3
-Где твоя куртка?Лёша, ты же замерзнешь! - Дима как обычно включил мамочку, но Лёше было плевать. Он думал. Много думал. Позже ушел во вторую комнату в старой, развороченой квартире Грома и осел на пол.
Что происходит с Гречкиным?
Почему он так жалок? Лёша? Или Кирилл? Плевать, сейчас есть более важный вопрос: что делать с этим всем?!
У Гречкина ситуация похоже тоже не из лучших. Он не тот, за кем нужно ухаживать. Он не тот, о ком можно и нужно заботиться. Он тот, кто брызнул прекрасному созданию ядом в лицо. Он тот, кто создаёт проблемы.
Руки тёплые, спасибо Лёше. Голова начинает соображать, значит Лиза и в правду его простила. Только зачем? Брат рыжей девчушки его ненавидит, а может и нет. Кирилл запутался в этих идиотских играх разума. Нужно всё прояснить.
Тёмная куртка была зажата в руках, взгляд был прикован только к ней.
От кожанного изделия приятно исходило тепло макаровского тела и запаха ненавязчивого парфюма.
Вдыхает испарения, несмело улыбается, будто делает что-то непристойное, за чем его неприменно застукают.
Заваливается на диван в гостинной, шаркает дорогими кросовками по паркету, снимая их ногой об ногу и прижимает ближе куртку. Не видит преград, утыкается носом и забывается впервые за несколько недель сладким и манящим сном.
Его не мучают кошмары, не пугают бабайки, не кусают волчки, не воруют цигане. Он просто наслаждается запахом и возникшим образом Лёши. Голубые глаза, серо-рыжие веснушки, красная толстовка. Он улыбается, но через минуту толстовка превращается в чёрную; голубые глаза мутнеют и он не видит ничего, кроме слёз, а веснусчатые шёки блекнут на серьёзном и хмуром лице. Он протягивает Гречкину куртку, смызывая выступившие слёзы на глазах рукавом.
Блондин просыпается от того, что Макаров шепчеп "Помоги", но этот шепот разноситься по белокаменному особняку и теряется в просторах.
Кирилл всё так же держит в руках куртку, бросает изделие на диван и двигается к ванной. Хочется смыть с себя вчерашнее дерьмо, которое творилось на душе.
Принял ванну, вновь умылся под проточной водой, смазывая запотевшее зеркало рукой, оставляя на стеклянной поверхности разводы.
-Что ты со мной творишь?!- Кирилл ухмыляется вымученно, будто он не съездил на кладбище и поговорил с человеком, который выматывал душу и продолжает это делать, а тащил на своей спине 20кг картошки с базара.
В разбитом мозгу возникает плачущий силуэт Макарова, который просит о помощи. К чему это, он так и не разобрался, но не понял, как нашел телефон. Гречкин набирает заученный номер, который набирал раз за разом, стоя возле макаровской парадной.
В тот момент такое действо согревало, в дынный- злило. Пальцы не попадали по клавишам, руки тряслись, глаза видели сквозь мутную пелену.
В голове миллиард мыслей, а автоответчик сообщает о том, что телефон находится вне зоны доступа.
Кирилл в спешке натягивает серые спортивки на сырое тело, тихо матерясь, что ткань прилипает к коже, набрасывает фудболку и хватает куртку.
Боится, что опоздает.
Красная ламба мигает после разблокировки, брякает от захлопывающейся двери и рычит от заведённого автоматом двигателя.
Гречкин рассекает на высоких скоростях по городу, встревая в пробки на подъезде к ментовскому району. Именно так блондин прозвал это поселение.
Тут всё пропахло коррупцией, старым железом от служебных машин, серыми лицами, и кровью, которая лилась из под рук единственного мента, который уважал беззаконие и беспредел в случаях помощи следствию.
Гром ненавидел Гречкина, потому как этот поршивец всегда ошивается в элитных клубах, после чего с пьяными (и не только) орами заваливается в отрезвитель. Да и сам по себе человек из него никудышный.
Гречкин перепрыгивает через несколько ступеней, лихо взбираясь по лестницле к заветной квартире.
Он нажимает на звонок, который раздается по квартире, но не слышит и намёка на шаги.
Блондин дёргает дверь и она оказывается открытой.
Переступая через порог, слышится только тяжелое дыхание, хрипы, единичные всхлипы и капля напряжения в воздухе.
Макаров забился в угол, услышав громкие шаги, инстинктивно закрываясь руками. Побоялся, что вернулись.
-Макаров?-Кирилл в ступоре. Комната разгромлена, на руках и ногах Лёши огромные синяки. В доме никого.
Лёша не видит преград. Знает, что Гречкин хоть и мудак, но больнее уже не сделает.
Слегка пошатываясь на собственных ногах, он падает в объятия к блондину.
Нос в крови,фудболка тоже и не только Лёши, на скуле рана как от ножа, холодная кожа. Кирилл чувствует, как его фудболка намокает, а объятия становятся всё слабее.
-Помоги.
Подхватывая Макарова по пути лицом в пол, он прижимает его к себе и когда у Лёши всё-же отказывают ноги, Гречкин берёт его на руки.
Молчание, только сейчас они поняли ценность этого действия.
Позже разберутся.
-Кто это был? - с некой заботой спрашивает блондин, усаживаясь в авто и убирает волосы с макаровского лица, пока его состояние стабилизируется.
Потолок ламбы уже не кажется таким размытым, касания не такими холодными, а голова начинает вспоминать прошедшие два с половиной часа.
-Бывшие знакомые. В одном детском доме росли. -резко прикрывая глаза от накатывающего позыва тошноты из-за яркого света, проходившего сквозь лобовое стекло, отвечает Лёша, приваливаясь на подголовник.
-Чем же ты им так насолил?- интерес подогревался. Белобрысый пытается вникнуть.
-Неважно. И вообще, какого чёрта я тут делаю?-теперь интерес проявился у Макарова.
-Мы едем ко мне. Там тебя уж точно никто не достанет. - Улыбается блондин, а Лёша лишь натягивает свою куртку, которую недавно на него нацепил Гречкин.
- А что я Грому скажу? Что ты меня к себе из милосердия забрал?!- спокойно, но с каплей иронии выпаливает Лёша, отвернувшись к окну.
-Ну, считай, что 1/1.
-Ты точно идиот.
-Весь в тебя, дорогой.- последнее слово Макаровым воспринялось не с той точки зрения, с которой бы хотелось, поэтому щёки с синевато-красными гематомами по аллели ещё больше.
Кирилл заводит машину и они отъезжают от треклятой многоэтажки.