глава 12
Чонгук
Во владениях Неда Миллера, спрятанных в горах рядом с извилистой узкой грунтовой дорогой, царит зловещая тишина.
Дорога сюда заняла больше времени, чем я ожидал. Где-то на полпути серый седан, который следовал за мной от самого кампуса, все еще держался на хвосте. Это не могла быть хоккейная зайка - ни одна из них не хотела бы так сильно оседлать мой член.
После нескольких лишних поворотов и почти заблудившись, я наконец-то оторвался.
Это уже точно не паранойя. Кто-то следит за мной. И, кажется, с самого начала семестра.
Это точно не мой отец. У него есть дела поважнее, и он скорее наймет кого-нибудь следить за мной, чем станет делать это сам. За мной явно кто-то наблюдает, и мне нужно выяснить, кто и почему, пока меня не связали с несколькими трупами. Или с Лалисой. Я не позволю ей страдать еще больше.
Морозный воздух обжигает кожу, когда я открываю дверь машины, пряча лицо под маской. На одном бедре - охотничий нож, а на другом - кобура с пистолетом. Под флисовой кофтой чешется грудь: имя моего маленького демона, вырезанное на моей коже, начинает заживать. ЛАЛИСА. Я надеюсь, что шрам с ее именем останется со мной навсегда.
Снежные хлопья лениво падают по спирали с белого неба, заглушая все остальные цвета, делая мир холодным и монохромным. Здесь, в горах, другая планета. В Даймонде воздух все еще достаточно теплый для свитеров и толстовок.
Хруст моих ботинок по тонкому слою снега - единственный звук, когда я приближаюсь к двухэтажному ветхому фермерскому дому с сараем неподалеку и курятником на заднем дворе.
Лалиса ни словом не обмолвилась мне о своих планах, и я бы не узнал, что она здесь, если бы не отслеживал ее телефон. Она выключила его на полпути, вспомнив, что сигнал сотового телефона может указать на ее присутствие в районе, где Нед Миллер и Брэндон Уильямс окажутся убитыми. К счастью, я знал, что есть только одно место, куда она могла направиться.
Ну и где же она, блядь?
Перчатки защищают мои руки от ледяного ветра и не дают оставить отпечатки, пока я обхожу дом, прижимаясь к окнам, чтобы заглянуть внутрь, и прислушиваюсь к звукам возможной стычки.
Ничего. Единственный признак жизни внутри - горящие дрова в камине и дым, выходящий из трубы.
По позвоночнику пробегает холодок, и я оборачиваюсь. Но снаружи со мной никого нет. Никаких признаков Лалисы или мужчин, которых она пришла убить.
Не стоило ей, блядь, подниматься сюда одной. Может, она и справилась с Крейгом на карнавале, когда он был пьян в стельку и не подозревал, что работник карнавала в маске действительно может причинить ему вред, но устраивать засаду на двух взрослых мужчин посреди глуши - это уже игра в совсем другой лиге.
В курятнике темно, высокий покосившийся забор окружает маленький птичник, защищая уязвимых птиц от ночных хищников, но этим местом не пользовались уже много лет.
Это не дом - это убежище.
В темноте я замечаю углубления в снегу. При ближайшем рассмотрении я понимаю, что это определенно следы.
Я не эксперт, и в темноте, когда снег продолжает падать, разобрать их практически невозможно, но они точно не принадлежат ни оленю, ни человеку. В лучшем случае это отпечатки лап собаки, а может, койота. В худшем - медведя.
У меня сжимается грудь.Лиса. Где она, черт возьми? Разве она не понимает, что не должна разгуливать по территории какого-то психа, не предупредив никого, куда направляется?
Если эти ублюдки думают, что тронут ее хоть пальцем, я оторву им руки от тел, прежде чем запихнуть их им в глотки.
Я больше не пытаюсь красться - спешу мимо дома, мимо переднего крыльца с почти провалившейся крышей, к темному, безмолвному сараю.
Когда я заглядываю в окно, внутри так темно, что я почти ничего не вижу.
Тени медленно начинают приобретать очертания. Олень, свисающий со стропил головой вниз. Ведро на полу, рядом сливное отверстие для смывания крови. На верстаке лежит длинный нож, перчатки и кости.
