Глава 19
Спустя несколько часов я зашла в комнату Гарри. Глаза опухли от слез и мне больно каждый раз, когда моргаю. Я просто не могла сдержаться, и не заплакать.
Вижу, Гарри лежит на животе и смотрит в другую сторону. Он под одеялом и вижу только голову.
Он молчит. Я не слышу частого и глубокого дыхания или милого храпа, которые обычно слышны. Но Гарри, все еще, отворачивается от меня. И это очень больно. Он не поворачивается лицом, не общается со мной, и чувствует, как ранит меня.
Я стою там. Думая, что мне делать дальше. Должна ли я вернуться на кухню и продолжить плакать? Или должна остаться здесь в надежде, что он заговорит со мной и покажется хоть какую-то привязанность. Я решила остаться здесь.
Подходя к столу и садясь там, я опираюсь спиной о стену. Он все еще не поворачивается. И это больно. Мне больно видеть, как он уязвим и сломан. Особенно в общественных местах. Не могу представить, как с такой паникой он пойдет в школу завтра. Вероятно, перестанет вообще ходить туда, ведь Гарри нуждается в отдыхе. Достаю доклад из сумки и кладу на стол, убедившись в написанном.
Это отличная тема, которая может повлиять на подростком. Возможно, даже на Эбби и Софи.
Эти два предложения снова и снова повторяются в моей голове, не могу поверить, что на самом деле думаю о том, чтобы представить ее.
Эта мысль пугает меня, но я чувствую себя виноватой, если пропущу ее. Никогда не почувствую себя счастливой, если позволю панике взять верх. Не позволю панике контролировать себя.
Да, возможно, приступ паники начнется. Возможно, если я сделаю это, то потом еще несколько часов не смогу спать и есть. Но, с каждой презентацией у меня все лучше, получается, контролировать себя. Медленно, но верно.
Мистер Роджерс прав. Не все люди знают о моей панике, и мой доклад вряд ли сможет, рассказать что-то обо мне. Может быть, это, и в правду, подействует на Эбби и Софи. Это стоит риска. Я сделаю все, чтобы помочь Гарри.
Достав папку из сумки, вытянула несколько чистых листов и черную ручку.
Стараясь не обращать внимания на тяжелое дыхание, обдумывала завтрашнюю презентацию. Когда начинаю, слова дальше сами появляются в голове. Прочитав несколько раз и убедившись, что они имеют смысл, я продолжила.
На полпути я беру перерыв, сложив руки. Просто сижу на стуле. Слышу тяжелое дыхание. Грудь Гарри медленно поднимается и опускается. Он уснул и я рада этому. Но он даже не пытался заговорить со мной. Он ненавидит меня.
Через несколько минут я вернулась к презентации, и продолжила писать ее. Перечитываю эссе снова и снова. И только когда закончила, смогла выдохнуть с облегчением.
Уже почти девять вечера. Желудок урчит, когда понимаю, что хочу есть. Тихо покинув комнату Гарри, я направилась на кухню и вижу Энн, готовящую пищу.
— Привет, дорогая, — она улыбается мне и ставит еще одну тарелку на стол.
— Здравствуйте, Энн. Как вы? — я спрашиваю ее, помогая накрыть на стол. Она подходит ко мне и обнимает.
— Все хорошо. Как ты? — женщина достает лазанью из духовки. Чувствую приятный запах.
— Я в порядке, — слегка улыбаюсь я.
— Как дела у Гарри? — самый страшный вопрос. Я продолжаю накрывать на стол, а мой ум в лихорадке пытается найти ответ.
Должна ли я рассказать то, что случилось на стоянке? Должна или нет?
Я решила не делать этого.
— Он в порядке, — говорю я и поддельно улыбаюсь ей. Она с облегчением вздыхает. Я чувствую себя ужасно, но не уверена, что Гарри хотел бы рассказать все ей.
— Хорошо, — говорит она, разрезая лазанью. — Хочешь остаться на ужин? — любезно спрашивает она. Я улыбнулась ей.
— Спасибо. Но я пойду домой.
— Нет, пожалуйста, останься. Я разговаривала с твоей мамой, и она не против, чтобы ты осталась еще на одну ночь, — она садится на стул. Я сомневаюсь.
Это не значит, что я не люблю ее. Я люблю Энн, она мне как вторая мать, почти. Но зная, как Гарри относится ко мне. Я сомневаюсь. Это заставляет меня чувствовать отдаленной от Энн и Гарри. Рядом с ним я чувствую себя виноватой.
Мне стыдно перед ними.
— Спасибо, Энн. Но Гарри спит, и я не хочу беспокоить его. Плюс у меня нет одежды на завтра, — говорю я. Она кивает в знак понимания.
— Я понимаю. Ты, наверное, тоже пропустила свою маму, — я киваю, с легкой улыбкой и она встает. — Я дам тебе лазанью с собой.
