Глава 3.
От слов Маи.
Затаив дыхание, я жду хоть каких-то слов от мужчины, который вольно раскинулся на диване. Он молчит. Это нервирует, а еще больше выводят из равновесия эти долбанные очки. Меня так и подмывает заорать что-то наподобие — «да сними, наконец, свои окуляры, мне нужно видеть твои глаза!»
Время тянется, а он продолжает молчать. Он что, издевается?
— Как твое имя? — спрашиваю я, не выдержав пытку тишиной.
— Блейк, — отвечает он.
— Блейк... — повторяю я, пробуя имя на вкус. Оно ему подходит. — Чего ты хочешь от меня?
— Если бы я знал, куколка, — бормочет он. — Точнее, я знаю, а вот что с этим делать — не представляю.
Такой вроде, как и честный, а с другой стороны, совершенно непонятный ответ обескураживает. Как понимать его слова? Как на них реагировать?
В голову лезут сотни мыслей, и каждая следующая, страшнее предыдущей.
— Почему бы тебе просто меня не отпустить и облегчить жизнь себе и мне? — осторожно прощупываю почву я.
— Исключено, — тон выражает непоколебимую категоричность. — Я устал. Потом поговорим.
С этими словами он поднимается с дивана, и, пошатываясь, бредет к входной двери с целью, запереть. После он направляется в соседнюю комнату, и я слышу, как щелкает задвижка на двери. Нет!
Мои надежды рухнули! Даже будучи в стельку пьяным, он продумал, как лишить меня возможности бежать. Я его пленница. Господи!
В голове всплыли его слова: Ты сейчас принадлежишь мне, и будешь делать, что я скажу. Похоже, он на полном серьезе так считает. По спине побежал холодок страха. Он может делать тут со мной что угодно: насиловать, бить и как угодно издеваться, и никто не обратит внимания. Люди в этих местах отличаются редкостной глухотой.
И что мне делать? Я понятия не имею, что из себя представляет пленивший меня мужчина. Может, он просто немного чокнутый, а может, и полный псих.
Поняв, что других комнат и кроватей тут нет, я постаралась как можно удобнее улечься на диване, в надежде на сон. И вскоре, в самом деле, проваливаюсь в сон без сновидений.
Просыпаюсь я от яркого солнца, которое вовсю бьет в глаза. Мне требуется секунд тридцать, понять, где я, и вспомнить идиотскую ночку. Из-за своей неосторожности я стала пленницей какого-то мутного типа, и понятия не имею, как выбраться из этой передряги.
Осмотревшись, я замечаю открытую дверь спальни. Встав, тихонько заглядываю — пусто. Странный незнакомец, с красивым именем Блейк, ушел. Сколько сейчас времени?
В спальне стоит электронный будильник, который показывает почти три дня! Мне скоро надо на работу. Как мне выбраться? Я не могу потерять это место!
Но мой оптимистичный запал быстро пропадает, как только я вспоминаю все прошлые попытки вырваться отсюда. От нечего делать, оглядываю квартиру. Хм, а тут полно совсем недешевых вещей. Откуда у обитателя гетто, деньги на дорогой плазменный телевизор?
Первое, что приходит в голову — грабежи. Нет, ну, а где еще таким, как он, найти денег? На человека из рабочего класса, он хоть убейте, не похож. Его как саван окутывает аура такой пугающей и, вместе с тем, притягательной опасности.
Чтобы хоть как-то скоротать день, я включаю этот самый, недешевый телевизор и погружаюсь в просмотр какого-то фильма про пришельцев. После окончания фильма приходит осознание — я хочу есть.
Направляюсь на кухню, и, открыв холодильник, испускаю разочарованный стон. Пусто! Нет ничего, кроме майонеза, которому судя по виду упаковки лет сто.
Мучимая страхом, злостью и голодом, я брожу по квартире до самого вечера. Когда слышится, как поворачивается ключ в двери, я готова штурмом брать выход, но все мои промыслы зависают в голове, стоит мне увидеть вошедшего Блейка. Он выглядит просто ужасно. Помятый, грязный, и из плеча левой руки сочится кровь.
