спор | виларья

– можно я тебя обниму? — в последнюю минуту нарушает тишину виолетта, раскидывая руки для объятий.

внутри русой словно что-то оживает, та падает в её объятия, вдыхая запах медикаментов, чувствует тепло её тела.
– спасибо, что пришла. — говорит татуированная, поглаживая девушку по голове, и параллельно приобнимая другой рукой.
– я всегда приду к тебе, и буду рядом ви. — говорит девушка, как в палату заходит медицинская сестра, озвучивая, что прием окончен, из-за чего приходится вылезти из тех объятий.
добренко кивает девушке, и напоследок говорит.
– посмотри на свою правую щеку в мое отсутствие. — и покидает палату, двигаясь к выходу из больницы.

хмурясь из-за слов новой подруги, малышенко бегает глазами по палате в поисках зеркала, как на зло его тут и не оказалось, из-за чего приходится выйти в коридор.
на пути естественно попадается лечащий врач, который загоняет её обратно в палату, ведь в её случае долгие передвижения запрещены, так и тем более через две минуты начинается сон час. закатывая глаза, она заходит в свою маленькую комнатку. спать совершенно не хотелось, да и она бы не уснула, не узнав что же такое у нее там. татуировка, да ничего более.
брюнетка сидит, двадцать минут, тридцать, и в голову резко приходит осознание, что уже далеко не двадцать первый год. глаза впервые падают на календарь, на котором уже двадцать третий год, от чего глаза той расширяются. она понимает, что не помнит даже своих данных на счетах, если она конечно их открывала в эти года, свои пароли, ничего, буквально. все то, что она меняла, она не вспомнит, но совесть терзала больше за то, что девушка, которая была у нее, совершенно не отпечатана в памяти.

грусть поглощает злость, она зла на себя за то, что сейчас она беспомощна. у нее нет телефона пересмотреть хоть что-то за этот и прошлый год. понимает, что доставит столько хлопот лучезарной дашеньке, ведь когда та увидела её слезы, что-то в душе начало покалывать.

удар.

в её памяти все та же наркоманка, которая скитается по барам, клубам и парадным, закидывая в себя дозу, и заливая алкоголем, и после закуривая обожаемые сигареты.

вновь удар.

она чувствует, как её щека наливается жаром, и немного показывает, а внутренняя её сторона, поцарапана зубами. ненависть к себе, атакует её, втягивая в паутину боли.
в миг, у неё пропадают все силы, и та падает на кровать, проваливаясь в глубокий сон, но все с тем же ощущением, как горит её лицо, и с солёным, привкусом крови во рту.

как только добренко покинула больницу, девушки вернулись "домой". глаза с момента их встречи стеклянные и потухшие, что сразу же замечает медведева, и лишь садится рядом, не решаясь начать разговор.
– как думаешь, она меня вспомнит? — поворачивается к крашенной в пепел кире девушка.
– если не вспомнит, узнает заново. — после относительно долгих раздумий, и убивающего молчания говорит она.
действительно, теперь они не знают ничего, так же как и малышенко, но вдруг, в момент её озаряет.
– нужно идти просить записи с камер дома, я уверена, что виолетта не накидалась сама. — встаёт Кира, подходя к рюкзаку, ища толстовку, ведь день уже сменял вечер. — я узнала адрес у её матери, нам незачем терять время.
в голове добренко лишь "почему я не додумалась до этого раньше?!" и с этой мыслью, она подрывается, забирая ветровку, и идёт на выход с кирой, которая попутно вызывает такси.
благо, сургут не моска и не петербург, и доехать до точки не заняло много времени, и те забегают в подъезд, где их встречает миловидная бабушка-консьерж.
– вам в какую, девушки? — спрашивает она, открывая свое окошечко.
– здравствуйте, нам нужны записи с камер за последние пять дней. — вежливо произносит Кира.
– зачем? мне не положено предоставлять записи по чужой прихоти. — говорит женщина, и ту можно понять, не каждый хочет лишиться места работы, да и таких к ней приходят тысячи.
– на днях к вам приезжала скорая, и увезла девушку, в последствии обнаружилось, что в квартире она была не одна, — говорит кира, хоть и не знает всей правды, но этот момент очевиден. — в квартире её накачали наркотиками, от чего она потеряла сознание, как и память, позже этот же человек вызвал скорую, и мы не хотим оставлять его безнаказанным, ведь за ним стоит преступление.