В центре помещения мелькает движение, за которым следует крик...
На деревянном стуле, который на два размера мал для него, обмяк мужчина, руки которого безвольно свисают. Откуда-то сочится кровь, образуя лужу на бетонном полу под ним.
Кто он - Нед или Брэндон?
Некто в белом платье и неоново-розовой маске, близнеце моей собственной, держит в руках окровавленный нож.
Моя грудь вздымается от гордости, а под маской появляется широкая улыбка. Мой маленький демон.
Мужчина в кресле вопит:
— Кто ты?
— Ты знаешь, кто я, Нед. Ты знаешь, почему это происходит. А теперь я буду отрезать тебе пальцы на руках и ногах один за другим, если ты не скажешь мне то, что я хочу знать. Где, блядь, Брэндон? — Ее холодное требование заставляет мое сердце бешено колотиться.
Значит, Брэндона здесь нет. Крейг сообщил ей ложную информацию, или Брэндону удалось сбежать до того, как она добралась сюда?
Мои руки сжимаются в кулаки. Этого не должно было случиться. Мы должны были найти их обоих здесь, убить и найти последнего мужчину, который причинил ей боль той ночью. Мужчину, который убил ее подругу.
Теперь Брэндон пропал, и черт его знает, куда он отправился. Кто знает, найдем ли мы теперь кого-нибудь из них.
Нед издает жалобный стон. Он даже не может встретить свою судьбу как мужчина, потому что он не мужчина. Он меньше, чем человек.
Он отброс.
— Я не знаю!
— Он был здесь. — Лалиса расхаживает перед ним, а ее розовая маска и белое платье выглядят неуместно. Жутковато. — Так где же он, блядь, сейчас? Ты знаешь.
Нед с огромным усилием качает головой, по его лицу текут слезы и сопли. Она накачала его наркотиками? Или он потерял достаточно крови, чтобы так ослабеть и с трудом двигаться? Мне нравится, что она сделала его таким чертовски беспомощным еще до того, как я появился. Может быть, она была права - может быть, я действительно ей не нужен.
Может быть, я недооценил ее.
— Нет, — хнычет он. — Нет, я не знаю, клянусь. Я не сделал ничего плохого!
Она усмехается.
— Так ты не насиловал двух несовершеннолетних девочек?
Он напрягается, и слезы начинают течь ручьем.
— Я этого не делал! Я бы никому не причинил вреда.
— Они всегда отрицают это. — Лиса качает головой. — Некоторые уносят свои мерзкие секреты с собой в могилу. Но я знаю твои секреты, Нед. И тебе это с рук не сойдет.
Рыдания сотрясают его плечи, и он изо всех сил пытается продолжать качать головой.
— Я не прикасался ни к одной из них.
Ни к одной из них. Мои челюсти сжимаются. Он все еще отрицает это, но уже сам себя уличил.
Лалиса перестает вышагивать, сосредоточившись на его лице с обвисшими щеками, расплывшимися, как свечной воск.
На хищнике, которому всю жизнь сходили с рук его преступления.
— Сколько было девушек, Нед?
— Я не... — Его протест замирает на губах, когда Лиса вонзает нож в его бедро и выдергивает его, в то время как его крики едва не разрушают ветхий сарай, а кровь просачивается сквозь его потертые джинсы.
Устрашающе спокойная, она продолжает мерить шагами пространство, пока он корчится, а его кровь капает с ее ножа, смешиваясь с пятнами крови всех животных, которых он когда-либо забивал здесь.
— Я знаю, что это сделал ты. Я была одной из них.
Его обвисшее, обветренное лицо стало мертвенно-бледным. Он быстро теряет кровь и долго не сможет оставаться в сознании. Но она поступила умно - колола, а не резала. Из-за перерезанной артерии он истек бы кровью за считанные минуты. А колотая рана вызовет внутреннее кровотечение. Смерть более медленная, мучительная. У нее будет время вытянуть из него правду в его последние минуты. Заставить его почувствовать хотя бы часть тех страданий, которые он причинил каждой из своих жертв.