Он что, в аду побывал?
— Дерьмово выгляжу да, куколка? — хрипло интересуется он.
Меня раздражает обращение «куколка», но нравится звук его голоса. Такой глубокий, бархатистый... Так, стоп. Куда понесло мои мысли?
— Что с тобой произошло? — искренне интересуюсь я.
— Ничего серьезного, — отмахивается мужчина, и, прихрамывая, отправляется в свою комнату.
Я, наверное, сошла с ума, но сейчас испытываю острую, просто нестерпимую потребность как-то помочь ему. Что за черт?
Иду за ним следом и любуюсь видом совершенной, обнаженной спины. Я не ошиблась, у него потрясающее тело.
Услышав звук моих шагов, Блейк застывает на месте.
— Я разрешал тебе войти? — грубо и со злостью спрашивает он.
- Нет, но...
— Никаких но! — он действительно зол, — Убирайся!
— Я помочь хочу, — лепечу я.
— Мне не нужна твоя помощь. Пошла вон! — ревет он.
По непонятным причинам, но я ощущаю жгучую обиду. Мне должно быть все равно, или я даже вроде как имею вполне оправданное право радоваться его страданиям, но мне вопреки всему хочется помочь. А такая грубость в ответ ранит душу.
— Сам катись, — огрызнулась я и вышла, громко хлопнув дверью.
В расстроенных чувствах я плюхнулась на диван. Я была чертовски зла на этого мужлана, но еще сильнее я злилась на себя. Да что на меня нашло? Пусть хоть убьют его, мне плевать! Единственное, о чем нужно думать, так это о том, как отсюда выбраться.
- Мая, — слышу я глубокий голос.
Мне безумно хочется послать его куда подальше, но я запихиваю неразумные мысли вглубь сознания. Не нужно ссориться с ним и злить его.
- Что? — как бы я не старалась, а голос мой все равно звучит враждебно.
— Не сердись. Просто я привык решать свои проблемы самостоятельно, — примирительно бормочет он. — Вчера мы так и не разобрались в ситуации, думаю самое время это сделать.
— Я слушаю. Какого черта ты меня тут запер? Что тебе от меня нужно? — все-таки меня понесло.
— Как это прозвучит не странно, но я просто не хочу тебя отпускать. Почему, объяснений у меня нет. А еще, я хочу тебя.
От изумления я открываю рот. Ничего себе! Он совсем охренел?
— А тебе не кажется, что это слишком? — шиплю я. К черту дружелюбность.
— Слишком? — переспрашивает он. — Не знал, что честность — это слишком.
Мы сидим и молча взираем друг на друга.
— Да сними ты эти идиотские очки! — не выдерживаю я.
— Они тебе мешают? — удивляется он, как мне кажется, весьма деланно.
- Да. Я привыкла смотреть людям в глаза во время разговоров, — поджимаю губы я.
Похоже, я начинаю понимать предназначение этих чертовых очков. Они отлично выводят собеседника из равновесия.
Мужчина снимает эти опостылевшие окуляры, и я невольно таращу глаза. Таких глаз я еще не видела! Они просто потрясающие. Бирюзового цвета и настолько яркие, что, наверное, даже издали заметны. Просто охренеть! Я и не знала, что так бывает.
Учитывая стремление жителей гетто к незаметности, мне теперь понятна его любовь к очкам.
Я продолжаю глупо таращиться на него и вижу, что мужчине это совсем не нравится. Он сжал губы, а в этих самых глазах загорелось напряжение.
От слов Блейка.
Раздражение во мне росло в геометрической прогрессии. Достало! Нужно опять возвращаться к линзам, хотя терпеть их не могу из-за сводящего с ума зуда в глазах.
Мне с рождения достались глаза какого-то дикого, непонятного цвета. Врачи называли это безвредной генетической аномалией. И возможно, будь я каким-нибудь богатым, публичным повесой, я был бы рад своей особенности, но при моем образе жизни — это помеха. Причем серьезная.
