Счастье мое

Шею жгло. Под воротником ночной рубахи всё тело княжеское пятнами пошло богровыми. А запах знакомый, будто в детство окунает.

В волосы свои пшеничные князь руками вцепился. Голова гудела, тело ныло. Словно ломали его изнутри. Руки ему вспомнились: прохладные, бледные... Только голова трещит, всё никак не успокоится.

Владимир вдыхает дым едкий, но не чувствует. Чары это Кривжи, а не дым простой. Пытается он мужчине голову ещё больше затуманить, знает ведь, отвары тут не помогут. Князь, если телом крепок, доживет до завтрашнего рассвета, но не вылечит его Глаша. Что бы вылечить, нужны другие способы, а не отвары варить.

Кривжа уже давно представил себе жизнь с Глафирой под боком. Ему уж очень хотелось увидеть её лицо, когда она согласиться выйти за него, а он всё равно князя убьёт. Ведь Кривжа печенегам помогает, и хана их на трон Киевский посадить хочет.

И убитая горем, она наконец станет его. Тогда уж он и заживет... Хан ему лучший дворец даст, золота горы, свою армию. А рядом с ним будет Глашенька. Покорная такая, красива. Ах, красивая. И свадьбу сыграют большую, и первую брачную ночь... Этого он ждал больше всего.

***

Босые ноги бежали по траве. Рада не поспевала за Глашей едва не спотыкаясь. Чёрная коса расплелась, ленту Рада ещё в Киеве уронила. Не знала она, куда подруга её тянет.

-Глаша! Куда ж ты! Меня куда тащишь то?! - встревоженно воскликнула Рада, но рыжуля ей не ответила. Вот уже знакомый дом показался, дом Баяна.

Глафира туда без стука вошла, как равная. Рада за ней. Дом могучий, хоть и старый. Дуб рядом, сильный и большой. Баян на печи сидит, ноги свесив в лаптях, да кота рыжего гладит.

-внученька! Ты чего тут! - Баян с печи то спустился, к девушкам подошёл. И рассказала Глафира ему и Раде как все было. Как Кривжа угрозой её сломить пытался, как князья убить грозит.

Рада на лавку села, да за голову взялась.

-Глаша! Что же делать то?! Княже! А печенеги! О, Перун Великий, помоги нам... - взмолилась Рада. Баян задумчиво тëр бороду.

-Эх, не поможешь тут отварами... Тут... Сила нужна. - дед посмотрел на Глафиру. Та, пальцы заламывая, да губы кусая, с ноги на ногу переминалась. - сила любви. Любовь мир спасает.

-да как же! - воскликнула Глафира. Её глаза зелёные на Баяна смотрели встревоженно, слёзы в них блестели. Даже рыжий кот встал выгнав спину - я целовала его, обнимала! Он не поддается! Зачарованный!

Баян засмеялся.

-да кто ж целает то! Надо тут по другому! - Баян хитрости улыбнулся. - мы Кривжу... Со свету сживем.

И поведал Баян план девкам.

***

Вечерело. Солнце уже за пик перевалило. Жара начинала спадать. Рада стояла у входа в команату, а Глафира вошла в тьму обволакивающую. Свечка в руках её горела, но как только двери закрылись, погасла, пуская лишь струйку дыма пахнущего.

Рука костлявая на шею бледную легла.

-ну что, поумнела? - язык его противный ушко облизнул девичье. На это Глафира вздрогнула, руки сжав. Холод за спиной, от тела Кривжи, пугал.

-поумнела... Я согласна за тебя выйти... - она говорила это так жалобно, так печально... Кривжа усмехнулся. А в душе Глафира о князе думала. Молилась богам всем, что бы Рада и Боян сделали всё как надо...

- молодец. - рука его противная поползла по ней, на талии остановилась, и прижала спиной к себе. - через три дня свадьбу сыграем... А вино свадебное я буду из черепа Княжьего пить!

Загоготал Кривжа как лошадь. Глаша глаза посильнее зажмурила, противен ей он был. Она воспоминала, что ей Баян говорил, нос дерло от чеснока в ноздрях, но нельзя было по другому.В руках она платок держала.

-на, вот, возьми... Пирог... - она протянула ему свёрток.

Кривжа усмехнулся с выбросил порог куда-то. С глухим звуком пирог о стену ударился.

-яда мне туда насыпала?! Думаешь, не пойму? - лапа когтистая снова шею её сжала, да только сильнее. А вторая рука по груди больно хлыстанула. Глаша губы сжала, противно ей стало, что он её так трогает. - запомни, князь умрет завтра, а ты уже не отвертишься от меня... Поняла?!

