Руководство для чайников: как победить в дуэли?
Прошло где-то около недели. Этот день обещал быть удачным, солнечным и, собственно говоря, спокойным, не смотря на все возможные ссоры и разногласия. Семейство Малфоев с Офелией сидели за столом в Большом Зале и делали то, что делают большинство людей утром — завтракали. Однако, трапезу прервал звонок в дверь, похожий на перестук сотни колокольчиков, и скрипучий голос одного из домашних эльфов:
— Хозяин, гости.
Миссис Малфой встала из-за стола и с улыбкой, полной сдержанной радости, которая часто встречается у аристократов, произнесла:
— Наконец-то они приехали! Пенси Паркинсон ведь твоя подруга, верно, Драко? Их семья решила погостить немного у нас, вам будет весело!
С каждым словом матери Драко бледнел все больше и больше, видимо, вспомнив тот случай с Паркинсон, когда Офелия спасла его с помощью патронуса. Люциус недовольно скривился и отвёл взгляд в сторону:
— Нарцисса, во имя святого Мерлина, зачем? Мистер и миссис Паркинсон, несомненно, важные фигуры в чистокровном обществе, но проводить с ними неделю — сущая пытка! Да и эта... хм, подруга Драко слишком энергична и может что-нибудь сломать. У нас весь дом обставлен семейными реликвиями!
Миссис Малфой пропустила слова супруга мимо ушей и жестом приказала домашнему эльфу открыть дверь, чтобы не заставлять гостей ждать. Через секунду из прихожей донёсся оглушающий грохот, Люциус закатил глаза, и крик Пенси разрезал тишину:
— Мистер Малфой, а эта ваза с этими... ну, иероглифами, она вам очень нужна? Просто она стояла у входа, я её задела, и вот...
Люциус что-то простонал и фальшиво рассмеялся:
— Н-не нужна, Пенси, не волнуйся, — а потом перешёл на шёпот, — там всего лишь прах моего дедушки, который люди приходили посмотреть за миллионы долларов. Ничего особенного.
К несчастью, Нарцисса заставила Офелию с Драко тоже поприветствовать гостей. Паркинсон бросилась мальчику на шею с радостным визгом, что заставило взрослых с умилением улыбнуться, а затем повернулась к юной мисс Эйсмонт и выдавила улыбку:
— Да, и тебя я тоже рада здесь... видеть.
При этом серые глаза Пенси прожигали Офелию насквозь, но та спокойно пожала протянутую руку и улыбнулась самой зловещей и холодной своей улыбкой:
— Взаимно.
Семьи назначили обед в три часа дня и отправили детей наверх, чтобы они там «поиграли» и позволили им, взрослым, побеседовать и выпить чашечку другую вина за столом. Подростки угрюмо выполнили приказ, и когда дверь в комнату закрылась за их спинами, Паркинсон ядовито произнесла:
— О, Мерлин Великий, Драко ты живешь с этой... в смысле, с Эйсмонт в одной комнате? Как же ты терпишь эту надоедливую, мелкую... — с каждым словом слизеринка все ближе прижималась к Малфою, как бы проявляя сочувствие и с ненавистью поглядывала на Офелию, которая, впрочем, была не удивлена этой репликой.
Будущая супруга Малфоя скучающе отошла в другой конец комнаты и лениво кинула в сторону Паркинсон:
— Это я то надоедливая и мелкая, друг мой? Надо же, — она насмешливо улыбнулась, — какие тайны я о себе узнала. А тебе случайно, не плохо? Просто ты как-то покраснела, может, водички принести? Скорую помощь вызвать? И, прошу, хватить душить Малфоя, если бы ты была повнимательнее, ты бы уже заметила, с каким ужасом он на тебя смотрит.
Пенси залилась краской и стала похожа на вареную свеклу, которую облили томатным соусом. На её лице отразилась почти вся гамма отрицательных чувств: от зависти до искренней ненависти. Собственно говоря, не нужно быть психологом со стажем, чтобы понять, какой точки кипения она достигла и что хочет сделать. Однако, должна заметить, действия, совершённые ею, оказались одними из самых больших ошибок в её жизни. Паркинсон быстро отошла от Малфоя, выхватила волшебную палочку и завопила:
— Экспелиармус!
«Как опрометчиво, Паркинсон».
На секунду время в голове Офелии остановилось. Она увидела летящее в неё заклинание обезоруживания, собственную руку, достающую в спешке волшебную палочку, и лицо Пенси, которое вместо озлобленного стало испуганным, потому что она несколько секунд назад нарушила самый главный закон для несовершеннолетних: «Магия вне Хогвартса запрещена». Затем всё опять вернулаось в привычное русло, а Офелия уже успела все обдумать. Она резко вскинула руку с палочкой и прошептала:
— Tenebris.
Заклинание Экспелиармус, созданное Паркинсон, растворилось в воздухе. Комната погрузилась в неестественную тьму, будто бы днём наступила ночь, и Малфой задал осторожный вопрос в сторону Офелии:
— Что же ты наделала?
Затем мальчик пришёл в себе, вспомнил, что он надоедливый и самодовольный слизеринец и, схватив голову руками, произнёс:
— Во имя Святого Мерлина, это так на тебя похоже, Эйсмонт! Я расскажу всё отцу!
Офелия самодовольно хмыкнула.
—Я спасла всех нас, Малфой, от исключения из Хогвартса. Кто-нибудь из вас хоть знает что это было за заклинание?
Драко отвёл голову в сторону и скривился, давая окружающим понять, что данное заклинание ему незнакомо, и он — Великий Наследник Поместья Малфоев — не нуждается в каких-то там мелких знаниях. Само собой, это от Офелии не укрылось.
— Это была запрещённая темная магия. Я прочитала о ней в дневниках родителей. Правда, там было написано, что такая сильная магия должна убить человека, а я чувствую лишь усталость. Наверное, потому что я... — она запнулась в нерешительности, не зная, продолжать ли повествование, однако, Малфой продолжил за неё:
— Да, да, ты Смерть, мы в курсе, можешь не показывать нам свою косу, склероза у нас нет, так что разглагольствовать о своём величии не надо, обойдёмся, — протянул Малфой, завистливо глядя на палочку суженной. Та лишь самодовольно улыбнулась.
Паркинсон с грохотом упала в обморок.