Границы

Ночные клубы — места, где при абсолютном отсутствии воздуха так легко дышать. В первый раз, когда ты туда попадаешь, лёгкие будто сдавливает, а сердце бьется в бешеном ритме. Кажется, что через секунду ты потеряешь связь с этим миром, а когда очнешься, то в каком мире окажешься — даже не догадываешься. В таких местах абсолютно незнакомые друг другу люди становятся единым организмом. Знают, что их кровь в жилах сейчас разбавлена алкоголем и адреналином в равной мере и именно эта мысль так сильно возбуждает.

Гана это влечёт. Ему нравится ощущать на себе капельки пота, нравится немного сбитое дыхание и учащенное сердцебиение. Он ловит кайф от чужих взглядов, что скользят по его телу, лаская душу. Парень не отказывает себе в том, чтобы поддаваться любому ритму и желанию (возможно, даже самому низменному). Он может быть мягким, кокетливым, жёстким и требовательным. Любым, главное, чтобы его замечали, видели, наблюдали. Аттапхан ощущает на своей талии чьи-то руки, что мягко ведут, подсказывая какие движения стоит делать дальше. Парень поддаётся. Он накрывает своим телом чужое, ощущая своей спиной рельеф мышц. Тепло и какое-то эфемерное чувство защищенности. Как выглядит лицо этого человека — вовсе не волнует. Ган прикрывает веки, закидывая голову назад. Ему не важно кто это, ему важно ощущать. Парфюм у его партнёра ненавязчивый, обволакивающий и едва уловимый запах. Почему-то вся эта ситуация так сильно возбуждает. Перед глазами фиолетовые и синие пятна, хотя его глаза все так же плотно закрыты.

— Не хочешь развлечься, сладкий? — шепчут Гану на ухо и он лишь немного ухмыляется, позволяя себе принять факт своей привлекательности.

— Я и так неплохо развлекаюсь, — отвечает Аттапхан и отходит от мужчины, он оборачивается, подмигивает и облизывает губы, а после смеется, исчезая в толпе.

Парню нравится быть таким. Он на столько свободен в такие моменты от всех предрассудков, от обязательств и от привычных правил. В такие моменты Ган живет. Да, он играет с чужими чувствами и, возможно, это лютый облом на секс, но его чужие проблемы не трогают. Сегодня он главный и это вечер принадлежит только ему. Так что Аттапхан дает волю своей эгоистичной натуре, давая ей возможность в их бесконечном танце праведности и желаний.

Друзья, что обычно крутились возле барной стойки, в этот раз принимали участие и в танцах, поэтому Ган вошел в импровизированный круг, давая другим новый заряд. Все люди, что его окружали, кричали и разобрать, что каждый из них хочет не было возможности, так что Аттапхан просто кивал на все неразборчивые вопросы, прекрасно понимая, что завтра о сути этих бессвязных диалогов никто и не вспомнит. Завтра об этом вечере останется лишь головная боль и легкое похмелье, как воспоминание. Но этот вечер из всех, что были за последний месяц, единственный, который реально дает возможность отдохнуть. Так что парень не жалуется. Пусть болит хоть голова, хоть все тело, если это залог свободы, то она того стоит.

***

На утро и правда случаются проблемы не только с самочувствием, но и с какой-то самоидентификацией. Ган стоит перед зеркалом, смотрит на запухшее лицо и жирные волосы, не понимая с какого момента прошлой ночи он выглядит на столько неотразимо. Пару раз он тыкает пальцем в мешки под глазами. Кажется, что в них можно было бы хранить все его финансовое состояние. Парень решает, что лучше не смотреть на себя больше, а то так можно и привыкнуть к подобному ужасу и уверенно идет в душ. В голове он пытается вспомнить какой план на сегодня у него был, но каждая его мысль путалась с предыдущими, по итогу давая невероятный сорт бреда на выходе. Аттапхан не помнит, чтобы напивался вчера до такого состояния. Во всяком случае он старался контролировать себя, поскольку работу никто не отменял. Да, похмелья как такого не было. Но фактор усталости явно давал о себе знать и хоть морально было в разы легче, но тело будто стало неподъемным. Хвала небесам, что вселенная или какой-то там гениальный человек придумали контрастный душ. Под струями воды так хорошо, вся грязь, что со вчерашнего вечера стала спутницей Гана, медленно отпускала его из своих объятий. Волосы чистые и пахнут каким-то не дорогим шампунем, и сам парень кайфует от его запаха. Проводит пару раз перед носом своим же полотенцем, которым только что вытер голову. Все не так уж и плохо.