Кривжа пировал. Оскал его в темноте не сверкал, зубы то гнилые во рту у мага. Воняло от рта его гнилью, а сам он похотью пропах.

-со мной пойдешь! - воскликнул он и растворился в воздухе. Глаша закричала, свечку выронив.

Оказалась она в ветхой хижине на краю Киева. Сжав ладонь в кулак, она смотрела на Кривжу, который на скамье сидел. Сидел, восседая почти как царь. Он встала, нависшая над сидящей на палу Глашей. Глаза его сверкнули зло, насмешливо.

Знал он, что ничего она ему не сделает. Точнее, думал он так.

-вот дом твой, а как князь умрёт, я его дворец себе заберу. И буду с тобой там жить. Буду князем, а ты княгиней моей. - его рука схватила её подбородок, сжав и поцарапав, а языком он губы сухие облизнул. Несколько тонких царапин осталось на её лице. Кривжа вдруг зевнул. Протяжно, ярко. Глаша заторжествовала внутри, но виду не подала.

-давай я тебе баньку растоплю... - ласково проговорила она, вставая. Кудри её рыжие немного растрепались, а глаза зелёные на Кривжу смотрели, не выдавая радости внутренней.

- да, иди! Что бы нормально сделала, а то я тебя выпорю! - прикрикнул на девушку Кривжа.

Он торжествовал как никогда. Проводя по бороде руками, он скинул шкуру медведя с себя. Хохотал он во весь голос представляя во всех подробностях жизнь их, с Глашею.

Глаша же на улицу пошла, баню топить. Она растопила баню, и воду нагрела. Дрова колоть тяжело было, но вспомнив князя, ночь на Ивана Купалу, как он держал её, обнимал, она сжала зубы и наколола.

-Кривжа... - позвала она - баня готова.

Старый вышел. Зайдя в баню, Глашу за собой потащил. До гола разделся, тело его старое и дряблое, на пору бани потело. Он бросил в Глашу вещами, что снял. Вонь была от одежды, она аж носик сморщила.

-постирай! И поживее! Как закончишь - приходи! Тебе тоже помыться надо. - Кривжа вновь протяжно зевнул своим ртом гнилых зубов.

Одежду подхватив, Глаша в предбанник вышла. В нос она зубчики чеснока запихала, которые вытащить успела. Свеча то, не простая горела, а усыпляющая. Она отжала в воду цветки цикуты. Белые лепестки падали в карыто. Взяв одежду, которая воняла, но чеснок в носу не давал ей почувствовать, она принялась стирать ее.

Глаза Глаша слезами наполнились, ей было страшно... Князь сейчас, неизвестно где... Ни живой, ни мёртвый. Она глазки сжала, запястьем утерла. Сердце болело ей, что вот тут она, а не с ним, но... Что ж поделать, что не помнит он её.

Глаша стала быстрее одежду застирывать, что бы воды больше впитала в себя. Как закончила, она стала цветки цикуты втирать в ткань мокрую. Растение то, ядовитое...

Она в баню вошла, глаза опустивши, не хотела на него смотреть... Раздетого... Уродливого и противного ей. Кривжа усмехнулся, встал и Глашу за талию тонкую схватил. Она вскрикнула, а тот начал сарафан с неё сдирать. Пуговицы порвал, стягивая ткань с фигуры женской. На скамью усодил её, нависая сверху.

- ну что, женушка, привыкать пора. Мужем скоро твоим буду. - он засмеялся, протвино. Рука его Глашу за грудь схватила, сжала больно, оскалился ртом гнилых зубов. Глаша отвернулась, глаза её слезами наполнились, а руки Кривжи по телу её гулять отправились. До бедер дошли, царапать начали.

Закричала Глаша, за руки его схватила, но колдун только по лицу её пощечиной огрел.

- дура! Вставай! - поволок он её за волосы. Над паром наклонил, лицо ошпарив бледное. - знать будешь, как мужу перечить!

Бросил он её в угол бани. Глаша сжалась вся, тело прекрывая, а Кривжа в одежду постиранную одеваться стал.

***

Отпаренный, одетый, Кривжа лежал на печи, пока Глаша топила её, да зевал сладко. Глаза её слезами наполнены, от стыда и отвращения. Противно ей было тело собственное, которое Кривжа трогал. Но она терпела, хоть на душе кошки скребли, терпела. Дрова в печь подбрасывала, да на Кривжу украдкой поглядывала.

Вот уснет он, она план до конца доведет... Убьёт его...