Цена долга

Плейлист

BTS - «Blood Sweat & Tears»
• Stray Kids - «Red Lights»
• ATEEZ - «Deja Vu»
• TXT - «Lovesong»
• EXO - «Monster»
• ENHYPEN - «Fever»
• TAEYONG (NCT) - «Love Theory»
• KAI - «Peaches»
• SEVENTEEN - «Fear»
• BTS - «Fake Love»

><<><><><><><><<><><><><><><><>

Дверь в кабинет Банчана была тяжелой, из темного, почти черного дерева, с массивной стальной фурнитурой. Она всегда казалась Чонину входом в клетку со львом. Сегодня - особенно. Его ладони вспотели, несмотря на прохладу кондиционированного воздуха в холле роскошного, но мрачноватого офисного здания, которое служило легальной ширмой для империи Криса. За этой дверью решались судьбы. И чаще всего - не в лучшую сторону.

Он постучал. Слабый, робкий звук, потерявшийся в гулкой тишине коридора.

- Войди! - Голос из-за двери был низким, спокойным, но в нем чувствовалась сталь. Чонин вздрогнул.

Открыв дверь, он увидел его. Крис. Банчан. Сидел за огромным столом из полированного черного дерева, спиной к панорамному окну, за которым раскинулся ночной город, сверкающий миллионами холодных огней. Он не сразу поднял голову, продолжая что-то писать. Свет настольной лампы выхватывал из полумрака сильные руки в дорогих манжетах, крупный перстень с темным камнем на мизинце, резкую линию скулы. В воздухе витал терпкий запах дорогого коньяка и еще более дорогих сигар.

Джисон, его правая рука и телохранитель, стоял неподвижно у стены, сливаясь с тенями. Его каменное лицо не выражало ничего, кроме абсолютной готовности. Взгляд Джисона, холодный и оценивающий, скользнул по Чонину, заставив его внутренне съежиться. Где-то в другом конце кабинета, за мониторами, маячила фигура Минхо - технический гений клана, его пальцы бесшумно порхали по клавиатуре, освещая лицо мерцающим голубым светом экранов. Он даже не обернулся.

- Банчан... - начал Чонин, голос дрогнул. Он ненавидел эту слабость в себе.

Крис наконец поднял голову. Его глаза, обычно такие выразительные на сцене, сейчас были как два куска антрацита - черные, непроницаемые, лишенные всякого тепла. В них не было ни злобы, ни раздражения. Только ледяное, безразличное ожидание.

- Чонин, - произнес он, откладывая ручку. Его губы тронула едва заметная усмешка, не доходившая до глаз. - Садись. Не стой как приговоренный. Хотя... - Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. - Хотя, по сути, так оно и есть, да?

Чонин опустился в кожаное кресло напротив. Оно было слишком глубоким, слишком большим, заставляя его чувствовать себя ребенком. Он стиснул руки на коленях, пытаясь скрыть дрожь.

- Я... я пришел поговорить об отцовском долге, Крис, - выпалил он, торопясь, пока не струсил окончательно. Он осознанно использовал имя "Крис", а не "Банчан". Может быть, капля былой дружбы, призрачного товарищества еще теплилась где-то в глубине?

Крис откинулся в кресле, сложив руки на животе. Перстень мрачно сверкнул.

- "Крис"? - Он мягко покачал головой. - Здесь, за этим столом, я - Банчан. Ты это знаешь, Чонин. И долг твоего бати - не тема для разговоров "за жизнь". Это конкретная сумма. Очень конкретная. С просроченным сроком. - Его голос оставался ровным, но каждое слово било по Чонину как молот. - Где мои деньги, сынок?

"Сынок". Это прозвучало как плевок. Унизительно, снисходительно. Чонин почувствовал, как кровь приливает к лицу, смешиваясь со страхом.

- Он... он пытается собрать! Клянусь! - Чонин заерзал в кресле. - Дела плохи, рынок рухнул, он потерял почти все... Но он ищет инвесторов, распродает последнее...

- Последнее? - Крис усмехнулся, коротко и резко. - У твоего папочки уже давно нет "последнего". Он проиграл в долг даже свою долю в том жалком ресторанчике на окраине. - Он потянулся к хрустальному графину с коньяком, не спеша налил себе в бокал. Звук льющейся жидкости казался оглушительно громким в тишине. - Он проиграл *тебя*, Чонин.

