Везунчик

Ляпота... Вот это я понимаю — ужин... Сидишь себе на крыше старинного замка, ешь, любуешься пейзажем, дышишь свежим воздухом... Я даже и не знаю, почему, но что-то мне сегодня дали подозрительно мало всяко-разных обязательных по своей дополнительности (и тумбе ясно, что дополнялось моё кошмарное настроение и прогрессировало моё же состояние "мне всё уже по фиг, делайте со мной что хотите... Хотя вы и так всегда делаете со мной что хотите, без особого на то моего же разрешения...") мини-заданий, которые на деле почему-то упорно получались как средние по размерам диссертации, которые меня все учителя упорно заставляли защищать. Я обвёл лениво-довольным взглядом окружающее пространство, пытаясь вспомнить, что же пытался донести до меня директор сего заведения, потому как из всего услышанного мною в моём же собственном сознании мельком запечатлелось почему-то только "Лимонную дольку? Может, с чайком, а?". Кажется, сей почтенный старикан хотел у меня что-то узнать, причём этим подозрительным чем-то явно были заклятия, использованные мною в уже давно ставшим для меня просто роковым праздник Хеллоуина. Ну, откуда ж мне было знать, что на мне весь вечер того дня одежда практически беспрерывно менялась, причём преимущественно доминировала почему-то чёрная и красная расцветка, а после того, как я самым что ни на есть трагическим образом закатил глаза в больничном крыле, то вещи на мне вообще чудеснейшим образом превратились в обычные белые пижамные брюки?.. Вот-вот, и я и не знал, поэтому в данном конкретно взятом случае я просто нагло воспользовался тем, что все почему-то свято убеждены, что со мной что-то не так и что мне надо дать немного времени придти в себя, именно в связи с таким крайне удобным для меня поворотом событий я сделал отсутствующее выражение лица, после чего удивлённо переспросил у сего уважаемейшего субъекта, сказал ли он что-то, на что услышал лишь тяжкий вздох и очередное предложение попить чайку, на которое я ответил твёрдым отказом, потому как и так уже героическим усилием воли влил в себя по меньшей мере шесть кружек сего замечательнейшего по своей приторности пойла и съел столько сладостей, что, казалось, что кариес на все зубы мне обеспечен.

Внизу замелькали какие-то огоньки. Похоже на свет факелов, хотя, быть может, это просто банальный Lumos. Ой, что-то много всяких огоньков везде замелькало. Это что же это там кто-то делает, а? Неужто несанкционированный с моей стороны поход в лес на шашлыки? Без меня?! Ну, всё...

Я довольно быстро спустился с крыши над Астрономической башней к главному входу, при этом так и не решившись спрыгнуть с той же пресловутой крыши, потому как ну что я зря забирался, что ли? Впереди показалась знакомая куча, при ближайшем рассмотрении которой мною было всё же удостоверено, что сия кучка является человеческой, то есть она включала в себя что-то около пятнадцати очень даже знакомых мне человек.

— Ну, и почему вы опять устраиваете походы в места пусть даже и не столь отдалённые и снова БЕЗ МЕНЯ?!!

Секундная пауза, после которой у Лиз с языка сорвалось первое, что пришло ей же в голову, как то сакраментальный вопрос, который заставил меня даже на секунду задуматься, действительно ли "с дамой драться нонсенс", или всё же можно иногда делать исключения?

— Малыш, где ты был? Мы же тебя везде искали...

Я обиженно зыркнул на нахалку, после чего ещё раз мысленно пожалел, что не взял таки с собой пустую банку из-под малинового варения — теперь вот даже и пошвыряться с крыши в прохожих нечем...

— В гостях у Карлсона, который живёт на крыше... — Ещё одна драматическая пауза, после которой я уже менее драматично и даже озорно глянул на собравшийся внизу народ — Айда ко мне, походим по крышам, пошалим немножко... Кто-нибудь хочет?..

На свой такой весьма компрометирующий вопрос я услышал дружный ответ "Мы!" со стороны всех своих коллег, однако ж нехороший работодатель и начальник, и всё это в одной противной морде, продолжил за них предложение весьма зловредными во всех смыслах словами "не хотим".

— Ну, я так не играю... Ну, хоть ты, Сириус, а?.. Давай ко мне, по крышам походим, посидим, поедим, поговорим... Да даже на звёзды посмотрим, в конце концов! Согласен?

