Мыслит, значит, существует

Между Гарри и его четырьмя спутниками, направлявшимися к башне Гриффиндора, разразился настоящий спор. Хотя правильнее будет сказать, что туда шел только Гарри, а остальные просто следовали за ним, каждый якобы по своим собственным делам.

Гермиона пыталась удержать его, но ее замысел не удался.

Дафна хотела посмотреть спектакль и на меньшее не соглашалась.

Невилл же просто воспользовался случаем, чтобы решить свои проблемы, а именно увериться, что Гарри не будет слишком сильно встряхивать Джинни. Но делал он это только потому, что, по его убеждениям, ученики Гриффиндора должны помогать друг другу...

Луна, если бы кто-то спросил ее, всего лишь поддалась общему настроению, правда, было совершенно невозможно сказать, правда это или нет.

— Извини, конечно, Гарри, – начала Гермиона, – но я не могу позволить тебе сделать это. Твои методы, может быть, и действенные, но все-таки слишком грубые. Не хочу, чтобы Невилл опять оказался в таком же плачевном состоянии, как недавно...

— Ну и? – спросил Гарри, замечая, как Невилл скрививился при этих словах.

— И я не скажу тебе пароль!

— Тем лучше для тебя, – ответил Поттер. – Ты мне не нужна...

— И Невилл тоже не скажет! – добавила Гермиона. – Так ведь, Невилл?

— Э-э... – заколебался Лонгботтом, только чтобы отомстить ей за сказанные ранее слова. – Да, сейчас Гермиона права. Извини, Гарри.

— Видишь? – гордо произнесла гриффиндорка, уверенная, что победа на ее стороне.

— Да, вижу... что Невилл забыл основное правило, – сказал Гарри, останавливаясь прямо перед портретом, за которым скрывалась гостиная Гриффиндора. – И ты тоже, Гермиона...

— Какое основное правило? – одновременно спросили те.

— Правило, которое гласит следующее: «Я знаю всё». Индюк.

— Верно, – кивнула Полная дама, открывая проход.

***

Явление такой странной компании не прошло незамеченным. Конечно, Гермиона и Невилл были своими, Гарри – Избранным, к тому же уже бывал здесь, и никто не смел его упрекнуть в этом, ну а Луна считалась совершенно безобидным существом (по крайней мере, по мнению гриффиндорцев).

Проблема была только в Дафне, а скорее в том факте, что она – слизеринка.

— Кто здесь? – немедленно возмутился Рональд Уизли, гневно глядя на Дафну. – Ты – слизеринка, тебе нечего здесь делать! Два рейвенкловца и то уже многовато, так что я говорю «нет»! Вон отсюда!

— Спокойствие, номер шесть, – презрительно процедил Гарри. – Не паникуй... Мы ведь пришли сюда не для того, чтобы обидеть твою маленькую сестренку...

Рыжий растерянно и испытывающе посмотрел на Гермиону, та просто кивнула. В это время Гарри заметил свою жертву, сидевшую в кресле у камине и писавшую что-то в маленькой черной книжке.

Пергаменты с домашними заданиями лежали в стороне, значит, либо малышка Уизли решила подражать ему во всем, либо у нее тоже есть свой личный дневник. Потенциальный неисчерпаемый источник информации...

Прекрасно.

Цель есть, угол атаки найден. Время приводить смертный приговор в исполнение.

— Моя дорогая Джиневра, что ты делаешь в такой прекрасный вечер? – спросил Гарри, выхватывая дневник из рук мгновенно побледневшей девочки. – Надеюсь, что ты не ругаешь меня последними словами в этой тетрадке... Посмотрим, что же там написано... Ничего? Странно!

— Нет! – воскликнула Джинни. – Отдай, прошу!

— Не трогай мою сестру! – вмешался Рональд, с гневным воплем приближаясь к Гарри.

— Петрификус Тоталус, – бросила Дафна, без малейших усилий устранив брата мелкой Уизли.

— Отличная работа, Дафна, – сказал Гарри.

— Приятно, что ты заметил, – ответила та.

— Ладно, вернемся к наши баранам... Точнее будет сказать: вернемся к нашим мертвым петухам... Любишь мучить животных, Джиневра?

Девочка резко покачала головой, отрицая, но все более бледный оттенок лица говорил не в ее пользу. Если у Гарри и оставались еще какие-то сомнения, то сейчас они полностью рассеялись.

Странным было то, что в выражении лица гриффиндорки он читал абсолютно противоречивую информацию. Казалось, что она была напугана, чувствовала себя виноватой, загнанным в ловушку зверем (что было нормальным в ее положении). Но в тоже время на ее лице можно было прочитать облегчение, а глаза будто умоляли о чем-то...

— Да, – продолжил Гарри, – я понимаю, что ты не должна ни о чем помнить. Жаль, конечно, но с другой стороны есть в этом что-то забавное... Знаешь, наслаждаться опьянением от власти над жизнью и смертью, чувствовать кровь, бегущую по чужим венам, и решить наконец прервать чью-то жизнь... Предполагаю, что после этого должны остаться какие-то следы – кровь или перья... А может, и то, и другое?

— О чем ты?.. – начала Джиневра, выбитая из колеи его словами. Казалось, силы ее почти оставили.

