Цена долга

Две недели в поместье Банчана были странной смесью роскошной тюрьмы и неловкого пансиона. Чонин жил в восточном крыле – просторные комнаты с видом на ухоженный сад, антикварная мебель, гардероб, заполненный дорогой, но безличной одеждой его размера. Еда подавалась вовремя, врачи навещали ежедневно. Банчан появлялся каждый вечер. Их "общение" было мучительным ритуалом: он входил, садился напротив, смотрел. Иногда спрашивал что-то вроде "Как самочувствие?" или "Чем занимался?". Чонин отвечал односложно. Потом Банчан пытался заговорить о чем-то – о погоде, о новом вине, о делах (оторванно), – но каждый раз натыкался на стену молчания или собственный ком в горле. Фраза "Ты для меня…" так и висела в воздухе, невысказанная, превращаясь в навязчивую идею. Он ловил себя на том, что ищет повод коснуться руки Чонина, поправить воротник его рубашки, задержать взгляд дольше, чем следовало. Это раздражало его до бешенства. Слабость. Опасная, дурацкая слабость. Но заглушить ее он не мог. Чонин чувствовал этот взгляд, этот невысказанный груз, и это пугало его больше угроз. Неопределенность была новой пыткой.

Остальные обитатели поместья ходили на цыпочках. Минхо установил дополнительные камеры по периметру и тихо вздрагивал, когда Банчан проходил мимо. Феликс пытался подбросить Чонину книги, которые могли бы понравиться, но делал это украдкой, как контрабандист. Чанбин тренировался до изнеможения в спортзале, вымещая непонятное напряжение. Даже Хенджин, с синяком, давно сошедшим, но с осадком на душе, вел себя тихо, избегая встреч с боссом и его "коллекцией". Джисон был тенью Банчана, его каменное лицо – единственное, что не выдавало всеобщей нервозности. А где-то в цифровой тени, сливаясь с потоками данных, Сынмин наблюдал за всем. За усиленной охраной. За маршрутами патрулей. За графиком Банчана. И за Чонином, чья тепловая сигнатура в восточном крыле была его главной мишенью. Документы – паспорт, водительское удостоверение, даже диплом о несуществующем образовании – были готовы. Новые, чистые, анонимные. Дорога на свободу. Или в другую клетку.

День "Х" начался как обычно. Банчан уехал на важную, долгую встречу с поставщиками оружия где-то на окраине города. Он уходил неохотно, бросив Чонину на прощанье: "Не скучай". Тот не ответил. Минхо засел в своем "цифровом бункере" – комнате с серверами в подвале, отслеживая кибербезопасность сделки. Феликс возился на кухне, пытаясь испечь австралийские лепешки. Чанбин и Хенджин отправились в город по поручению босса – забрать партию "чистых" телефонов. Джисон остался в поместье, его пост – у главного входа, недвижимый и бдительный, как грифон.

Тишину восточного крыла нарушили внезапно. Не взрыв, не крики. Глухой стук, как будто что-то тяжелое упало на ковер. Потом еще один. И тишина.

Нападение было молниеносным и профессиональным. Двое в черном, в масках, скрывающих лица, с глушителями в руках. Они знали расположение камер (Сынмин предоставил схемы). Знали график патруля (двое садовников, прошедших в этот момент в дальний угол парка). Знали, что Джисон у главного входа, а путь к восточному крылу через служебную лестницу и террасу. Они вошли через стеклянную дверь на террасу – замок был вскрыт бесшумно за секунды.

Чонин сидел у окна, в новых наушниках от Сынмина, слушая что-то громкое, заглушающее мир. Он не услышал, как открылась дверь. Первое, что он увидел – черный силуэт, перекрывающий свет. Он вскрикнул, рванувшись встать. Укол в шею. Холодный укус шприца. Сладковатый химический запах. Мир поплыл, звуки исказились, ноги подкосились. Последнее, что он успел увидеть – второй человек, подхватывающий его, и пустое выражение глаз за маской. Не злобы. Не жалости. Просто работа. Затем – чернота.