— Хм... Ну...

— Так, как бы тебе сюда залезть, а? Лестница, это, конечно же, выход, но так ведь неинтересно!.. — Весь вид моего только недавно объявившегося крёстного говорил как раз таки о том, что ему лестница кажется очень даже и интересной, а порой даже и занимательной, вот только на данный момент, к сожалению, недоступной мечтой. — Но ведь ещё же можно, чтобы тебя ребята подсадили, слегка подкинули, я бы поймал и...

— А, может, лучше вообще...

— НЕ ИДТИ?!!! И ты, Брут?!!!

— Я не Брут, я Сириус.

— Одно другому не мешает! Как предателя не назови...

— Я не предатель!

— Да конечно! Сначала он, знаете ли, всеми четырьмя лапами и хвостом за, а потом он вдруг этот же хвост поджал и предлагает отказаться от...

— Я хочу пойти к тебе на крышу, но вот только способ доставки моей персоны на такую приличную высоту, предложенный тобой, мне не очень-то понравился.

— А, так дело в этом... Ну, можно ещё на метле полететь...

— Нельзя.

— Нельзя? Ну, а если очень хочется?

— Мне скорее наоборот, очень не хочется.

— Ага, всё с тобой ясно и понятно... Тогда ещё можешь применить самолевитацию!

— Ну уж нет! Помню я, как один раз... В общем, синяки потом по всему телу были!

— Тогда пусть тебя кто-нибудь другой отлеветирует, профессор Снейп, например... Что?! Ну, можно и профессора Флитвика попросить, вряд ли он откажет... Ведь вы же поможете нам разобраться в этой такой сложной задаче, правда, сэр? Я же знаю, что вы очень хороший, что вы не бросите друга в трудную минуту, не... Ну вот, так бы сразу!

Только я уже было приготовился дать команду "на старт... внимание... марш!" для преподавателя заклинаний, как вдруг Ричард посчитал, что я приготовлялся к команде "голос!", который он незамедлительно и подал.

— Малыш... А как же я?.. Я ведь лучше, лучше собаки!..

Но он не стал ждать моих объяснительно-изъяснительно-извинительных речей, а просто гордо улетел... Пардон, ушёл, обещая вернуться. Завтра. На тренировку. Причём жутко злым. Да, лучше бы он вспомнил, что "возвращаться плохая примета", но, в любом случае, что будет — то будет, причём будет что-то только завтра, а сегодня пока что можно нормально провести время, что я, собственно говоря, и собирался сделать.

— Сириус, ну где ты там?! У меня же плюшки черствеют! Чем же мы тогда с тобой баловаться будем, а?

Только что приземлившийся рядом со мной Блэк удивлённо переспросил у меня, что-то мы будем делать.

— Плюшками баловаться. Эт я на кухне надыбал — пришёл к домовикам, к которым уже к тому времени успел правильно подлизаться, а они ребята хорошие, а, главное, щедрые, вот и дали мне с собой огромный рюкзачище еды, который почему-то ещё полный где-то наполовину, что лично я считаю форменным безобразием, потому как недоедать — ужасная привычка, от которой нужно избавляться в срочном порядке, ну а ты, как человек, который мне поможет в осуществлении моей такой всей из себя благородной затеи, просто обязан поторопиться. Кстати, а у тебя случаем нет никакой аллергии?..

— Есть. На кошек.

— Ладно, тогда придётся убрать заливное из кошки от тебя подальше и съесть самому, раз уж ты так... Да шучу я, шучу! Чтобы я, да кошек, да ещё и ел?! Да никогда в жизни! Да ни при каких обстоятельствах! Да я скорее... Скорее... Скорее собаку съем с корейцем в обнимку, чем... Кстати, а как выражаются симптомы твоей такой ужаснейшей аллергии?

— Ну, просто в большинстве случаев хочется немного на кошку погавкать, побегать за ней и, в идеале, загнать на дерево, а так — ничего особенного...

— А, ну раз так... Мы пришли! Так-с, с чего бы начать-то, а?.. Да не смотри ты так на меня, можно подумать, ты в моём возрасте ел меньше!

