Глава 1: Похищение
Сара
Я мечтала только о кровати и тишине. Университет выжал меня досуха: конспекты, семинар, кофе на голодный желудок — полный комплект. Я расплатилась с таксистом последними купюрами, вылезла на холод и... застыла.
У нашего подъезда стояли две чёрные, нагло блестящие машины. Такие обычно паркуют не у девятиэтажек с облупленной штукатуркой, а там, где швейцар открывает двери и на ковриках нет дыр. На мгновение мне показалось, что они перепутали адрес. Или реальность.
— Соседи разбогатели? — пробормотала я, сжимая сумку в руках.
Я пожала плечами и нырнула в подъезд. Меня накрыло запахом мужских духов — дорогих, спокойных, с каким-то тёплым древесным шлейфом.
Непривычно.
Обычно здесь пахнет сыростью, пылью и тем самым вечным «чем-то», что живёт в старых домах.
Я ткнула кнопку вызова нашего жалкого лифта. Двери с трудом сомкнулись, и кабина заскрипела.
— Давай, родной, не подведи, — шепчу лифту и себе. — У меня сегодня из приключений максимум лапша и сериал.
Лифт трясся и гудел, поднимаясь наверх. Я нервно теребила ремешок сумки, а тот сладковато-горький мужской аромат становился всё отчётливее — будто он преследовал меня, заполнял лёгкие, врезался в память.
На восьмом этаже двери разъехались, и я шагнула в коридор. Тишина. Только где-то внизу хлопнула дверь. Чем ближе я подходила к нашей квартире, тем сильнее ощущался этот запах — не духи, а присутствие. Что-то неправильное в нём было, тревожное.
Сердце заколотилось. Я вставила ключ, дверь оказалась не заперта.
— Мама? — позвала я, входя.
Ответа не последовало. Только странный шелест.
Я сделала пару шагов внутрь — и воздух ударил в лицо: смесь дорогих ароматов, табака и... чего-то железного, будто крови.
— Мам! — громче крикнула я, бросившись к гостиной.
И замерла.
Там, в центре комнаты, стояла мама. Вернее, её держали — двое мужчин в дорогих костюмах, с оружием в руках. Её руки были связаны, волосы растрёпаны, на лице — синяки и кровоподтёки. Она плакала, захлёбывалась, и это зрелище вонзилось в меня, как нож.
Ещё один мужчина стоял рядом, положив ладонь на спинку дивана, как хозяин, наблюдающий за чужим отчаянием. Его костюм сидел идеально, часы сверкали при свете лампы, а в глазах — холод, равнодушие.
— Мам... — выдохнула я, но горло пересохло так, что звук сорвался с губ хрипом.Её взгляд метнулся ко мне — полный ужаса.
— Сара, беги! — выкрикнула она, отчаянно, срывая голос.
В тот же миг один из мужчин резко ударил её прикладом по плечу. Хлопок, стон, и мама согнулась, как тряпичная кукла.
— Ни шагу, — раздалось из глубины комнаты. Я вздрогнула и замерла, чувствуя, как кровь уходит из лица.
Мои ноги будто вросли в пол. Я смотрела на этого человека — спокойного, ледяного, безжалостного — и понимала: случайности тут нет. Они пришли именно за нами.
— Что... что вам нужно? — спросила я, задыхаясь от собственного голоса, который предательски дрожал. Казалось, каждое слово отнимает последние силы.
— Ты! — рявкнул голос у меня за спиной.
Я резко обернулась — и мир качнулся.
В дверном косяке стоял мужчина. Высокий, почти до потолка, плечи широкие, как у стены. Чёрная рубашка натянута на мышцы, рукава закатаны, на поясе оружие. Он казался воплощением угрозы.
Карие глаза, густые брови.
Моя сумка с глухим стуком упала на пол, пальцы онемели. В груди что-то сорвалось вниз, холодной пустотой, а тело не слушалось.
Его взгляд скользнул по мне, как нож по коже — острый, оценивающий, безжалостный.