Это чертов цвет бросается в глаза и запоминается окружающим. Ну, зачем мне, человеку, которому часто приходиться действовать незаметно, яркая внешность? Не спорю, в отношении женщин это помогало, пока однажды мне не надоели их откровенные взгляды.
И тогда я решился сменить имидж. Окончательно избавился от линз, отрастил небольшую бородку. Так было лучше для моей профессии. Никто из тех, с кем я встречался впервые, не могли толком определить мой возраст или описать внешность. А именно это мне и нужно.
И сейчас я злился на себя, за то, что поддавшись минутному порыву, снял очки, один из моих защитных барьеров.
Девушка смотрела на меня огромными глазами, чуть приоткрыв рот. Я уже не раз видел такое. Это - шок, изумление и восхищение в одном флаконе.
— Так лучше? — от моего голоса веяло арктическим холодом.
- Да, — прошептала она.
Сделав несколько глубоких вздохов, я старался подавить раздражение. Нужно что-то решать с глупой ситуацией, которую я сам и создал. Я не могу ее держать тут вечно и не нахожу сил отпустить. Полный мрак.
А еще я честно признался ей — я хочу ее. Безумно. Минувшей ночью, я так и не смог трахнуть Эшли. Перед глазами постоянно стояло ангельское личико, а пошлое воображение подкидывало картинки обнаженной Маи, которые напрочь лишали покоя или желания трахать других женщин.
Дерьмо. Я влип.
Но сегодня надо, наконец, расставить точки над «i». Мысленно, я раз за разом повторял себе, что должен отпустить ее, предварительно уговорив не обращаться в полицию. Мое поведение последние полутора суток напоминало сумасшествие. Я тронулся умом. Иначе как объяснить, что я приволок в свою берлогу, где не ступала нога ни одной женщины, постороннюю девушку и более суток удерживаю ее силой?
Надо собраться. И быть подружелюбнее. Не нужно ее лишний раз нервировать. Хватило того, что я и так сорвался на нее каких-то пятнадцать минут назад. День оказался дерьмовым. Я получил простейшее задание, забрать долг с мелких воришек. Только, похоже, или чутье растерял, или в себя слишком поверил, но оказался совершенно не готов, когда коротышка достал нож. Только тренированная годами реакция помогла избежать ранения в живот. Ну, ничего. Им тоже досталось. Не знаю как такие «деревянные» идиоты вообще выживают в такой среде.
— Я готов тебя отпустить, но при одном, — и тут я не смог себе противится, - нет, двух условиях.
Девушка настороженно покосилась на меня.
— Каких?
— Ты не пойдешь в полицию. Поверь, если ты это сделаешь, я тебя потом найду.
Мне было неприятно угрожать женщине, но что еще я могу сделать?
— А второе? — поинтересовалась Мая.
— Ты поцелуешь меня.
Девушка уставилась на меня и часто заморгала. Я буквально видел, как крутятся колесики у нее в голове.
— Хорошо, — наконец выдохнула она. — Я никому и ничего не скажу, тем более полиции.
Потом она наклонилась ко мне, и я ощутил ее восхитительный аромат. Ее губы мягко и неуверенно коснулись моих, и я прижал ее к себе. Мягко, но настойчиво, я упрашивал ее приоткрыть для меня сладкий ротик, и когда это случилось, скользнул внутрь языком.
Я целовал ее неистово, как, наверное, не целовал никогда и никого. У меня такого еще не было. Я такого еще не чувствовал. Горячее желание разлилось по венам. Голова кружилась, а сердце неистово стучало. Я должен остановиться. Сейчас. Немедленно. Иначе потом и сам Бог меня не остановит.
Я старался мягко отстранить ее от себя, но девушка вцепилась в меня мертвой хваткой. Ой, нет. Не стоит. Но попытки мягкого воздействия не работали. Она словно обезумела. И тогда я буквально отшвырнул ее от себя.
— Уходи. Немедленно, — я тяжело дышал, и говорить было нелегко.
На красивом лице Маи отобразились шок, разочарование и обида. Секунд десять она смотрела на меня, не моргая, а потом, круто развернувшись, выбежала прочь из квартиры. Хорошо, что я предварительно открыл дверь.