*   *   *

Банчан возвращался в поместье поздно. Встреча прошла успешно, но он чувствовал себя разбитым. Мысли все время возвращались к Чонину. К его молчанию. К его глазам, которые избегали встречи. К этой дурацкой фразе, которая так и застряла в горле. Он вышел из лимузина, резко кивнув Джисону, и направился в дом. Хотел сразу в восточное крыло. Может быть, сегодня… сегодня он сможет сказать? Или просто посидеть рядом? Без слов. Просто чтобы чувствовать его присутствие. Эта мысль была одновременно пугающей и притягательной.

В холле его встретил Минхо. Лицо техника было серым, глаза бегали. В руках он сжимал планшет так, что костяшки пальцев побелели.
– Босс… – голос Минхо дрожал. – Тревога. В восточном крыле. Камеры… камеры гаснут на 3 минуты. Все. Включая резервные.

Банчан замер. Ледяная волна прокатилась по спине.
– Джисон? – спросил он, голос внезапно хриплым.
– На посту. Ничего не видел. Но… – Минхо сглотнул. – Два патруля… они… они не выходят на связь. И… и Чонин… Он не отвечает на внутренний звонок. Дверь его комнаты… открыта.

Банчан не побежал. Он пошел. Быстро, резко, каждый шаг отдавался гулким эхом в внезапно оглушительной тишине дома. Джисон, почуяв неладное, последовал за ним в двух шагах, его рука уже была на кобуре. Феликс выглянул из кухни, увидел их лица, и его собственное побледнело до состояния бумаги. Он бросился за ними.

Восточное крыло. Дверь в комнату Чонина действительно была распахнута. Банчан переступил порог.

Комната была пуста. Идеально пуста. Кровать заправлена. Книги аккуратно на полке. Одежда в шкафу. Но Чонина не было. На столе у окна, где он обычно сидел, лежали его старый телефон (подарок Банчана) и наушники от Сынмина. Рядом – крошечный осколок стекла от разбитого окна на террасе. И запах. Слабый, но узнаваемый для носа Банчана – запах хлороформа или чего-то подобного.

Банчан стоял посреди комнаты. Он не шевелился. Не кричал. Не ругался. Он просто… стоял. Его лицо было абсолютно бесстрастным, как маска. Но внутри все рушилось. Ледяная пустота, сменяемая волнами неконтролируемой паники, сжимала горло, давила на грудную клетку. Его вещь. Его Чонин. Его… Его. **Украли.** Похитили. Вырвали из-под носа. В его собственном доме! Где охрана? Где Джисон? Где его проклятая всевидящая мощь?! Мысли метались, не находя выхода. Он чувствовал, как дрожь начинается в кончиках пальцев, поднимается по рукам. Он сжал кулаки, пытаясь ее подавить. Бесполезно.

– Найти, – выдохнул он. Голос был тихим, сдавленным, лишенным всякой силы. – ВСЕХ! Включить ВСЕХ! Город перевернуть! Проверить ВСЕ камеры в радиусе десяти километров! Каждую машину! Каждую собачью конуру! – Его голос сорвался на крик, хриплый, полный нечеловеческой ярости и паники. – НАЙТИ ЕГО! СЕЙЧАС ЖЕ!

Он схватил со стола телефон Чонина – тот самый, который он ему подарил. Зажал его в руке так, что хрустнуло стекло экрана. Этот гаджет был символом его контроля, его "заботы". А теперь он был просто куском пластика и метала. Ничего не стоящим. Как и он сам в этот момент – всесильный босс, у которого украли самое ценное.

Джисон уже говорил в рацию, отдавая резкие приказы. Его лицо оставалось каменным, но в глазах читалось невероятное напряжение. Он провалился. Позволил случиться этому под своим носом.

Минхо, бледный как смерть, тыкал пальцами в планшет, поднимая все цифровые ресурсы империи. Его руки дрожали.

Феликс прислонился к дверному косяку, закрыв ладонью рот. В его глазах – ужас и… странное понимание. Он видел не просто гнев хозяина, потерявшего имущество. Он видел панику человека, потерявшего что-то гораздо большее. Чонбин и Хенджин, ворвавшиеся в комнату на крик Банчана, замерли как вкопанные. Хенджин свистнул сквозь зубы, глядя на пустое кресло и на Банчана, который стоял, сжимая сломанный телефон, его плечи слегка подрагивали от подавляемой дрожи, а в глазах бушевала настоящая буря – ярость, страх, беспомощность. Это зрелище было более шокирующим, чем любое насилие.

