Глава 19
POV Адриан.
На улице уже стемнело, но это нам не мешало. Мы сидели на ступенях. Маринетт крепко прижималась к моей руке, положив свою голову мне на плечо, я же смотрел в немного прояснившейся небо, на котором можно было разглядеть едва мерцающие звезды.
Сидя вот так вдвоем в объятиях друг друга, мы нарушали много правил, предавали человека, который нам обоим был дорог. Поцеловав Маринетт, я отдавал себе отчет о содеянном. Уверен, она тоже понимала, когда отвечала на поцелуй, углубляя его еще сильнее.
- Мамы не стало четыре года назад, - нарушил молчание я. Это впервые, когда я решился заговорить о материть. Маринетт рядом со мной зашевелилась, прижавшись ко мне еще плотнее. Я перекинул руку, приобнимая ее за плечи.
- Как она умерла? - осторожно, дрожащим от неуверенности, стоит ли меня об этом спрашивать, голосом, произнесла Маринетт. Я вздохнул. Воспоминания о матери все так же причиняли мне боль, однако сейчас мне хотелось говорить о ней, хотелось поделиться с ими с ней.
- Автокатастрофа, - произнес я, после недолгой паузы, - типичный сценарий из фильма, когда пьяный водитель на большой скорости пересекает проезжую часть и врезается в машину, которая по нелепой случайности была не в том месте, не в то время. Только тогда, когда это происходит, и в твой дом звонят и говорят, что с членом твоей семьи стряслась беда, тебе больше не кажется это сценарием!
С каждым словом я чувствовал, что срывался. Чувствовал, как подступала дрожь в голосе. Чувствовал, как все внутри болезненно сжималось, а картинки того дня проносились перед глазами, являя в подсознание свои страшные образы. Я чувствовал теплое прикосновение рук под своей курткой. Чье тепло и ласка заставили переключиться и закончить эту мучительную пытку.
- Отца как обычно не было дома. Очередной показ, который для него всегда был намного важнее нас с мамой, - старые обиды вплывали одна за другой, - мне было четырнадцать, когда в наш дом позвонили и сообщили об аварии. В тот день я выиграл очередные соревнования по плаванию, и мы с мамой должны были отметить этот момент, но ее срочно вызвали в модный дом отца. Черт бы побрал тех неумех, которые были не в состояние справиться с собственной работой.
Маринетт слушала меня молча. В какой-то момент мне даже показалось, что она затаила дыхание, слушая меня. Я же сидел и изливал душу девушке, которая заняла особое место в моем сердце.
- Когда мамы не стало, - вновь произнес я, сглатывая тяжелый ком в горле, - мой мир фактически рухнул. Я остался сиротой при живом отце. Стены, которые когда-то были домом - давили, я буквально задыхался в том доме, все напоминало о ней, и я просто не мог больше находиться там.
- Поэтому ты решил жить отдельно? - прервала свое молчание Маринетт, продолжая наблюдать за мной.
- Да, - кивнул, бросив на девушку короткий взгляд, - первое время за мной приглядывала Натали, - по недоуменному выражению лица подруги, я пояснил, - близкая подруга моей матери, а так же помощница отца, - Маринетт кивнула, после чего я продолжил, - как только Натали убедилась, что я достаточно вменяем, она ослабила хватку, дав мне какую-никакую свободу.
Маринетт прижалась ко мне плотнее, положив голову мне на плечо. Окончательно расслабившись в ее объятиях, я произнес слова, которые до этого момента никогда не произносил вслух.
- Прошло четыре года, но мне все так же ужасно ее не хватает, - я больше не старался скрыть дрожь в голове. Чувствовал, как к глазам подступала пелена слез, которую до этого момента я изо всех сил старался сдержать. На своем лице я почувствовал теплое прикасание. Не сопротивляясь напору девушки, я развернул голову в ее сторону.
- Она всегда будет с тобой, Адриан, - ласково произнесла Маринетт, вытирая своим большим пальцем скатившуюся по моей щеке одинокую слезу, - и хоть физически ты не можешь увидеть ее, коснуться ее, будь уверен, что сейчас где-то там она смотрит на тебя. Наблюдает за каждым твоим взлетом и палением, поддерживает тебя и гордится каждой твоей победой в соревнованиях, - Маринетт взяла взяла мое лицо в свои ладони и прикоснулась своим лбом к моему. Я ощущал ее теплое спокойное дыхание и понимал, что я больше не один, - поплачь, если тебе больно, если ты скучаешь, я буд рядом, - прошептала она, когда я окончательно сдался, поддаваясь эмоциям.
Я дал сдался, показав Маринетт свою слабую сторону, которую не показывал даже отцу. Но почему-то я был уверен, что ее это не отпугнуло, скорее наоборот, помогло понять, насколько сильно она была мне нужна. Я как мальчишка прятался в ее объятиях, тепла от которых мне так не хватало, а она и не возражала, лишь крепче прижимала, отдавая все свое тепло.
- О чем ты думаешь? - спустя какое-то время спросил я, когда терзающие боль и тоска по матери сменились душевным спокойствием.
- О том, что не готова сейчас с тобой расставаться, - произнесла Маринетт, взяв мою свободную руку в свои ладошки, выводя на ладони известный только ей одной узор. Я улыбнулся. Ее пальца были холодными. Взяв ее замерзшие руки в свои, я преподнес их к губам, пытаясь согреть их своим дыханием.