— Спасибо, — говорю я и оборачиваюсь, чтобы пойти в комнату Гарри.
Гарри все еще мирно спит и я благодарна за это. Хочу знать, что он отдыхает и мне опять хочется плакать от чувства вины. Я не хочу этого.
Сложив вещи в сумку, я взяла телефон и направилась к двери. Оглянувшись на Гарри, я спустилась вниз по лестнице.
— Ты уходишь милая? Ты в порядке? Тебе нужно уйти? — спрашивает она. Я качаю головой.
— Я в порядке. Спасибо еще раз, — надела куртку и сапоги, закидывая сумку на плечо.
— Не будь глупой, на улице темно, — я чувствую себя ужасно из-за отказа от ужина.
— Спасибо, — говорю я, прежде чем выйти.
— Спокойной ночи, — произносит она.
— Не могли бы вы сказать Гарри, что я ушла? — она улыбается.
— Конечно, Жоэль, — я направилась в свой дом.
Обняв и поцеловав маму, мы направились ужинать. Увидев повязку на руке, она спросила что случилось. Я рассказала ей. Рассказала все, что случилось на стоянке, и просто заплакала.
Я рассказала ей обо всех своих чувствах. Призналась в любви к Гарри и говорила ужасные вещи про Эбби и Софи. Рассказала о его сильных приступах. Рассказала о том, как он ненавидит меня, и я чувствую себя виноватой.
Мама обнимала меня и утешала все время, говоря, что это не моя вина и что я бы ничего не изменила. Она говорила, что Гарри не ненавидел меня, он просто слишком травмирован.
Также она пообещала сходить в школу и поговорить с директором об этих издевательствах. Я никогда не скажу ей «нет» потому, что хочу, чтобы это остановилось. Знаю, что в итоге мы вчетвером окажемся в одном кабинете, перед директором, и эта мысль пугает меня.
***
Той ночью меня трясло от волнения. Мысль о Гарри заставляла чувствовать себя больной. Я смогла уснуть только в четыре часа утра, но проснулась в семь, чтобы успеть подготовиться к урокам.
Делаю утром все как обычно, но в три раза медленнее пытаясь потянуть время. Я не хочу идти в школу. Действительно не хочу.
Я пила чай, сидя за столом напротив моей мамы. Она сказала, что Гарри сегодня не собирается в школу. Киваю и хмурюсь, испытывая смешанные эмоции.
Мама подвезла меня до школы, зная, что я не в состоянии сама доехать. Она волнуется, а я чувствую себя плохо, но своими действиями никак не помогу тебе. Я не могу, есть, говорить.
— Позаботься о себе. Удачи, я люблю тебя, — говорит она.
— Я тоже люблю тебя, — говорю я перед входом в школу и направляюсь в библиотеку.
Я не была здесь так давно. Вероятно, прошло всего несколько недель, но, кажется намного дольше. Сижу в своем углу и повторяю презентацию. Снова и снова практикую, как буду говорить. Разум затуманен, сердце бьется быстрее, и я продолжаю репетировать.
Чувствую себя по-другому, сидя одна, без Гарри. По-другому. Так странно, что он не рядом, не сидит здесь. Скучаю по нему ужасно. Скучаю по нему и по нашему совместному времяпрепровождению.
Через несколько минут слышу звук звонка. Закрыв глаза и сглотнув, направляюсь в кабинет химии. Класс скучный. Приходится внимательно слушать учителя, ведь вчера я пропустила урок, но все мысли о Гарри. Приходится по три раза перечитывать текст, потому что я не могу ни на чем сосредоточиться. Информация не задерживается надолго в голове. Это расстраивает и никак не спасает от тревоги.
В конце концов, приходит время английского, и я,
тяжело сглатывая, направляюсь в класс. Сердце бьется так сильно, что стук можно услышать в ушах. Дыхание настолько быстрое, что голова кружится, дрожу не в состоянии нормально ходить. Колени ужасно трясутся.
Я останавливаюсь за пределами класса и пытаюсь привести дыхание в норму. Чувствую себя странно, просто отхожу к соседнему классу и хожу вдоль коридора, ожидая, когда нервозность пройдет.
Через несколько секунд все же решила зайти, но прозвенел звонок, а это означало, что я уже опаздываю. Сглатываю и с опущенной головой прохожу на свое место.
Мало того, я нахожусь в ужасе, ведь Эбби и Софи в классе, и они могут обратить на меня внимание. Но я надеюсь, что это не произойдет после вчерашнего инцидента. Вспоминаю удар и чувствую себя гораздо лучше.
Сев на место, чувствую себя в безопасности. Осмотрев класс, я замечаю взгляд Софи. В нем отвращение. Стараюсь не улыбаться- ведь не ее щеке синяк. И спустя несколько секунд отводит глаза, я облегченно вздыхаю.
Достав доклад, еще раз проверила, что все запомнила. Не хочу показаться глупой перед всем классом. Это было бы просто ужасно.