– Босс… – начал было Чанбин.

– МОЛЧАТЬ! – рявкнул Банчан, не оборачиваясь. Он уставился в разбитое окно на террасе, за которым сгущались сумерки. Кто? КТО ОСМЕЛИЛСЯ? Конкуренты? Месть? Или… Или Сынмин? Мысль пронзила мозг как ледоруб. Тот самый "тайный поклонник". Тень, которая следила. Наушники… Анонимная доставка… Он, глупец, позволил этому гаду подобраться так близко! Ярость смешалась с леденящим страхом. Что они с ним сделают? Что СЫНМИН с ним сделает? Образы пыток, унижений, торговли живым товаром пронеслись перед глазами. Его Чонин… Хрупкий, едва оправившийся… В чужих руках. От этой мысли его чуть не вырвало.

Он резко развернулся. Его взгляд, дикий, невидящий, упал на Феликса.
– Ты! – он ткнул пальцем в австралийца. – Его комната… Его вещи… Ничего не трогать! Ничего не убирать! – Приказ был абсурдным. Но в его голове была только одна мысль: Чонин вернется. Он ДОЛЖЕН вернуться. И все должно быть как прежде. Как будто ничего не случилось. Как будто он просто вышел и скоро вернется.
– Понял?! – его голос сорвался на визгливую ноту.

Феликс кивнул, не в силах вымолвить слово.

Банчан выбежал из комнаты, сокрушая все на своем пути – вазу с цветами, маленький столик. Он мчался в свой кабинет, чтобы лично возглавить поиски. Каждый шаг отдавался болью в груди. Ком в горле вернулся, огромный, душащий, но теперь он состоял не из невысказанных слов, а из чистого, животного страха. Страха потерять то, что он даже не успел назвать своим. Не просто вещь. Нечто большее.

В пустой комнате Чонина остались только следы его присутствия – едва уловимый запах его шампуня, легкая вмятина на подушке кресла, сломанный телефон в руке Банчана… и гробовая тишина, нарушаемая лишь треском сжимаемого стекла в кулаке хозяина дома, который только что осознал, что его неприступная крепость пала, а его сердце, которое он считал каменным, оказалось уязвимым мишенью. И пуля попала точно в цель. Его звали Чонин.

*   *   *

Где-то на окраине города, в полузаброшенном складе, пахнущем пылью и машинным маслом, Чонин пришел в себя. Голова гудела, язык прилип к небу, тело было ватным. Он лежал на жестком матрасе в углу. Единственный свет – тусклая лампочка под потолком.

– Привет, Спящая Красавица, – раздался знакомый игривый голос.

Чонин заставил себя поднять голову. Перед ним, сидя на перевернутом ящике, был Сынмин. Улыбался. Но в глазах не было прежней беззаботности. Была усталость и напряжение.

– Где… где я? – прошептал Чонин, голос скрипел.

– В пути, – ответил Сынмин. Он протянул ему бутылку воды и новый, дешевый, но функциональный смартфон. – Твой старый – оставили там. След. Чтобы он знал. Что это не сон. Выпей. И вот. Твой новый паспорт. И телефон. Чистый. Анонимный. – Он положил на матрас тонкую пластиковую карточку и телефон. – Добро пожаловать в новую жизнь, Хан Джисон, – Сынмин усмехнулся, указывая на паспорт. – Пока что. Поехали дальше надо. Быстро. Пока твой бывший хозяин не перекрыл все дороги.

Чонин взял телефон. Он был холодным и чужим. Как и его новое имя. Он смотрел на Сынмина, потом на паспорт, потом на темный, мрачный склад. Свобода? Или просто новая ловушка? Шок от происходящего был настолько сильным, что он не чувствовал ни радости, ни страха. Только ошеломляющую пустоту и гул в ушах, где еще час назад играла музыка из наушников, подаренных тем, кто его только что похитил. А где-то в огромном, пустом поместье человек, который не смог сказать "Ты для меня важен", сжимал в руке осколки старого телефона и понимал, что промотал самое ценное, что у него было. Игра в кошки-мышки только началась, но ставки выросли до небес. И проигрыш для Банчана уже не был вариантом.