Глава 3
С того самого дня прошла неделя.
За это время столько произошло на самом деле. И главное событие - похороны героя номер 27, Леди горы. А Тодороки младшего объявили в срочный розыск.
Теперь полиция круглосуточно патрулирует город, чтобы не дай бог не было убийств.
- Вот и что теперь мне делать? Упасть тебе на колени и молить, чтобы ты разрешил мне пойти хотя бы одно сердце скушать? - возмущался Шото.
Да, ему теперь строго запрещают выходить из здания. Если только с Лигой злодеев, чтобы Курогири при первой возможности мог помочь ему. А Даби запрещает ему даже думать о том, чтобы кого-то сегодня прикончить.
- Съешь что-нибудь из своей коллекции, - фыркнул старший Тодороки.
- Эй, нет! - Шото до этого лежал на барной стойке, а сейчас принял сидячее положение, - Это моя коллекция из самых ценных сердец! И там в основном про герои! Так что нет! Хочется чего-то обычного!
- Ты вроде как не людоед, чтобы есть плоть людей, - Тоя закатил глаза. - За что мне вообще такой брат достался?
- Я самый лучший брат, Тоя! Так что тебе очень даже повезло! - Шото рассмеялся.
От этого Даби только сильнее разозлился и хотел уже ударить младшего, но передумал. Да и Шото слишком ловкий и увернется.
- Лучше сгинь с моих глаз!
- На улицу? - с радостной улыбкой ответил Шото.
- Туда, где тебя не будет слышно и видно!
- Да пусть малой идёт, куда хочет, - влез в разговор Шигараки, - Он из нас самый лучший, так что явно не пропадёт и не попадется полиции. Тем более помнишь, его пули не берут по какой-то причине.
- Да, и эту причину никто не знает, - самодовольно улыбнулся Тодороки.
- Но тогда ты ответственный за то, что с ним случится! - Даби был явно недоволен, но противостоять главарю Лиги и брату уже не может.
Поблагодарив всех, Шото убежал сначала в комнату, а потом только выбежал на улицу. Плащ в этот раз оставил у себя. Зато пару ножей прихватил и вторую перчатку на левую руку.
Он всегда если и делает грязные дела, то в перчатках.
Грязные и до жути приятные.
- Он точно людоед, - Даби вздохнул и уткнулся лбом в стол.
- Это скорее всего из-за причуды, · ответила Химико. - Всё же я тоже не всегда была такой. Меня такой сделала причуда, так же как и его.
- Причуда сделала его маленьким людоедом.
- Только этому людоеду сколько? 16? Не такой уж и маленький на самом деле. Тем более ему уже через месяц 17.
- Ага...
В городе почти никого не было из-за патруля. Да и после того, что случилось неделю назад на территории Юэй страшно выходить впринципе. Но парочку людей всё же нашлось для прекрасного ужина.
С первым телом было не очень развлекаться, слишком уж пропитано сигаретами, поэтому с ним было покончено быстро.
Темный переулок, на стенах уже были брызги крови, даже ошмётки. Тихие крики жертвы с кляпом во рту, тихий смех Тодороки и запах плоти. Сырой плоти. На рубашке и брюках не очень виделись брызги крови, а вот на лице да, как и на белой половине волос.
Он сидел на парне, который был на вид чуть старше самого Шото. Вверх полностью голый, изрезанный в кровь. Из глаз жертвы текли слезы и крики становились всё тише от усталости. Перед глазами темнело.
Ещё один разрез, более глубокий, разрезающий мышцы. Даже тихий хруст, от которого Шото кайфовал. Просто рай для ушей! Он провел пальцем внутри, звук был такой, словно провел по размокшему от молока хлебу. Жертва завопила с новой силой. Как этот паренёк вообще жив остался? А Шото вылизал кровь с пальца с дикой улыбкой, прикусывая нижнюю губу.
- Как же повезло, ты очень даже вкусный, - прошептал на ухо жертве Тодороки и укусил, а клыками почти разорвал хрящ, от чего хлыстнула кровь.
Паренёк постепенно стал отрубаться. Или умирать. Неизвестно в общем. Но Шото слегка был расстроен.
- Так быстро? Ох, ну ладно, - пожал плечами и слизал кровь с ушей.