Прозвенел второй звонок, и я опять ощутила волнение. Закусила губу, чтобы сдержать эмоции. Руки ужасно дрожат, и чувствую, что вот-вот заплачу. Не могу. Я должна сделать это.
Ты сможешь, Джо. Все в порядке. Все будет хорошо.
Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Ощутила, как сердце успокаивается, но нервы все еще шалят. Я просто замерла. Мистер Роджерс зашел в класс и стал раскладывать вещи на столе.
Все будут смотреть на меня и внимательно слушать каждое слово. Они услышат, как я заикаюсь, и как голос дрожит. Они увидят, как дрожат мои руки. Все обратят внимание на меня.
Эта мысль волнует меня больше всего. Сглатываю и качаю головой.
Ты будешь одна. Это так. Эти люди не захотят слушать, и возможно будут спать. Когда я закончу, они даже думать об это не будут. Чем больше я буду нервничать, тем больше они будут обращать внимание. Просто успокойся.
Делаю несколько вздохов и встаю. Медленно направляюсь к мистеру Роджерсу и наклоняюсь над ним, а ноги ужасно дрожат.
— Здравствуйте. Я изменила свое решение. Я хочу рассказать доклад, — стараюсь говорить как можно увереннее. Он улыбается.
— Ты уверена? — спрашивает он, и я киваю.
— Да, — я сглотнула.
— Это хорошо. Будет замечательно. Когда хочешь начать? — спрашивает он.
— Если это первый раз- не волнуйся.
— Амм... — я сомневаюсь. Мистер Роджерс приветливо улыбается мне, чувствую облегчение. Чем больше я молчу, тем больше нервничаю. Глаза начинают слезиться. Тело- как в огне, а руки потеют.
— Жоэль. Все нормально. Все будет хорошо, — киваю и пытаюсь дышать ровно.
— Тогда я начну, — хочу сделать это побыстрее, чтобы закончить. Он улыбается.
— Ты все хорошо сделаешь. Ты молодец, — он подбадривает меня. — Ты могла бы посидеть и повторить.
— Хорошо, спасибо, — говорю я и иду обратно на свое место. Осмотрев доклад, начинаю снова повторять его.
Я смогу сделать это. Просто сохраняй спокойствие и не нервничай.
Следующие несколько минут быстро пролетают. Прежде чем я успела опомниться, как уже стояла перед классом с бумагами в руках. Пытаюсь не обращать внимания на Эбби и Софи и все свое внимание оставляю на мистере Роджерсе. Делаю вид, что он единственный.
— Удачи, — произносит он с улыбкой.
Игнорирую взгляды на себе. Пытаюсь сосредоточиться и подбираю нужные слова. Делаю глубокий вдох, голос звучит слишком уверенно.
— Цитата, которую я выбрала, принадлежит доктору Сьюз.- назвала цитату и осмотрелась.
— Некоторых эта цитата может вдохновить на поступки, не зависимо от мнений окружающих. Это подталкивает их сделать то, что они вероятнее всего боялись сделать раньше. Эта цитата учит их тому, что не надо обращать внимание на окружающих. Но это сложно всем.
— Некоторые люди слишком сильно волнуются о мнении окружающих, даже если никогда прежде не видели этих людей. Они думают, о мнении других и боятся делать то, что по истине хотят. Они не могут сказать желаемое или надеть, боясь осуждения. И как бы они не старалась. Все равно страх поглощает их. Это вызывает у них тревоги и страдания. Их жизнь рушится. К этому приводит социальная тревожность.
— Когда у вас панические атаки вы скованы. Вы не можете быть сами собой, потому что чувствуете осуждение со всех сторон. Вы не можете улыбаться, не можете смеяться, чувствуя внимание окружающих со всех сторон. Вы в страхе и смущении. Ваши идеи кажутся глупыми. Есть только много мыслей кружащихся в голове, и они пугают вас.
— Поэтому тем, кто страдает паническими атаками, эта цитата никак не помогает. Это не подталкивает их на реализацию своих желаний. Это скорее как насмешка над ними. Каждое мнение имеет значение, но некоторые просто не могут его высказать. Им никто не может помочь и эта худшая вещь в мире.
— Люди, которые попадают под эту категорию везде. Есть даже в этом классе. Один из десяти- испытывают панические атаки в какой-то момент их жизни. И это сильно влияет на нашу жизнь.
Так что прежде чем оскорблять человека задумайтесь. Возможно, вы можете сильно ранить его и вызвать очередной приступ. Спасибо.
Я закончила, но руки все еще ужасно тряслись. Сердце все еще колотится. Готова поспорить, что они осудили меня за мое волнение.
— Отличная работа. Спасибо, Жоэль, — я иду обратно на свое место, чувствуя, как краснею.
И я, правда, надеюсь, что Эбби и Софи поймут что-нибудь из моего доклада.