пока кира проговаривает свою будто отрепетированную речь, добренко лишь стоит сзади с трясущимися руками, поражаясь тому, как блондинка спокойна в этот момент.
видит, как женщина приглашает их к ней в комнатку, копаясь в компьютере, включается запись того дня.
– вызывай полицию. — говорит добренко, ведь это именно то, что им и нужно.
понимает она это с первых минут, как видит любимую, в сопровождении неизвестной девушки, которую та пытается оставить снаружи, но та рвется за ней. через двадцать минут, приезжает скорая, и как раз её увозят, пока та пытается как можно быстрее скрыться, убежать от этого дома.
по прибытию, полиция снимает записи, обещая что уже к завтрашнему дню, найдут ту самую, да и успокоили тем, что город маленький, а она точно сядет, как только предъявят выписки из больницы.

малышенко просыпается, на улице уже темень, в палате горит тусклая лампочка, на часах два часа ночи. аккуратно поднимаясь, идёт к ванной комнате, дабы умыться, ведь больше она точно не уснет. обдает лицо холодной водой, не затрагивая щеки, ведь так и не узнала что на ней, а после тихим шагом выходит из палаты. наблюдатель спит, и у неё есть шанс быстро пробраться к зеркалу у регистратуры, которым она и пользуется. тусклый свет по больнице даёт ей разглядеть алый след помады на её щеке, где видно каждую складку губ. аккуратно проводит по отпечатку пальцем, и поворачивается другой стороной, с которой виднеется свежий, ужасно красный синяк, всё-таки не пожалела она себя и в этот раз.
быстро убегает обратно, и садится на кровать, прижимая руку к щеке. в голове пролетает лишь одно предложение.

« я не хочу стирать память о тебе, я буду оберегать твой поцелуй даже там. »
там же рисуется и аэропорт, и стойка регистрации, но ей словно ничего это не даёт. тот отпечаток ужасно похож на отпечаток губ русой, но кто она для нее? зачем она пришла к ней? все что она знает, что они одногруппницы, но не каждая полетит сюда ради брюнетки.
на душе пустота, лучше бы она не помнила свой подростковый период, чем эти два года, ведь в них могло произойти что угодно, и это её и пугает. та самая неизвестность.
вновь сбегает из палаты, пробирается мимо наблюдателя в комнату с личными вещами и как только видит коробочку с надписью "в.малышенко" крадёт от туда свой же телефон, и бежит в палату, закрываясь на замок. ум словно покинул её, она сама не понимает, что делает. вводит старый пароль, благо хоть он подходит, первым делом заходит в галерею. последними фотографиями в ней была мило спящая девушка, и следующая, она же у туалетного столика, где красится.
– мне нравилось её фотографировать.— проговаривает виолетта, делая вывод из этих кадров.
следующие лишь тусовки, фотографий по учебе, и ничего большего с ней, лишь фото какого-то балкона темной ночью, и та словно чувствует холодный ветер по своей коже. словно мозг пытается намекнуть ей на то, чего она не помнит.
заходит в контакты, последний вызов пропущенный. не один. ей звонил только контакт "дашенька" на протяжении четырех дней, а последний разговор у них состоялся пять дней назад. не раздумывая, забивает на позднюю ночь, набирает её номер. долгие гудки, а после сонное "алло" словно доставляет ей наибольшее удовольствие.
– привет. — тихо произносит брюнетка, ведь совершенно не понимает, что ей говорить, ей просто нужен этот разговор, именно с ней. — ты спала?
спрашивает, параллельно едва стучит себя по лбу, ведь это наитупейший вопрос, который мог бы быть.