А затем принялся делать ножом ещё больше разрез, проникая во внутрь только двумя пальцами. И раз она разом пил кровь жертвы, удивляясь, какая она же чистая. Обычно она имеет солёный привкус, даже горький, что вполне подходило. А тут прям сладкая, словно конфета. Ещё лучше.
Сделав разрез уже по всему телу, растянул и суну туда руку. Из-за кровь особо не было видно очертания органов, но зато Шото их чувствовал.
Под трупом оказалась большая лужа крови, что испачкала кеды и нижнюю часть брюк. Веселая стирка будет позже. Но ещё веселее - разделывать трупы.
Желудок тихо заурчал, намекая на то, что пора подкрепиться. Поэтому приложив немного усилий, Тодороки надавил на рёбра, что издали тихий хруст, а затем и вовсе сломались. Так было легче подобраться к сердцу, ведь все органы вжаты друг в друга, а причуду использовать не хотелось сейчас. Последствия частого использования так себе.
Когда он уже вырезал нужный ему орган, что всё ещё продолжал медленно биться, он услышал как к нему подходили.
- Ты... - тихий хрип он узнал сразу.
- Ты не вовремя, бомбочка, - сказал Тодороки, что хотел перейти к трапезе.
- Вот как же так? - даже при полной темноте было видно, как по щекам Бакуго текли слёзы.
- Что-то случилось? - Шото положил сердце на тело человека и встал, чтобы хоть как-то сравняться с Бакуго, но тот же козел, на пол головы выше. - Бомбочка так расстроилась смерти одной из про героев?
И усмехнулся.
- Почему я умудрился влюбиться в того, кто спокойно убивает других?! - Кацуки срывался на крик.
- К чему ты клонишь? - спокойно, без всякой улыбки спросил Тодороки.
- Да к тому, что ты спокойно убил человека, продолжаешь убивать, - он указал на труп, - А я как дурак... Не смог заглушить вовсе чувства и продолжаю думать о тебе...
Он упал на колени.
Шото улыбнулся уголком губ и положил окровавленный ножик в чехол, а затем положил на землю. Без страха и мысли о том, что это может быть ловушка, гетерохромный подошёл к плачущему блондину и присел перед ним на корточки.
- Я тебя тоже люблю, бомбочка, - и поцеловал того в лоб, убрав пару прядей со лба.
- Сука... Чтоб тебя разорвало в клочья, ублюдок... Зачем ты так с героями? Зачем ты так со мной? - голос стал тише. - Как ты вообще можешь сохранять спокойствие, даже улыбаться, когда кого-то убиваешь? Как ты хранить в себе вообще какие-то чувства? Ты же полностью прогнил изнутри своими поступками!
- За ублюдка спасибо, буду считать это комплиментом, - усмехнулся Тодороки.
- Я... Должен быть героем! Я должен сейчас тебя отвести полиции и рассказать о трупах, а не говорить сейчас о том, что чувствую... - Кацуки уткнулся лбом в плечо Шото.
Слёзы так и катились градом по щекам. На душе была лишь одна боль и обида за все, что происходит. Он не смог спасти Леди гору, уберечь себя и выкинуть чувства к этом убийце. Как он может считать себя будущим героем номером один, если влюбился в того, кто делает действия обратные символу мира?
- Почему эти чувства к тебе продолжают расти? Почему ты, сука, впринципе появился в моей жизни?! - Бакуго поднял на него взгляд, оторвав голову от плеча.
- Не думал, что сам Бакуго Кацуки будет плакать мне в плечо и говорить о сильно любви ко мне, - Шото улыбнулся ещё шире.
Щеки слегка опухли, как и веки от слёз. Губы дрожали и были искусаны в маленькие раны.
Шото, не смотря на окровавленные перчатки, взял за подбородок блондина, оставляя на его светлой кожи кровь. А затем наклонился и вцепился в покусанные губы, терзая их. От этого Бакуго опешил, но всё же ответил, пытаясь перехватить инициативу. Только не получалось.
Губы Шото были с привкусом чужой крови, что стало в какой-то степени заводить Кацуки. И ему это не нравилось. Не нравилось, что ему чертовски нравится этот поцелуй с двумордым, в которого влюблен с прошлого года. Он боится себе это признать. Языки переплетались в танце, что понимают только они.
Уже устав стоять на корточках, Тодороки сел блондину на колени, не разрывая поцелуй. Ему нравились соленые от слёз губы и карамель. А руки теперь держали его щёки, оставляя новые следы крови.
