Моя фобия
Металлический вкус на губах. Голова кругом. По стенам ванной пугающе размазана кровь. И не сложно догадаться чья.
Юнги уже давно ушёл, громко хлопнув дверью, а Чимин продолжал дрожать, и не понятно от чего. То ли от парализующего страха, то ли от холода из-за ледяной воды текущей из душа, которую альфа пустил на Чимина, чтобы привести того в чувства. Потом ушел так, будто сделал огромное одолжение.
Часом ранее...
— А что ты хочешь услышать? — уже с явной издёвкой в голосе спросил альфа.
— Хочу услышать "нет", — еле слышно ответил омега.
— Ну уж прости, не смог оправдать твоих надежд, — снова ухмыльнулся Юнги.
И Чимина это задело. Задело то, что этот ублюдок не может даже элементарно попросить прощения.
Задело то, что пока его нет, Мин, не теряя времени, развлекался с омегой, которую явно нашёл на панели. И наконец задело то, что он сам сейчас стоит и мямлит. Стоит утопая в страхе. Вместо того, чтобы закатить эпичную истерику, собрать шмотки, послать на хер Мина, и свалить к Техену. Он-то точно позаботится, поймёт и поддержит.
Если всё-таки ещё осталось в бездонной душе омеги терпение, то это явно последняя капля. Которая уже выпита.
Чимин изменился в лице, глаза уже смотрели без любви и готовности простить в любую секунду. В них читалось лишь неимоверное желание отомстить, заставить почувствовать то, что все эти годы чувствовал он.
— Пошёл ты, — уже кардинально изменившись в голосе, сквозь зубы, все также прожигая взглядом, прошипел омега.
— Что? — Юнги ошоарашенно стоял, не вникая такой дерзости младшего. — О-о, наш малыш зол? Серьёзно? — чуть позже, всё-таки поняв, что происходит, сказал альфа.
Омега лишь стоял, вскипая от нахлынувшего и так несвойственного ему чувства дикой злости.
— А знаешь, мне нравится, когда ты так смотришь. Плохой Чимини, — с хитрой ухмылкой добавил Юн.
Глаза альфы загорелись диким, затемняющим разум азартом. Ему действительно до умопомрачения нравился такой омега.
Нравилась "двойственность" Чимина.
Нравилось то, что нежный, хрупкий и ранимый, вмиг может превратиться в свирепого, хлоднокровного и бесстрашного, ничем не уступающего альфе омегу.
— Стоит лишь довести тебя до такого состояния, чтобы действительно получить удовольствие, — одливая масло в огонь, добавил Мин.
И Чимин не заставил себя ждать, отвечая не язвительными словами, а сильным ударом в челюсть.
Казалось, что Чимин собрал всё в этот удар. Все обиды, недопонимания и ненависть.
Удар был действительно хорош. Юнги, не сдержавшись на ногах, упал, подставляя руки, и делая падение менее болезнетворным. Пошла кровь с нижней губы, которая чертовски эстетично смотрелась в дуэте с бледной кожей.
Когда Мин по-лисьи улыбнулся, оголяя дёсна, попутно вставая на ноги, и принимая изначальное положение, на его зубах была кровь, которая уже стекала с подбородка, выгодно подчеркивающая всю серьёзность последствий этого поступка.
— Не хило, — оценивающе сказал Юн, не заставляя ждать своих действий, резко и очень сильно ударяя омегу в район солнечного сплетения.
Тот повалился мешком на пол и начал, словно рыба, заглатывать воздух. Его катастрофически не хватало. Омеге казалось, что сейчас он потеряет сознание. Лежа на полу, он отчаянно дергался, не находя себе место, словно астматик, потерявший инголятор во время очередного приступа.
— Ты выглядишь жалко. А всё так прекрасно начиналось, — с нескрываемым разочарованием протянул альфа, и уже собирался уходить, как тот сильно дёрнул за ногу, заставляя потерять равновесие.
Юнги упал на пол, неподалёку от Чимина. А Пак, не теряя своего ограниченного времени, сел на Мина, и начал отчаянно душить.
Но это продолжилось недолго. Выйдя из не слабой хватки Чимина, Юн быстро поднялся, в то время как Чимин не успел это сделать. Поднялся, и начал со всей дури пинать лежачего омегу, забыв о какой-либо жалости. Пинал так, как будто тот виновен во всех смертных грехах человечества.
Никто не понимал почему эти двое до сих пор вместе.
Никто не понимал, начиная от Тэхёна, заканчивая соседкой, которая часто была свидетелем попытки убить друг друга.
Почему сейчас тот человек, которого Чимин боготворит, так безжалостно выбивает ему рёбра? Почему те отношения, которые должны были стать успокоением для Мина, сейчас стали главной головной болью?
Чимин пытался укрыться от сильных ударов, и, в попытке спастись, пополз в сторону ванной, которая находилась прямо за спиной омеги.
Юнги наконец-то остановился. Глубоко дыша, начал наблюдать за дальнейшими действиями омеги.
А Чимин, найдя в себе силы, встал, мучаясь от болей в районе всего торса. Ноги не держали, ванная уже давно была запачкана кровью Чимина. И он всё же упал. Упал прямо под душем, кажется, теряя сознание.
Юнги этого не нужно было. Не нужно бессознательно лежащей туши в его доме, поэтому он пустил ледяную воду на омегу, в попытке привести того в чувства, не давая погрузиться в спасательную темноту. И ушёл, хлопнув дверью, в неизвестном направлении.
Впрочем, как и всегда...