Мой безумец.

[Повествование от лица Рикошета.] Как я взволнован! Этот день я провёл в компании моей любви, моей сахарной девочки Пайпер. Как она прекрасна... Её волосы — золотое поле пшеницы, переливающееся от дуновений ветерка и характерно шуршащее, когда шёлк распущен во всю длину, отдыхая от сплетённых кос или пучков. Её ресницы как что-то невообразимо шикарное, данное по природе. Многие девушки говорят, что у парней ресницы красивее и пышнее. Моя плюшка относилась к таким, хотя я сотню раз говорил ей, что прекраснее этих ресничек и её обладательницы нет никого на этом свете. Глаза, небесно-голубые, бездонные, как бесконечно уходящий вглубь океан. Я часто не мог оторвать глаз от этих круглешков. А она лишь хихикала и отводила взгляд. Пайп не считала меня своим партнёром. Максимум, кем она меня называла — Рикошетик, защитник. Но я не привык опускать руки и всеми силами добивался большего. Я безумно люблю её. Я хочу провести с этой особой всю жизнь, пока не заржавею! Наша дружба тянулась до последнего, до момента Х, когда в один из дней я не решился признаться моей Пайпер в любви. Оставшись после захвата кристаллов на выходе из арены, я взял уходящую девушку за руку, на что она повернулась ко мне, улыбаясь и вопросительно вскинув свои бровки. Я на миг выпал из реальности от этого взгляда. Такой нежный, проницательный, манящий к себе как к запретной в детстве сладости. Её духи, врезавшиеся в мои обанятельные датчики, были слаще всякой выпечки, которую она волшебно готовила. Меня вытянул её приятный голосок, который спрашивал меня, как я себя чувствую, что со мной. Я зажмурил глаз и помотал головой, вновь смотря на принцессу. *** [Flashback] Братья вновь ссорились : один стоял лицом к окну, сурово смотря на ситуацию за окном из-под шляпы и грозно упирая в подоконник руки, готовые раскрошить его в пыль под натиском железных ладоней. Второй спокойно сидел за столом, повернувшись к стоящему у окна боком. Руки его, согнутые в локтях, утычены в столешницу, а пальцы сцепленны в замок. Глаз прикрыт, иногда подёргиваясь. Рико не может доказать Рикошету, что шансов с девушкой у него нет, ведь первый уже потерпел крах и хотел уберечь от настигающей обиды и боли брата. — Ты пойми, я лишь хочу помочь, Рикошет. — Говорил сидящий, приоткрыв глаз и переведя зрачок на собеседника. Нижняя заслонка, по-человеческой анатомии — веко, подёргивалась, ибо нервы обладателя были на пределе. Он сдерживал себя, чтобы не прописать брату за тупость. Тупость, о которой тот будет жалеть. Рикошет не желал и слушать эти дурацкие фразы. Он влюблён. И только ему решать, что ему делать и как поступить. —Если хочешь помочь, просто заткнись и не мешай мне. Если у тебя не получилось, с чего ты взял, что не получится у меня? — Грубо отрезал старший брат, повернув голову и взглянув на Рико через плечо. Дабы не затягивать спор, младший также преспокойно, как до этого сидел, поднялся и собрался уйти в свою комнату, но остановился в проходе, взявшись за косяк рукой и взглянув на влюблённого бедолагу. — Не говори потом, что я тебя не предупреждал. — И силуэт Рико скрылся в темноте коридора, а после и в собственной комнате. Рикошет вернулся к пейзажу. Дождливый вид Старр Парка. Скоро туда прибудет ещё какой-то робот и будет развлекать народ трюками и авариями, в последствии потеряет из-за этого нормальный голос и желтизну глаза. А Рикошет думал, как выкрутиться из трудностей отношений, смотря на серую улицу, исполосованную косым дождём и изредка ослеплённую молнией, с треском рассеивающейся в пустоте. *** [Повествование от лица автора.] Уверенный в себе, Рикошет осмелился сказать то, что так долго таил внутри : — Милая. Милейшая, прекрасная Пайпер! — Начал