6. И какого хуя мы здесь?
Дата: 31 июля.
Время: 12:08.
«Все эти крики и биения в истерике мне порядком надоели. Неужели нет смелого родственника, который бы мог утихомирить этого балбеса? Я бы хоть силой попытался, но он мне никто. К счастью.
Конечно, можно просто забить и не обращать внимания, но чёрт, это просто невозможно. Он вынуждает меня шипеть сквозь зубы о том, какой он жалкий и. . . Просто бесит.
Понимаю, что называть невинного человека 'жалким' это подло с моей стороны. Но повторюсь, он меня вынуждает и будто желает, чтоб я называл его именно так.
За эти два дня в больнице, я устал больше, чем в стенах родной квартиры. Вечные процедуры, которые по явной видимости бесполезны как и для меня, так и для моей опухоли, которая растёт себе в своё же удовольствие. Сучка.
Я каждый вечер представляю свою смерть и похороны в глубокую подземную яму, где моё тело будут поглощать гадкие насекомых в стиле червей. Из-за этого меня выворачивает наизнанку. Но я ведь ничего чувствовать не буду. Так ведь? Я просто умру и. . . Всё? Это всё кончится, как зловещий сон. А может и не зловещий. Может это мне сейчас просто снится, а я и не знаю, что лежу в объятиях Джи под аромат оладушек, которые готовит папа. . .»
– Мне жаль, Юнги, — оцепеневшие мысли блондина внезапно прервал до боли знакомый голос. Тот голос, который отбит бархатом от и до. Нежный голос, который твердил одно и тоже каждый божий раз «я тебя люблю». Хиленький паренёк со светлымыми волосиками, у которых розоватый оттенок, смотрел на Юнги с жалостью и разочарованием. Такой же нежный оттенок, как и голос своего хозяина.
– Какого хрена ты сюда пришёл? — возмутимо спросил Юнги, откладывая тетрадь на тумбу, стоящая рядом с кроватью. Обида на этого парня брала своё, что заставило Юнги скрестить руки на груди. Но обида отодвигалась на второе место, ведь первое, что ощутил парень, стала боль. Боль, видеть свою же бывшую любовь, спустя месяц. Боль, видеть глаза, полные разочарования в тебе и даже жалости. Натянутой жалости, ведь на самом деле у Джи и жалости быть не может. Он стал чёрствым человеком, как и этот мир. Чёрствый мир.
– Я пришёл поговорить, — всё таким же нежным голосом ответил Джихён, кое-как передвигая своими не пухлыми губами. Медленные шаги в сторону Юнги напрягали самого блондина.
– Я не хочу с тобой говорить. Уйди, — выкинул Юнги, переводя взгляд на окно и отворачивая голову от розововласого. Решил выбесить так же, как и его малоразумный соседушка по палате? Пожалуйста.
– Тебя все забыли. Но не я, — начал Джи, с ужасным скрипом ставя стул рядом с кроватью Юнги. – Твой папа продолжил свою жизнь с неким любовником, о котором отец ещё не знает. Брат по уши опустился в свой дорогостоящий бизнес и не уделяет времени даже своей семье. А отец. . . Твоему отцу просто трудно смотреть на тебя, — со страхом проговорил Джихён, поглядывая на кафельный пол палаты. Юнги слушал, но всё это не вызывало никаких чувств. Никаких. Абсолютно. Джи поднял свой взгляд на Юнги, ожидая хоть какой-то реакции, но её не последовало, на что парень снова опустил взгляд.
– И зачем? — неожиданно для обоих спросил Юнги, медленно разворачивая голову в сторону бывшего. Джи лишь удивлённо уставился на Юнги, не понимая практически ничего. – Зачем ты мне это говоришь? Думаешь, мне интересно знать как поживает стая предателей? Так вот, мне ни капли не интересно. Если это всё, можешь идти туда, откуда пришёл. Адьос, — блондин артистично махнул рукой в знак прощания. Джи не шолохнулся и продолжил пусто смотреть на Юнги. Не ясно выразился или что? Неизвестно. Джихён облизнул свои пересохшие губы и уже хотел что-то сказать, как Юн перебил его. Снова. – Уйди. Я не хочу видеть никого из вас. Понятно, так?
– Я тебя всё ещё люблю, — промямлил Джи, на что послышалась наглая усмешка от своего собеседника. Юнги нервно и хрипло смеялся, прикрыв рот тыльной стороной ладони. – Тебе смешны мои чувства?
– Мне смешон весь ты, — мгновенно став серьёзным, твёрдо заявил Юнги. В уголках глаз Джихёна засияли блестящие крупинки слёз. Юнги точно изменился. Очень сильно и жестоко.
Больше ни слова. Ничего. Джи поднялся со стула, и шмыкнув носом, покинул палату, хлопая дверью. Истеричка. Придурок.