ты катишься по наклонной, и мне тяжело это видеть.
Два часа мы потратили на бесполезные споры, и к сожалению, я так толком ничего и не добился. Мартин был чрезвычайно упрям, и я всерьез опасался, что он может закончить как Рей. Я не могу ему приказывать, но должен попытаться вытащить его из болота, в которое он себя загнал.