— Это последний раз, когда я вежливо прошу тебя сказать мне, где Брэндон. —Лалиса проводит кончиком ножа по костяшкам его пальцев. — Что ты выбираешь: сохранить свой палец или свои секреты?
Из его глаз снова текут слезы, и его всхлипы снова наполняют сарай. Такой жалкий и приводящий в бешенство, что мне хочется вырвать ему язык.
— Пожалуйста...
Она опускает нож, крики Неда эхом отражаются от стен и заглушают звук отсекаемой кости, когда палец ударяется об пол.
Пока он продолжает кричать, Лиса вздыхает.
— Все могло бы закончиться гораздо быстрее для тебя, Нед. Тебе не пришлось бы так страдать, если бы ты просто сказал мне нужную информацию.
Он тяжело дышит, почти зарабатывая гипервентиляцию, но когда продолжает молчать,Лалиса снова заносит нож.
— Франклин! — визжит Нед, а его глаза становятся круглыми и дикими. — Он во Франклине!
Лалиса немного опускает нож, но все еще держит его поднятым над плечом.
— В Массачусетсе?
— Род-Айленд, — хрипит Нед. — Он... он сказал, что в городе ему будет легче спрятаться.
Нед тяжело дышит, грудь вздымается, так как из-за потери крови он с трудом держится в вертикальном положении.
Мои руки едва не рвут перчатки, когда я сжимаю кулаки. Этот ублюдок сбежал. Нам будет чертовски трудно найти его в городе, полном людей.
Лиса молча смотрит на Неда, решая, стоит ли ему верить.
— Назови мне имя другого мужчины, который был там той ночью. Того, кто был в соседней комнате. Который убил девушку, с которой я была.
Глаза Неда наполняются паникой.
— Я не знаю! Клянусь!
Она цокает, качая головой, и поворачивается к нему спиной.
— Очень жаль.
Она уходит, чтобы дать ему медленно истечь кровью? Или чтобы найти другое оружие? Что-то более забавное, чем нож, чтобы прикончить его.
Прежде чем я успеваю понять, что она задумала, Нед из последних сил поднимается на ноги и хватает с верстака мясницкий тесак.
Мое сердце падает на землю.
— Нет!
Их взгляды устремляются к окну, замечая меня.Лалиса оборачивается как раз вовремя, чтобы заметить приближающегося к ней Неда с занесенным в воздух тесаком.
Он, блядь, притворялся. Он и близко не был таким слабым и побежденным, как позволял ей думать.
Я мчусь вокруг дома к единственной двери, ведущей в это проклятое место смерти и разложения. Звук моих шагов тонет в грохоте, пульсирующем в ушах.
Внутри, сквозь ветхие деревянные стены, кричит Лиса.
Нет. Нет, нет, нет. Он не должен добраться до нее. Не должен поднять на нее свой тесак или...
Как только дверь оказывается в поле зрения, я бегу быстрее, чем когда-либо в своей гребаной жизни.
Пять футов, четыре фута, три, два...
Сильный удар, и острое лезвие пробивает деревянную дверь, останавливая меня на полпути.
Гребаный тесак.
Я врезаюсь в дверь, чуть не срывая ее с петель.
Лиса лежит на полу, отползая от ковыляющего к ней Неда, маска снята, глаза круглые от страха.
Мой маленький демон, который не боится ничего.
В ужасе.
Ее маска валяется в другом конце комнаты. Как и ее нож. Должно быть, он выбил оружие у нее из рук, когда она закричала.
— Стой. — Несмотря на страх и адреналин, бегущий по моим венам, пистолет я держу твердо.
Нед поворачивается, и на его уродливом лице появляется оскал. Но он не жилец. Даже если ему удастся убить нас обоих, его раны - это тикающие часы. Но он сделает все возможное, чтобы забрать нас с собой.
Он делает единственный шатающийся шаг ко мне, прежде чем я нажимаю на курок.
Секунду я сомневаюсь, что выстрелил в него, несмотря на пронзительный звон в ушах. Пока он не прижимает руку к кровоточащей ране в животе. А пуля застряла в расщепленном дереве позади него.