Он изучал меня с головы до ног.
Смотрел.
И смотрел.
Я сжалась, прижимая руки к себе, будто это могло защитить.
— Ты нам нужна, малышка, — он сделал шаг вперёд, и от этого движения сердце у меня ухнуло в пятки. — Надеюсь, я понятно выразился?
— Кто вы такие!? — крик сорвался сам. Я отступила, но сзади была стена — чужая грудь. Один из головорезов резко подтолкнул меня вперёд.
Я врезалась в широкоплечего, и он поймал меня. Я задыхалась, ощущая его силу, и каждое дыхание отдавалось болью в рёбрах.
— Осторожнее, девочка, — его голос был издёвкой, от которой меня затошнило. — Рано ещё тебе сломаться.
— Нет! — выкрикнула мама. — Не трогайте её! Заберите меня! Сделайте со мной всё, что хотите! Умоляю!
Я всхлипнула, в груди сжалось так, что не осталось воздуха.
Тот, что держал её на прицеле, даже не колеблясь, ударил маму ногой в бок. Она согнулась, из её рта вырвался стон, и у меня сердце оборвалось.
— Нет! — сорвалось с моих губ, и я рванулась к ней, но хватка высокого только усилилась. Его пальцы вонзились в мои плечи, как когти, не оставляя ни единого шанса на свободу. — Оставьте её! Не трогайте!
Его пальцы сомкнулись на моей челюсти, сдавливая её, словно тиски, заставляя поднять лицо. Я заскулила от боли, пытаясь вырваться, но он лишь усмехнулся и наклонился ближе. Его дыхание, пахнущее мятом обжигало кожу.
— Вот оно какое, отродье своего ублюдочного отца, — прошипел он, и в следующее мгновение густой, солоноватый плевок ударил меня в лицо, скатившись по щеке. — Такая же жалкая, как он.
Я замерла. Слёзы сами покатились по щекам, смешиваясь с его мерзкой слюной. В груди всё оборвалось, но я не могла даже закричать — только глухо застонала, пока его пальцы продолжали вгрызаться в мою челюсть.
— Урод, отпусти её! — закричала мама, захрипев от боли. Она дёрнулась, но тут же получила удар кулаком в живот. Её стон пронзил меня сильнее, чем мои собственные унижения.
— Заткни её, — лениво бросил мужчина, что стоял у дивана, словно всё происходящее было для него развлечением. Один из головорезов ударил маму ещё раз, и она рухнула на колени, с трудом удерживаясь.
— Смотри на меня, — зарычал широкоплечий, встряхнув моё лицо так, что зубы лязгнули. Его глаза горели холодным, болезненным удовольствием. — Ты даже не понимаешь, куда вляпалась, девчонка. Но очень скоро узнаешь. Я хорошо отыграюсь на тебе.
Он наклонился так близко, что его губы едва не коснулись моего уха.
— Ты расплатишься за грехи своего папаши. С процентами.
У меня перехватило дыхание. Я чувствовала, как сердце колотится, а тело — бессильно. Мама рыдала, молила, а мужчины в костюмах смотрели на меня, как на товар, который уже принадлежит им.
Широкоплечий резко дёрнул меня на себя, прижимая к своей груди, и обернулся к остальным.
— Уводим.
— Нет! — закричала мама, рванулась, но один из охранников вжал её обратно на диван, приставив ствол к виску.
— Мама! — закричала я, изо всех сил пытаясь вырваться, но хватка на предплечье только усилилась, боль прострелила висок.
— Тихо, — прорычал он, — или я прямо здесь вышибу ей мозги.
И я замолчала. Окаменела. Потому что знала: он не блефует.
— Шагай! — рявкнул он и резко подтолкнул меня вперёд. Я не удержала равновесия и с глухим шлепком рухнула на колени, ладони обожгло от удара о пол.
Его рука вцепилась в мои волосы — боль вспыхнула в черепе, будто кожу рвали клочьями. Я закричала, когда он дёрнул вверх, заставляя подняться. Мир плыл перед глазами, слёзы застилали всё.