он, подойдя к даме поближе, снова утонув в её глазках. Девушка смотрела на него в недоумении, уже предполагая, что от неё хотят, ведь после неудачи Рико прошло всего лишь пару недель. — Я не знал как сказать тебе это, дорогая, но я без ума люблю тебя! Я не представляю без тебя моё дальнейшее существование! Примешь ли ты мою любовь, ответишь ли взаимностью, сахарная девочка? А девочка стояла, боясь отвечать. Голубое платье с белыми оборками развевалось на ветерочке, как и шелковистые лоскутки волос. Она несколько раз хлопнула ресничками, неловко убирая прядь волос за ушко, на котором только сейчас роботу довелось увидеть розовый крестик, полученный Пайпер от её возлюбленной. Рикошет не из глупых и уже стал отпускать прелестную ручку блондинки из своей железной лапы, пусто и безразлично, потеряв всякие блики, смотря на лицо прекрасной Пайп. — Прости меня, защитник. Я не могу ответить тебе взаимностью. Я нашла любовь всей своей жизни и не горю желанием оставлять её. Я не хочу тебя ранить, но... — Она хотела оставить дружеские отношения, но Рикошета уже и след простыл. Лишь где-то вдалеке слышались тяжёлые удаляющиеся шаги опустошённого робота, потерявшего тот самый смысл дальнейшего существования. Солнце, уходящее за горизонт лишь усугубляло состояние старшего стрелка. Уходит солнце - приходит ночь. Тёмная, глубокая, страшащая своей тьмой и неизвестностью. Звёздное небо потеряло всякий интерес для робота, монотонно шагающего домой, где в беспокойстве сидит его брат. Единственный, кому Рикошет был действительно дорог и нужен. Как он мог тогда нагрубить ему? Как он мог попытаться променять его на ту, которая так долго мучила наивно влюблённого Рикошета? Подумав о Рико, тот ускорил шаг и уже после пары десятков минут ходьбы стоял на пороге дома, звоня в дверь, потому что ключи благополучно были забыты на тумбе. Дверь открылась почти моментально. Брат ждал блудного родственника, как верные девушки ждут парней из армии или того хуже — с войны. Морально измученный Рикошет виновато смотрел на стоящего в доме, пытаясь скрыть стыд и позор за шляпой и повязкой на шее, нервозно складывая и перетирая руки на торсе. Рико отошёл от прохода, предоставляя Рикошету возможность войти. И только сейчас старший понял, что единственный, кто ни при каких обстоятельствах не бросит такого с виду отважного и сурового бойца, но такого же ранимого и чувствительного робота — это его брат. И он незаменим. Закрылась за спиной дверь, а бедолагу, сдерживающего скупую маслянистую слезу, повернул к себе Рико, с глубоким сожалением смотрящим на скрюченный в досаде глаз Рикошета, который, издав звук шмыгания, зажмурил глаз и кинулся в родные объятия брата, который сам раскинул руки, заключая старшего в свои охваты. — Я придурок, Рико. Я конченый придурок. — убивал старший младшего такими фразами. Рико никогда не допускал такого отношения брата к самому себе. Но он облажался, допустив то, что Рикошету плохо, что Рико не успел сберечь его. Хотя вины его тут нет, он корил именно себя и никого другого. Ни Пайпер, ни Биби. Себя и только себя. — Не говори так. Слышишь? Никогда больше не смей это говорить. — Последовала пауза. Тишину тёмного дома, освещаемого лишь лампочками на кухонной гарнитуре, рассекали редкие всхлипы робота. За окном была непроглядная тьма. Будет дождь. Дождь, который смоет всю грязь на дорогах. Который смоет все обиды и боль. Потом, в конце концов, выглянет солнце из-за чернющих, как смола, туч. Однажды и в жизни братьев, сейчас стоящих посреди тьмы прихожей, появятся их лучи солнца, развеющих мглу и станущих причиной пробуждения давно забытых чувств, которые, на этот раз, не обернутся чужой серьгой в ушке дамы небесной красоты

1159 слов.