Он издает пронзительный вопль, леденящий кровь крик умирающего животного, и падает на колени.
Я пробегаю мимо него и приседаю рядом с Лалисой, осматривая ее на предмет травм.
— Все хорошо. Теперь ты в безопасности. — Я обхватываю ее лицо руками, пока по ее щекам текут слезы, и шепчу ей те слова, которые хотел бы, чтобы кто-нибудь сказал мне после побоев отца, после насилия его подружки, после смерти моей матери. — Я здесь. Ты такая чертовски храбрая. Сильная. Прекрасная. Я так горжусь тобой. Ты не позволишь ему остановить себя. Он - ничто, а ты - все.
Она кивает, глаза сияют. Я помогаю ей подняться на ноги, и она прихрамывает, когда я веду ее к двери. Этот ублюдок причинил ей боль. Я заставлю его страдать как можно сильнее в его последние минуты.
— Подожди меня в моей машине. Заведи ее, погрейся. Я подойду проверить тебя через минуту, как только он умрет.
Как только подталкиваю ее к двери, я оборачиваюсь к Неду, который истекает кровью на полу. Возможно, я уже опоздал. Он то теряет сознание, то оживает, не переставая кричать от накатывающих на него волн боли.
Лиса проносится мимо меня, а ее черно-красные волосы развеваются у нее за спиной. Тесак для мяса поднят высоко в воздух.
— Скажи мне, что тебе это нравится, Нед.
Его крик обрывается, когда она опускает тесак ему на шею.
За тяжелым ударом следует тошнотворный, глухой шорох, когда его голова медленно катится, пока не останавливается.
Над его телом тяжело вздымается грудь Лалисы , а в ее руке безвольно свисает мясной тесак, с которого капает его кровь.
Проходит несколько секунд тишины, прежде чем она поворачивается ко мне, и мгновение я готовлюсь к тому, что следующим она набросится на меня с ножом для разделки мяса.
Пока она не роняет его и не бросается ко мне, обвивая руками мою шею, а я поднимаю ее и сжимаю. Она такая мягкая и теплая в моих руках, но в то же время сильная. Храбрая, волевая и безумная. Я одержим каждой ее сумасшедшей частичкой.
— Спасибо, — шепчет она мне в шею.
Я прижимаю ее к себе так сильно, как только могу, не желая больше никогда отпускать.
Это было слишком близко. Слишком, слишком, блядь, близко. Я чуть не потерял ее, и никогда в жизни я не боялся ничего так сильно.
— Ради тебя все, что угодно.
Когда она наконец отстраняется от меня, ее брови хмурятся, и она шлепает меня по руке.
— Какого черта ты вообще здесь делаешь?
— Спасаю твою задницу. И помогаю избавиться от тела. — Я киваю на мертвеца у ее ног. — Я хочу участвовать.
Она с грохотом бросает окровавленный тесак на верстак.
— Участвовать в чем?
— В том, чтобы найти остальных. И заставить их заплатить.
Она закатывает глаза.
— Я уже говорила...
— Тебя чуть не убили. — Мой резкий тон заставляет ее замолчать. — Очевидно, я тебе нужен.
Она скрещивает руки на груди, прикусывает губу, обдумывая это. Впервые она не протестует. Она знает, что я прав. Она бы умерла сегодня ночью, если бы не я. Если бы я не выследил ее, если бы не защитил, она была бы мертва. Она не может сделать это одна, да и не должна.
— Я больше не позволю тебе делать это в одиночку. — Я сокращаю расстояние между нами и кладу руки ей на бедра. Она вынуждена поднять голову, чтобы встретиться со мной взглядом. — Ты нашла своего дьявола, маленький демон. Ты нашла черное сердце, которое соответствует твоему. Нам больше не нужно разжигать костры в одиночку. Мы можем сжечь все дотла вместе.
Ее глаза мерцают, и я смахиваю слезу, которая стекает по ее щеке.
— Мы в этом вместе. Теперь ты и я.
— Вместе. — Легкая улыбка скользит по идеальным губам моего демона, пока она, наконец, не кивает на труп у наших ног. — Так что ты там говорил насчет избавления от тела?