Холодный ужас сжал горло Чонину. Он знал, о чем речь. Знакомство с Банчаном началось не с угроз. Когда-то их отцы были партнерами. Сам Чонин и Крис, Джисон, Минхо, Хенджин, Феликс, Чанбин - они все были знакомы, пересекались. Пока бизнес отца Чонина не пошел ко дну, а азарт и отчаяние не загнали его в долговую яму к человеку, который знал толк в сборе "непогашенных обязательств". И в качестве последней ставки, отчаянной попытки выиграть время, старик поставил на кон самое ценное, что у него оставалось - своего сына. "Если не верну через месяц - делай с ним что хочешь". Слова отца звенели в ушах Чонина как похоронный звон.

- Крис... Банчан... - Чонин сглотнул ком в горле. - Дай ему еще время! Я... я могу работать! Могу отработать долг! Чем угодно! - Он почти кричал, мольба и отчаяние прорывались сквозь страх.

Крис медленно поднес бокал к губам, отпил маленький глоток. Его взгляд, тяжелый и неумолимый, буравил Чонина.

- Чем угодно? - Он растянул слова, наслаждаясь реакцией. - Интересное предложение. Ты же такой... хрупкий. Изящный. - Его глаза медленно, оценивающе скользнули по фигуре Чонина, от нервно сжатых рук до бледного лица. Взгляд был откровенным, лишенным всякой жалости, словно он рассматривал товар. Чонину стало физически плохо. - У тебя есть таланты, Чонин. Танцы, голос... лицо. Красивое лицо. На этом можно неплохо заработать. В определенных кругах.

Чонин почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он знал, что подразумевает Крис. Мир Банчана был многогранен, и некоторые его грани были покрыты грязью и кровью по самые края.

- Нет... - прошептал он, отшатнувшись в кресле. - Пожалуйста, не это... Я сделаю что угодно, но только не...

- "Что угодно" - это слишком расплывчато, - резко оборвал его Крис. Его спокойствие исчезло, голос зазвенел ледяной опасностью. - А "только не это" - это уже конкретика. Конкретика, которая мне не нравится. - Он поставил бокал со звоном. - Ты забываешь свое место, Чонин. Ты не здесь просишь. Ты здесь отчитываешься. И отчет - хуже некуда.

Он нажал кнопку на столе. Почти мгновенно дверь кабинета открылась, и в проеме возникли двое. Хенджин и Чанбин. Хенджин - обычно источник бесконечной энергии и шуток - сейчас выглядел как туча. Его глаза были скрыты челкой, но угроза исходила от него почти физически. Чанбин, высокий и атлетичный, всегда немного резкий, сейчас казался воплощением холодной силы. Его руки были засунуты в карманы дорогой кожаной куртки, но Чонин знал - там могут быть кастеты или что похуже.

- Босс? - коротко бросил Хенджин, его голос был низким и лишенным привычной интонации.

- Наш друг Чонин, кажется, не до конца осознает серьезность ситуации, - сказал Крис, его взгляд не отрывался от побледневшего как полотно юноши. - Помогите ему... прояснить детали.

Чонин вскочил с кресла, сердце бешено колотилось.

- Нет! Подожди! Я... я поговорю с отцом! Он что-нибудь придумает! - Он метнулся к двери, но Хенджин шагнул вперед, перекрывая путь. Его рука легла Чонину на грудь, не сильно, но с такой неоспоримой силой, что Чонин замер.

- Спокойно, малыш, - прошипел Хенджин. В его голосе не было ни капли прежнего дружелюбия. - Не делай глупостей.

Чанбин подошел с другой стороны, молча, но его присутствие было как стена. Чонин почувствовал запах дорогого парфюма, смешанный с чем-то металлическим и опасным.

- Ваш папочка уже все придумал, - холодно произнес Крис, вставая из-за стола. Он медленно обошел его, его тень накрыла Чонина. - Он придумал слить тебя мне в счет долга. Это было его решением. Теперь это - моя реальность. А ты... ты мое имущество, Чонин. И с имуществом обращаются соответственно его ценности и послушанию. Пока что твоя ценность стремится к нулю. А послушания я не вижу.