— Сучка, я научу тебя быть покорной, — прошипел он, склонившись так близко, что его холодные глаза заполнили всё моё зрение. В них не было ни капли жалости.
Он рванул за волосы, и я едва поспевала за его шагами. Ноги заплетались, дыхание сбивалось в истеричные всхлипы. Я чувствовала себя куклой в руках чудовища.
— Отпусти! — сорвалось с моих губ, истошно, надрывно. — Помогите!!
Но тишина подъезда была мертва. Лишь за дверями послышался осторожный скрип — кто-то из соседей выглянул, но тут же спрятался обратно. Никто не выйдет. Никто не спасёт.
В голове гулом билась мысль: за что? кто они такие? почему говорят об отце, которого у меня нет? Но вопросов было слишком много, а воздух не помещался в лёгких.
Рука мужчины тянула сильнее, и я почувствовала, что ещё немного — и клок волос останется у него в ладони.
Лифт открылся с протяжным скрипом. Он втолкнул меня внутрь, не давая даже вдохнуть, и сразу ударил пальцем по кнопке первого этажа.
Двери лифта с гулом закрылись, отрезав меня от маминых криков. В груди всё сжалось, я захлёбывалась собственным дыханием. Его пальцы впивались в волосы, тянули кожу головы так сильно, что в глазах темнело.
— Пусти... пожалуйста... — прохрипела я, но получила только рывок в сторону.
— Заткнись, — процедил он. — Ты ещё слишком многого не поняла.
Лифт трясся, опуская нас вниз. Я видела своё отражение в тусклом зеркале на стене: распухшее лицо, слёзы, пряди волос, спутанные его рукой. Позади — двое головорезов, сжимавшие оружие так, будто это была часть их тел. Они не смотрели на меня. Для них я была не человеком — грузом.
Когда лифт открылся на первом этаже, меня снова дёрнули вперёд. Я споткнулась, едва не упала, но он держал крепко, как собаку на поводке.
На улице холодный воздух хлестнул в лицо, и я увидела у подъезда те самые чёрные машины. Стёкла тонированные, моторы работали, фары светили жёлтыми бликами на асфальт.
— Быстрее, — приказал он, и меня толкнули к ближайшей машине.
Дверца распахнулась, и я почувствовала, как сердце упало вниз: внутри пахло тем же ароматом, что и в подъезде.
— Садись, — голос его прозвучал у самого уха.
Я качнула головой, сделала шаг назад, но он тут же дёрнул меня за волосы, заставив согнуться.
— Я сказал - садись. Или я вернусь и прямо сейчас дострелю твою мамочку.
Мир рухнул. Меня втолкнули в салон, я упала на кожаное сиденье. Дверь захлопнулась за спиной с глухим звуком.
Я прижалась к двери, обхватив себя руками. Руки и ноги тряслись от ужаса. Я не знала, что делать. Единственным выходом казалось кричать — кричать так громко, чтобы кто-то услышал и спас меня.
Я дёрнула дверную ручку, но они уже успели заблокировать машину.
— Помогите! — закричала я, отчаянно колотя кулаком по стеклу. Тёмная тонировка скрывала меня от чужих глаз, и надежда таяла с каждой секундой. — Кто-нибудь, спасите!
Но меня никто не слышал.
Снаружи, у подъезда, мужчины в чёрном стояли плотной группой и о чём-то говорили. Высокий, тот самый, что командовал, говорил с ними серьёзным, резким голосом, после чего они разошлись по машинам.
Дверца с другой стороны открылась, и в салон опустилась тяжёлая тень. Он сел рядом, его массивное тело заполнило всё пространство, запах дорогого парфюма мгновенно накрыл меня с головой. Машина чуть просела под его весом, кожа сидений заскрипела.
Я вжалась в дверь, обняв себя руками сильнее.
— Сиди тихо, — сказал он. — И, может, эта поездка закончится без крови.