— Да, меньше! — И, не дав мне опровергнуть его столь явную и наглую ложь, сей пёс, упорно отказывающийся становиться два в одном, как то котопсом, продолжил разговор. — Но зато чаще. Мы раз по пять в день на кухню наведывались, всех домовых эльфов по именам знали, да мы...

Он замолчал, а я, как крайне заинтересованный в том, чтобы мне что-нибудь рассказали, причём не только и не столько потому, что рассказывал крёстный прямо очень уж интересно, сколько из-за его скорости поглощения пищи, которая приблизительно равнялась моей, из чего я сделал весьма неутешительный вывод — возможно, мне ещё придётся сходить за добавкой, а если сего подозрительнейшего в его работоспособности челюстей субъекта вовремя заболтать, отвлекая тем самым от всех, даже самых основных, инстинктов, то, быть может, нам и не придётся переходить сразу на кухню, и мы сможем перейти на данную конкретно взятую прекраснейшую территорию только через часок, что не может ни радовать, потому как у меня всё же нигде ни повыше, ни пониже спины пропеллера нет, и, как следствие, свалиться в темноте с сорокаметровой высоты становится не такой уж и недостижимой мечтой, а так хоть есть шанс несколько отсрочить свой такой весь из себя голово-(руко-, ного-, ухо-, а также остальные части тела)-кружительный полёт.

— Сириус, у меня к тебе столько вопросов, столько вопросов!.. Прямо таки невозможно много всяко-разных вопросов. Ты ведь мне на них на всех ответишь, правда?..

Сдуру ляпнувший что-то положительное в ответ на сей компрометирующий вопрос Сириус теперь лишь с тоской смотрел на стремительно убывающие запасы еды.

— Слушай, а, может быть, ты тоже не будешь есть, а то это несколько некрасиво по отношению к моей персоне.

— Это вполне красиво по отношению к такой вот важной персоне, да и вообще, можно подумать, что ты не знаешь, что в кинотеатрах считается вполне нормально посидеть, посмотреть, послушать, а также съесть попкорн и выпить лимонаду!

— Нет сомнений, дело благое, вот только мы не в кинотеатре...

— Как... Как... Как это подло и низко — мало того, что намекают на моё плохое воспитание, так ещё и хотят лишить несчастного ребёнка, совсем не видевшего радости в жизни, сладкого, до которого он буквально только-только дорвался...

С этой обиженной тирадой и с невероятно несчастным выражением на милой мордашке, я немножечко пододвинул рюкзак с едой в стороны различных собак. Да, вот, пожалуй, действительно настал момент, когда не хочется вздохнуть печально "Похоже, что так всю жизнь и проживёшь один, без собаки...", а скорее наоборот, записаться в срочном порядке в стройные ряды корейцев.

— Эй, ты чего?

— Как надо понимать то, что ты был несчастным ребёнком? Разве в доме у дяди и тёти у тебя не были все условия, чтобы ты мог расти в безопасности и...

— Слушай, не смеши мои тапочки, а! Да слова "Дурсли" и "условия" сочетаются также плохо, как... — И тут я резко замолчал, только сейчас до конца осознав, что никто из них не знает подробностей моей жизни вообще и с полоумными родственничками в частности.

— Ну, что же... Продолжаем разговор. Значит, мои родители всю жизнь были влюблены друг в друга, правда, если Джеймс об этом знал чуть ли не с первого курса, то Лили понадобилось практически шесть с половиной лет, дабы окончательно убедиться в...

— Да-да, конечно. А теперь расскажи-ка мне, пожалуйста, о своём пребывании...

— В зоопарке? Я всегда любил террариум, потому как там и змейки очень красивые и просто невероятно приятные во всех отношениях, и...

— Гарри!

— Лаки!!!

— Лаки?!! Да хоть...

— Но-но, переходим на личности!

— Хм... В общем, давай так...

— Нет, лучше по-другому...

— А я думаю, что...

— Лимонную дольку?

Тишина, после которой последовал оглушительный взрыв хохота.

— Ну, так что, ты будешь или нет?..

— Я воздержусь.

— Зря. Воздержание вредно для здоровья. В смысле... На выборах лучше голосовать "против всех", ну или вообще на них не ходить, а так... Хм... В общем, у меня есть предложение. Я тебе рассказываю что-нибудь не очень хорошее из своей жизни, ты мне — из своей, и при всём при том мы торжественно обещаем никому и ничего из услышанного не рассказывать. Ладно?