Он остановился прямо перед Чонином. Разница в росте и силе была подавляющей. Крис поднял руку, и Чонин инстинктивно зажмурился, ожидая удара. Но удар не пришел. Крис лишь провел тыльной стороной пальцев по его щеке. Жест был почти ласковым, но ледяным, как прикосновение змеи.

- Три дня, - прошептал Крис так тихо, что услышал только Чонин и, возможно, стоящие рядом Хенджин и Чанбин. Его дыхание пахло коньяком и мятой. - У тебя есть три дня, чтобы твой старик нашел хоть половину. Хоть треть. Хоть чертову десятую часть, чтобы я увидел хоть какую-то, блять, попытку! - Его голос внезапно сорвался в тихий, сдавленный рык, полный обещающей ярости. - Или...

Он не договорил. Но его взгляд, скользнувший вниз по телу Чонина, а затем вверх, к его глазам, сказал все. Или ты станешь тем, чем я решу. Развлечением. Товаром. Способом возмещения убытков. И этот процесс начнется прямо здесь и сейчас, если ты хоть чихнешь не так.

Крис отступил, его лицо снова стало непроницаемой маской. Он кивнул Хенджину и Чанбину.

- Проводите его. Вежливо. Пусть подумает над моими словами. И передай отцу, - он снова посмотрел на Чонина, - что его время истекло. Окончательно.

Хенджин легко развернул Чонина к двери. Его хватка была как тиски. Чанбин шел следом, блокируя любую возможность отступления. Чонин не сопротивлялся. Внутри была только ледяная пустота и всепоглощающий страх. Он чувствовал на себе взгляд Минхо, на секунду оторвавшегося от мониторов - в нем было лишь холодное любопытство. Джисон у стены оставался неподвижной статуей.

Дверь кабинета Банчана закрылась за ними с глухим, окончательным стуком. Холл казался слишком ярким, слишком пустым после мрака кабинета. Хенджин и Чанбин вели его к лифту молча. Их шаги гулко отдавались в тишине.

- Три дня, малыш, - наконец сказал Хенджин, нажимая кнопку вызова лифта. Его голос снова звучал почти обычно, но с металлической ноткой. - Не тяни резину. Босс не шутит. И мы - тоже.

Лифт приехал с тихим звоном. Двери открылись. Чанбин грубо подтолкнул Чонина внутрь.

- Передай папочке, что если он сольет телефон - мы найдем его через час. И тебе будет хуже, - бросил Чанбин перед тем, как двери закрылись. Его лицо в последний миг было искажено презрительной усмешкой.

Лифт поехал вниз. Чонин прислонился к холодной стенке, закрыв глаза. Запах коньяка, сигар и ледяной стальной угрозы все еще стоял в ноздрях. Прикосновение пальцев Криса к щеке жгло как клеймо. "Три дня". Или он станет собственностью Банчана. И то, что с ним будут делать, не оставляло места иллюзиям. Это будет ад.

Он вышел на пустынную ночную улицу. Город жил своей жизнью, не подозревая о сделках, заключенных в кабинете на верхнем этаже. Чонин сделал шаг, потом другой, двигаясь на автомате. Куда? К отцу? Который проиграл его? Который обрек на это?

Три дня. Цена долга оказалась его свободой. Его телом. Его душой. И платить пришлось бы ему. Страх сменился леденящей, беспомощной яростью. Но ярость была бессильна против машины, которую запустил его отец и которой теперь безраздельно управлял Крис. Банчан.

А в кабинете наверху Крис снова сидел за столом, глядя на ночной город. На губах играла та же холодная усмешка. Он поднял бокал в тост за темную, неизбежную будущность Чонина.

- Начало положено, - тихо произнес он, обращаясь к молчаливому Джисону. - Готовь "Скарлет". Пусть Минхо присмотрит за стариком. Чтоб не сбежал, сука трусливая. - Он отпил коньяк. - А нашего птенчика... пусть пока побоится. Страх - отличный катализатор. И отличная приправа.

Запущенный механизм уже не остановить. Чонин переступил порог. Обратной дороги не было.