- Тогда останься сегодня со мной, - я улыбнулся, продолжая греть руки девушки. Я понимал, что остаться со мной она не могла по многим причинам, поэтому вывел все в шутку. Однако меня удивило, когда Маринетт убрала свои руки и полезла в корман за телефоном.
- Привет, мам, - произнесла она, чем еще больше вогнала меня в ступор, - ты не против, если я сегодня у Али останусь, - в голове не укладывалась то, что происходило.
Маринетт врала маме, придумав оправдание, только чтобы остаться со мной. Я молча наблюдал за ней, ожилая того, что случится дальше.
- Арилан? - переспросила она, бросив на меня свой взгляд. В этот момент я буквально забыл как дышать, - да, я ему дозвонилась. Он просто гулял, а телефон дома оставил. С ним все в порядке.
Я видел, как подрагивали пальцы Маринетт. Она врала ради меня, ради того, чтобы побыть со мной и ужасно нервничала, что ее ложь может раскрыться. Я взял ее руку и переплел наши пальцы, продолжая слушать разговор с ее мамой. Посмотрев на меня, Маринетт улыбнулась, сжав мою руку.
- Хорошо, мам, - вновь произносит, - я приду завтра до обеда, - по тому, как тело подруги расслабилось, можно сказать, что обман удался, - поняла, спокойной ночи.
Закончив разговор, она вернула телефон обратно в корман куртки, а затем посмотрела на меня.
- Что? - с улыбкой спросила она, - почему ты улыбаешься?
- Я просто не ожидал, - честно признался я, - что все так обернется.
- Я сама не ожидала, что все так получится, - все еще смотря на меня, сказала Маринетт. Усмехнувшись, мы не спеша пошли в сторону моего дома, продолжая держаться за руки.
На улице окончательно стемнело. Всю дорогу до моего дома мы шли молча. Никто из нас не решался заговорить, чего в принципе нам было и не нужно. Она была со мной. Девушку, по которой я сходил с ума уже так долго была рядом со мной и держала мою руку, соврала своим родным ради меня. В глубине души я понимал, что это все неправильно. Однако сейчас мне хотелось побыть эгоистом, прекрасно отдавая себе отчет, что в будущем мне придется расплатиться за этот эгоизм.
Приближаясь к моему дому, я накинул капюшон на голову Маринетт и прикрыл ее собой, развернувшись в полуоборота. С малой вероятностью кто-то из семьи девушки сейчас мог посмотреть в окно, однако искушать судьбу не хотелось, поэтому быстро зайдя в дом, я закрыл дверь и включил свет.
- Надеюсь, никто нас не видел, - сказала Маринетт, снимая куртку, когда я задергивал шторы на окнах, что выходили в сторону дома Дюпен-Чен.
- Располагайся, - улыбнулся я, убирая куртку подруги в шкаф.
- Ты ел? - заботливо спросила Маринетт, посмотрев на меня. Я улыбнулся, ощущая, как приятный узел затягивался в животе, однако лишь отрицательно покачал головой, за что получил не сильный удар в плечо, - Адриан! Так нельзя.
- Я знаю, - продолжал улыбаться я.
- Еще и улыбается, - закатила глаза девушка, - у тебя хотя бы есть, чем можно поужинать?
- Не уверен.
- До чего же ты большой ребенок, - закатив глаза, Маринетт уверенным шагом пошла в сторону кухни, на которой уже не раз была. Я пошел следом, по-прежнему улыбаясь.
Я сидел за островком на барном стуле и наблюдал за тем, как ловно Маринетт справлялась с готовкой. Она не готовила что-то очень сложное, скорее это было что-то, что можно было быстро приготовить. Но будь то даже простой бутерброд или изысканное блюдо, оно будет для меня самым вкусным, потому что оно приготовлено Маринетт специально для меня.
Устав быть только наблюдателем, я встал со своего места по подошел к девушке, обнимая ее за талию, уткнувшись носом ей в макушку.
- "Какая же она маленькая", - пронеслось у меня в голове, стоило мне только склониться к ее макушке.
- Ты чего? - спросила Маринетт, но вырываться не стала.
- Просто хочу насладиться моментом, пока этот день не закончился, и ты снова не стала девушкой моего лучшего друга.
Не говоря ничего, Маринетт развернулась, обнимая меня в ответ. Она положила голову на мое плечо. Я чувствовал, что ей так же, как и мне, не хотелось расставаться. По крайней мере я хотел, чтобы это было так. Я понимал, что совершил самый большой грех за всю свою жизнь - предавал лучшего друга, поцеловав его девушку. Но сейчас, обнимая ее, вдыхая запах корицы, который исходил от ее волос, я признался себе в том, что готов придать лучшего друга, лишь бы она была рядом. Та, которую я так долго и мучительно любил.
- Маринетт, - позвал ее я, на что она подняла голову, - я могу тебя поцеловать?
Конечно, глупо было спрашивать разрешения, когда я уже целовал ее до этого. Однако я хотел дать ей шанс отказаться, потому что не уверен, что потом смогу его дать, не утянув за собой в пучину вранья и предательства.
- Мы можем все это прекратить, - произнес я, смотря в ее васильковые глаза, - пока не поздно, ты можешь передумать.
- Я не хочу передумывать, - покачала головой она, переместив свои руки мне на плечи, сомкнув их за шеей, - я хочу быть с тобой.
Она сделала выбор. Я сделал выбор. Скорее всего в будущем нам придется столкнуться с последствиями нашего сегодняшнего выбора. Но именно здесь и именно сейчас мне нужна была только она. Все остальное не имело для меня никакого значения.