Впереди водитель завел машину, колёса медленно провернулись по асфальту. Фары прорезали тьму двора, машины одна за другой тронулись в сторону дороги.
Я судорожно втянула воздух. В груди стучало, будто сердце хотело вырваться наружу. Каждая клеточка тела кричала: бежать! Но я знала — выхода нет. Я окружена.
— Отпустите меня, — выдохнула я едва слышно.
— Заткнись! — рявкнул он так, что холод прошёл по моей спине. — Ни слова, ясно? Этот рот будешь открывать только тогда, когда я засуну в нее свой член, поняла, дрянь?!
Он сидел рядом, тяжёлый, как каменная глыба, и казалось, что даже воздух в тесном салоне подчиняется его дыханию. Тишина резала по нервам, пока вдруг не зазвонил телефон.
Он медленно вытащил аппарат из внутреннего кармана и приложил к уху.
— Да, — хрипло бросил он в трубку.
В салоне повисло гнетущее напряжение. Он слушал, глаза его при этом скользили по мне — сверху вниз, как будто я была не человеком, а вещью, которую он только что купил.
— У меня, — коротко бросил он в трубку. — Живая. Дрожит, как надо. — Его взгляд обжигал, и от этих слов у меня пересохло в горле.
На том конце что-то сказали. Он усмехнулся — коротко, зло.
— Не переживай. Я знаю, что с ней делать. Такая игрушка долго не выдержит.
Он снова слушал собеседника.
— Она? Да ты гонишь! Просто секси, как охота засунуть в нее свой член, аж трясет. А как представлю рожу папаши, когда он увидит порнуху с дочуркой... — он заржал, аж закатился.
— Меня чуть не стошнило от его слов. Я чуть не схватилась за грудь.
Неужели... он говорит обо мне? Но у меня нет отца — он давно умер. Скончался.
— Нет, я ещё не заглядывал под юбку. Ещё успею, — усмехнулся он. — Твою мать. Тебе обязательно знать, что у неё там!?
Я напряглась; волна паники прокатилась по телу. Я старалась не смотреть на него.
Внезапная хватка за локоть заставила меня вздрогнуть и закричать.
— Нет! — кричала я. — Отпусти!
Он подтянул меня к себе так близко, что я чувствовала его плечо.
— Сейчас пришлю тебе фото, — прохрипел он, выключил телефон и повернулся ко мне. Его рука схватила край моего серого платья и резко задрала его вверх.
— Нет! — вскрикнула я, попыталась опустить ткань, царапала его руку, но резкий удар по бедру вырвал из меня дикий крик. Удар был настолько сильным, что в голове на секунду зажглось белым.
— Нет? — прорычал он. — Как ты смеешь мне говорить «нет»? Подними это чёртово платье и покажи трусы! — голос повысился, глаза сверкнули.
Слёзы катились по щекам; я ещё не оправилась от удара.
— Подними! — потребовал он. Я промахнулась дыханием, со слезами едва приподняла ткань, открыв свои ноги и трусы.
— М-м-м, розовые... ты забавная штучка, — усмехнулся он, доставая телефон. Сделал несколько снимков. Я зажмурилась и пыталась не истерить.
— Почему розовые? — спросил он спустя мгновение.
— П-просто... — выдавила я, голос дрожал.
— Только не говори, что ты ещё девочка? — с интересом произнёс он.
— Я... я вас... я вас не понимаю, — прошептала я.
— Понимаешь ты меня отлично, — сказал он и провёл рукой по моей ноге. Я вздрогнула. — Я сделаю твою жизнь адом, малышка. Ты в руках Дамьена — ты словно живой труп.
Я медленно опустила платье. Его слова сначала отняли у меня дыхание, затем накрыли ещё большим страхом.
Он откинулся на спинку сиденья, закинул ногу на ногу так, будто в салоне не было ни моих рыданий, ни моего ужаса. Его пальцы лениво щёлкнули по экрану телефона, отправляя сделанные фото.
— Пусть посмотрят, — усмехнулся Дамьен, — какое сокровище досталось мне.