— А знаешь, что хуже всего для тебя во всей этой истории? – прервал ее Гарри. – То, что ты всего лишь пешка, так что никакой Азкабан тебе не грозит... Зато ты сможешь оценить свободу, живя как маггл, потому что тебе навсегда запретят пользоваться магией. Для чистокровной волшебницы – это намного хуже, чем смерть, не так ли?

— Но Том... сказал, что это не моя ошибка, – сквозь рыдания пробормотала она. – Он сказал, что я ни при чем... Сказал...

— Том? Не знаю никакого Тома. В любом случае, не думаю, что он находится в Хогвартсе. Кто такой Том? – наседал на девушку Гарри.

— Том – это... человек... Он ни при чем, – стала отрицать Джинни, но собственные глаза предали ее, уставившись на дневник в руке Гарри.

— Т. М. Реддл... Этот Том? Том Реддл? Кажется, я понял. Теперь можешь прекратить плакать, Джиневра. Я нашел настоящего виновника. Совершенно! С прискорбием вынужден сообщить тебе, что ты была заколдована и именно ты виновата в последних событиях... Не буду тебя поздравлять, сама ты это сделаешь намного лучше. Криви и мисс Моль вполне это заслужили. Хорошая новость – этот кошмар почти закончился. Плохая новость – ты должна будешь кучу времени убить на то, чтобы объяснить всем, что произошло. В частности, как именно ты нашла дневник и попала под его чары, околдовывающие людей...

Гарри развернулся и направился к выходу. Гермиона и Невилл сразу же подошли к плачущей девочке, чтобы поддержать и утешить. Луна и Дафна решили последовать за Гарри, не горя желанием на собственной шкуре узнать, какую реакцию вызовет это представление у гриффиндорцев.

Однако возле самого выхода Поттер остановился.

— И не стоит бросать на меня такие злые взгляды, близнецы, – сказал он не поворачиваясь. – Это для ее же блага, поверьте... Она еще поблагодарит меня позже, как и вы, впрочем...

И после этих слов Гарри продолжил свой путь.

***

— Хорошо, теперь нужно найти василиска, – как только они вышли из гостиной львят, заявил Гарри.

— Ты действительно хочешь умереть? – недоверчиво спросила Дафна.

— Нет, у меня есть петух, – объяснил он.

— Я думала, номер семь убила их всех...

— Нет, – возразил Гарри. – Она убила петухов Хагрида, но не моего!

— И с каких это пор у тебя есть собственный петух?

— С тех пор, как я узнал, что по замку ползает василиск. Я сходил к Хагриду, потому что услышал, что они у него есть, точнее были: тогда я и обнаружил, что все они убиты. Он требовал у начальства разрешения купить новых, но с нашей бюрократией его попросили подождать... И тогда я решил купить себе одного самостоятельно, потом подарил его Хагриду и попросил спрятать, пока несчастное животное не повторило судьбу своих товарищей...

— Не глупо, – одобрила Дафна.

— Когда ты это говоришь про меня, выходит плеоназм*... Все и так знают, что я умен, так что не стоит преувеличивать...

— Ненавижу тебя, – проворчала слизеринка.

— Благодарю.

***

Гарри сразу направился к профессору Флитвику, чтобы отдать дневник. К тому же следовало еще объяснить сначала профессору по чарам как декану факультета Рейвенкло, а потом и директору, как именно удалось заполучить его.

Выслушивая длинную лекцию Дамблдора о необходимости делать то, что "нам кажется справедливым", Поттер успел сотню раз спросить себя, не лучше ли было позволить номеру семь убить всех.

Наконец, он покинул кабинет директора, взяв с того обещание добавить факультету Рейвенкло сто баллов и вручить лично Гарри табличку за заслуги перед школой в зале Славы.

Одним прекрасным вечером, когда Гарри вытянулся на диване в гостиной и закрыл глаза, собираясь подремать, его отдых прервала неугомонная Луна.

— Этим вечером не мешаем людям работать, а, Гарри?

— Извини, Луна, но, если хочешь, ты можешь сделать это сама... – зевнул второкурсник.

— Без тебя не так смешно, – призналась девушка, после чего уселась рядом. – Гарри?

— Да?

— Как ты на самом деле узнал про василиска?

— Я его услышал, – ответил Гарри. – Более того, я его понял... За несколько месяцев до возвращения в Хогвартс я узнал, что обладаю даром разговаривать со змеями. Я сразу же сообразил, что это была змея... Я не ходил к Хагриду, просто встретил его, когда тот нес в руках мертвых петухов. И он мне все объяснил. Об остальном догадаться было нетрудно...

— Но почему ты ничего не сказал другим?

— Думаю, тебя не сильно удивит мое знание серпентарго. К сожалению, для большинства волшебников все не так просто...

Луна грустным взглядом окинула лежащего мальчика, позволяя тишине установиться в гостиной. Минуты шли, пока наконец Гарри не решил, что пора ложиться спать.

— Гарри? – позвала Луна.

— Да? – не оборачиваясь, откликнулся тот.

— Ты больше не один...

— Знаю, Луна, – развернувшись в ее сторону, согласился Гарри, – знаю.

__________________________________________________________________________________

*Плеоназм - оборот речи, в котором без надобности повторяются слова, частично или полностью совпадающие по значениям (напр, человек двадцать людей) или такие, в которых значение одного слова уже входит в состав другого (напр, своя автобиография, патриот Родины, коллега по работе).