— Ну, раз уж по-другому ты никак не хочешь...

— Я торжественно обещаю никому и никогда, без предварительного разрешения с твой стороны, не рассказывать о чём бы то ни было, услышанном мною здесь, сейчас и от тебя, будь это даже просто цвет твоих полосатых носков с единорогами.

— Откуда ты...

— Из психиатрической больницы, недавно сбежал. Так ты обещаешь?

— Обещаю.

— Ну, тогда давай устанавливать всяческие барьеры и разнообразную защиту...

— О чём ты задумался?

— Да вот, прикидываю в уме, что хуже — посидеть в Азкабане пару лет, как ты, или же пожить у таких вот сумасшедших родственничков, как я... Честно признаюсь, что я не знаю, что лучше. Но, не будем о плохом. Мне ведь повезло, и я смог сбежать из своей тюрьмы, так же, как и ты из своей. Правильно? — В ответ он лишь еле заметно кивнул, видимо, тоже пытаясь увидеть что-нибудь необычное в звёздном небе, которое было такое далёкое и холодное, что порой проводишь странные аналогии... — Знаешь, я ведь чувствую опасность. В первой раз острое ощущение страха и надвигающейся беды я перенял у собак, в тот день, когда сбежал из дома. Ведь собаки же чувствуют, когда будет что-то нехорошее, правда?..

— Да...

— Ну, так вот. Я почувствовал, что нужно бежать, и побежал, а они за мной... Я тогда себе щенка подобрал, такого маленького и чёрненького. Бродягой назвал...

— Бродягой?!!

— Угу...

— Ха! Это ведь моя школьная кличка, потому что...

— Ты вылитый он, разве что несколько опознавательных шерстинок, а так... Хороший был пёс. Но я ведь не к тому речь свою вёл! В тот день я в первый раз понял, что будет в будущем. Сначала всё ограничивалось чувством смутной тревоги, потом — каким-то пониманием, что может произойти, а после первой клинической смерти я уже практически точно знал, что и когда может случиться. Я не знаю, что будет теперь, ведь я уже второй раз умирал, мало ли что теперь во мне откроется...

— Да, дела...

— И не говори! Единственное, что радует, так это то, что мне постоянно и невероятно везёт, причём никто не знает, по какой такой причине...

Сириус с силой хлопнул себя по лбу, при этом пробормотал какое-то выражение, смысл которого сводился к тому, что он — невероятно забывчивый человек с плохой памятью, причём сказать всё это он умудрился двумя очень лаконичными словами. Да, вот это я понимаю — бурное мародёрское прошлое...

— Э-э... Помедленнее, я записываю!

— Извини... Я просто знаю, почему у тебя такой коэффициент везучести.

— Ну, и?..

— Всё элементарно — твоя мать хорошо разбиралась в зельеварении. Времена ты и сам представляешь, какие были — постоянные опасность, страх, недоверие... В общем, она тайком от нас всех варила зелье Феликс Фелицис, которое...

— ...является зельем удачи...

— Да, именно так. Лили каждые два дня капала Джеймсу, Ремусу, Питеру и мне по несколько капель в чай, дабы быть абсолютно уверенной, что удача при нас и на нашей стороне. И вот, уже ближе к двадцатым числам октября того злосчастного года у неё как раз приготовилась очередная порция зелья, которое, как ты и сам прекрасно знаешь, готовится что-то около полугода. Уж не знаю, что там произошло дальше, потому что так она нам и не рассказала ни о чём, но смысл сводился к тому, что ты каким-то образом умудрился упасть в этот котёл. Лили ещё плакала, что так испугалась за тебя, ведь ты же наглотался огромного количества жидкости, но тебе повезло...

— А вы не знали, что она варит такого рода зелья?

— Нет, откуда? Мы же целыми днями бегали по заданиям Ордена, вот и...

— Так, стоп. Какого ещё Ордена?.. Ну, теперь ты можешь даже и не сомневаться, что пока ты мне не расскажешь всё-всё-всё, про то что знаешь и не знаешь, то ты отсюда никуда не уйдёшь! А начнёшь ты свой рассказ как раз с этого Ордена...

В восемь утра мы слезли с крыши, прошли до главной лестницы и, как-то даже и по-родственному обнявшись, распрощались.