1. «достаточно»
— коробыко, что, черт возьми, происходит?! — голос тренера, обычно сдержанный и ровный, сейчас был пропитан гневом и раздражением. — который матч у нас заканчивается этим... этим позорищем из-за твоей невнимательности?! ты вообще головой своей думать собираешься, или она у тебя только шапку держит?
тренер тяжело дышал, а никита виновато опустил взгляд в пол.
— может, тебя вообще из команды исключить, а, герой? — бросил он, словно ледяную глыбу. — заменить на кого-нибудь, кто хоть немного соображает на льду, а не витает в облаках?
ник чувствовал, как краска приливает к лицу, как сжимаются кулаки. он знал, что тренер прав. он играл отвратительно. пропускал шайбы, терял позицию, делал глупые ошибки. он был тенью того никиты коробыко, которого знали и любили болельщики цска.
— извините, игорь викторович. — пробормотал он, пытаясь посмотреть тренеру в глаза. — я.. я правда не знаю, что со мной. у меня...
— что на этот раз? лед слишком скользкий? коньки не заточены? клюшка несчастливая? может, тебе бубен с собой на игру приносить? чтобы удачу приманивать? достаточно, слышишь? достаточно этих детских оправданий. ты взрослый мужик, профессиональный хоккеист, а не сопливый мальчишка, который боится упасть на льду.
тренер сделал шаг вперед, нависая над никитой, словно скала. его взгляд был тяжелым и пронзительным.
— ещё один проёб с твоей стороны, и в плей-офф ты не играешь. понял меня? в запас сядешь, смотреть будешь, как другие ребята за кубок борются. я всё сказал.
кинув очередной разочарованный взгляд в сторону парня, мужчина развернулся и решительно зашагал к двери раздевалки, а никита остался на скамейке, наблюдая за тем, как расходятся болельщики.
когда арена опустела и парень остался один, он поднял голову и осмотрелся. без людей здесь было так пусто. огромный, пару минут назад наполненный криками и эмоциями стадион, теперь стал холодным и тихим, а на льду виднелись царапины и трещины от прошедшей игры. он посмотрел на себя. коньки, перчатки, клюшка, джерси с надписью «цска», и фамилией «коробыко» на спине под номером 3. всё это он до безумия любил. хоккей был его жизнью. он не мог представить себе, что будет делать, если его отнимут. он просто не мог позволить себе уйти из любимого дела. но как вернуться в форму? как снова начать играть так, чтобы гордиться собой, а не стыдиться?
в голове крутились слова тренера, словно заезженная пластинка. "ещё один проёб... в плей-офф не играешь... из команды исключить..."
— никитос? — сзади послышался знакомый мужской голос, вырвавший его из потока мрачных мыслей.