Но воздух ее вечен. Первый отстранился Кацуки, оставив между ними ниточку слюны, что быстро оборвалась. Слёзы уже прекратились катиться из глаз. Между их лицами было совсем маленькое расстояние.
- И почему мне так понравилось? - шепотом спросил в самые губы Кацуки, держа глаза наполовину открытыми.
- Потому что меня любишь, - усмехнулся Шото.
- И как теперь дальше... - Бакуго хотел задать очередной вопрос, но Тодороки его прервал.
- Давай это изливание души продолжим в другом месте, - серьезно сказал Шото и встал с его колен, подходя к трупу. - Только со своими делами закончу.
Гетерохромный взял с земли ножик и закрепил на ремне брюк. А сердце, что уже немного остыло и не билось, взял и прикусил зубами, плотно держа клыками. На землю или куда-то ещё ложить не хотелось. Испачкается же. Труп сложил в давно приготовленный пакет и выкинул в мусорный бак. А себя почистит по дороге.
Бакуго смотрел на это с отвращением. Тошнило от этого лишь запаха, а тут на его глазах сложили изрезанную плоть в мешок. Так ещё и Тодороки держал её часть в зубах.
- Пошли, - мягко сказал половинчатый, вытащив сердце изо рта.
Кацуки встал с колен и неспеша подошёл к Тодороки. Тот протянул ему руку уже без перчатки и суепил в замочек.
Они ушли быстро за несколько домов в ещё более тесные переулки. Там никто не ходит ночью, да и жителей не наблюдалось особо.
Бакуго не смог смотреть на Шото из-за того, что тот ел плоть.
- А чего это ты отвернулся и молчишь? - поинтересовался Тодороки, когда половина была уже съедена.
- Ты ешь человеческое сердце, конечно я отвернулся! - с раздражением в голосе ответил блондин.
- Тогда мог бы не молчать.
- Боже, ты как людоед, - вдохнул Кацуки. - Как ты вообще такое ешь?
- Я знаю, мне ещё все кто мог об этом сказал. И оно вкусное, про ты не ел, вот и не знаешь. И в этот раз я поджарил.
- Точно, у тебя же две причуды..
Шото доел плоть и облизал пальцы. А затем достал белый плоток и вытер лицо от брызгов и руки. Перчатки висели на крючке, где ножик.
- Стой, - Тодороки дёрнул взрывунчика за руку и вытирал щёки от крови.
- Вот как мне теперь дальше быть? - всё же задал ожидаемый вопрос Бакуго, - Я люблю тебя, злодея, но при этом я хочу быть героем... Врать вечно людям я не могу. Особенно родителям.
- Если ты хочешь, то можешь остаться со мной, - пожал плечами.
- Да я свихнусь с тобой! Я терпеть не могу, когда убивают, а ты этим как раз и занимаешь! Ешь Поти людей...
- Само мясо на вкус как свинина, а сердце и мозг как курица с яблоком. Очень даже вкусно. А уши как сырные чипсы, просто толще и жестковаты.
Тодороки рассмеялся, видя, как Кацуки хотело вырвать. Слаба у него ещё психика для такого, ведь когда он был с геройской лицензией, то просто избивал до полусмерти причудой и всё. А тут рассказывают какова на вкус человеческая плоть.
- Только не говори, что ты ещё и остальные части тела пробовал... Иначе меня совсем стошнит.
- Ладно, не скажу, - хмыкнул половинчатый.
- Боже... - Бакуго кое как подавил в себе рвотный рефлекс.
- Если хочешь, то можем просто начать встречаться, но ты не будешь делать грязные, так сказать, дела. Тем более я заставлять тебя не буду, если сам не захочешь.
- А сели мы столкнёмся в бою? Что тогда делать? Я не хочу против тебя срожаться, - Бакуго старался сохранять спокойствие, но глаза снова его выдают.
- А мы будем не сталкиваться в бою и больно друг другу делать не будем.
Бакуго слабо улыбнулся и вплотную встал к Шото. А затем вцепился в его губы, терзая, как несколько минут назад. Уже не было этого привкуса крови и соли, но карамель осталась.
__________________________________
1868 слов для главы... Это больше, чем прошлые, но тем не менее я довольна. Как вам?