На телефоне пару сообщений от друзей, которые обеспокоены вопросом его состоянием и пару десятков вопросов от менеджера, который случайно узнал о вчерашних похождениях подчиненного и решил напомнить о нормах их индустрии. Вчера Ган мужественно игнорировал чужие нравоучения, но уже сегодня понимал, что получит в разы больше. Он пошел на кухню, выпить таблетку от головной боли и какое-то подобие кофе. С завтраком возиться не хотелось вообще, так что он был отложен на обед. До выхода оставалось пол часа, которые никак нельзя было тратить на сон, но и делать что-то утомляющее желание не возникало. Аттапхан в очередной раз взял в руки сценарий, перечитывая свои же пометки. Персонаж был простой в своей основе. Его мотивы, мысли и чувства были понятны для Гана. Ром был не сложной структурой, был чем-то элементарным на уровне понимания, да и ощущения не подводили. Упертый, самодостаточный и немного ранимый, в некоторых моментах чересчур эмоциональный. Для людей, которые были активны в социальной жизни подобные персонажи не вызывали вопросов, не удивляли, они были чем-то нормальным и входящим в рамки. И лично для Гана такие люди не проблема. Парень вдумчиво перечитывает очередной кусочек текста, натыкаясь на имя любовного интереса своего героя. «Пи Пик». Да, вот такие персонажи были проблемой. Не потому что их сложно сыграть, не потому что они редкость, вовсе нет. Они проблема для таких, как Ром. Их загоны по причине и без, больше чем они сами. У них нет стабильного подхода, они все никак не поймут и не примут себя и Атттапхан, с удовольствием, порекомендовал бы таким обратиться к хорошему специалисту перед тем как вступать с кем-то в отношения. Игра в «спаси и почини» не более. Возможно, Ган и сказал бы, что работа эта отстойная в сюжете, скучная и просто ступень к желанному признанию, но... Во всем этом был тот, кто действительно немного поражал — Офф. Он был идеален для этой роли, в глазах Гана. Чем больше они проводили времени вместе, тем легче было понять взаимоотношения любовников по сюжету. Они абсолютно точно подходили друг другу в работе, дополняли и поддерживали, такое происходило на интуитивном уровне, от чего у младшего складывалось ощущение родственности душ. Но в то же время холодный и немного дерзкий Пи, всегда отталкивал, когда нонг старался приблизится. Осознание подобных истин немного помогали в понимании Рома, что, возможно, он ощущает что-то подобное, но немного больше. Ган использовал для себя подобный плацдарм. Вкладывал эмоции, что испытывал сам в взгляды и интонации, стараясь заново пережить моменты разочарования у себя в голове.

***

В зале множество людей, что пришли отрепетировать постановку. Обычно помещение казалось более просторным, но сегодня дышать было нечем. И даже если ты мог найти свободный угол, то туда обязательно приходил кто-то еще. Зеркала немного запотели. В отражении были видны одни только ноги актеров и какие-то части рук, эстетично, но не тогда, когда ты невыносимо устал.

Аттапхан немного жалеет, что пошел в клуб не перед выходными днями, хотя прекрасно осознает, что сил и терпения у него на такие подвиги просто на просто не было. Все вокруг пытаются отшутиться, дать возможность расслабиться в обстановке тяжелого рабочего дня, но выходит крайне убого и уже слышно, как люди в разных углах ссорятся. Офф тоже ходит раздраженный, немного вспотевший и утомленный. Он вымучено опускается на пол, опираясь на немного прохладное стекло. Ган смотрит на старшего, стараясь уловить его состояние. Джумпол смотрит в ответ, немного приподнимая бровь в знак восклицания или скорее вопроса. Аттапхан прекрасно понимает, почему тот не горит желанием задавать вопросы вслух. Младший похлопывает по полу рядом с собой, просит сесть рядом, но старший мотает головой и снова кривит лицо, как от кислой конфеты. Так он похож на вредного ребенка, который все так же отказывает маме в услуге съесть полезный суп.

— Ну Пи Офф, посиди со мной рядом, — жалобно говорит Ган, все так же лелея надежду, что в этот раз его милой и невинной натуре поддадутся, но Джумпол просто встает и отходит в другой конец зала. Подобное немного злит. Аттапхан и правда не понимает, почему так сложно, он направляется за старшим и пытается взять за руку. Только тот буквально вырывает свою ладонь и кричит на каких-то высоких нотах. Сказать, что добрая половина каста получила инфаркт — ничего не сказать. Все смотрят на парней, что будто замерли по велению режиссёра. Неловкое молчание и в воздухе столько немых вопросов, но никто не смеет ни вопрос задать и шевельнуться как-то не так. Упрямо продолжают молчать, ожидая должных объяснений, но вместо этого получают еле слышное извинение от Оффа.

***

Когда начинается время съемок, все идет как по маслу. Даже имея до ужаса сложный график, расписанный по минутам, Ган отдыхает. Впервые он ощущает такую гармонию с кем-то. Люди вокруг были профессионалами своего дела, да и каждый актер старался отдавать всего себя персонажу и самому лакорну, для Аттапхана такое было очень ценно. Он в привычной своей манере старался провести со всеми должное количество времени. Каждое особенное воспоминание оставляя не только в голове, но и на пленке телефона, обещая себе и другим, что сохранит фото навечно. Все смеются и почему-то искренне надеются, что так оно и будет.

Что касается Оффа, то на него тоже работала магия съемочной площадки. Старший был активным участником бесед и оказался глупым шутником. Честно говоря, Гана смешили тупые каламбуры Джумпола, а еще больше ему нравилось, когда Пи мастерски поддерживал шутку младшего. Он умел ловко докрутить до нужной кондиции абсурда, чтобы это оставалось в рамках нормы, но стояло прям на грани. Аттапхан смеялся. Он веселился каждую секунду времени, что они проводили вместе. Привычка, обедать вместе осталась, поэтому даже во время перерывов младший успевал услышать парочку особо удачных смешных зарисовок. Их отдых стал каким-то уж слишком активным, они были везде и было слышно из каждого угла заливистый хохот. Да, правило «никаких прикосновений» оставалось все таким же, но в плане ощущений не было той враждебности, что изначально давила. В какие-то моменты Ган мог бы даже согласиться, что подобные проявления их отношений были чем-то невероятным. Он не нуждался в прикосновениях на столько сильно, хотя все так же хотел обняться, но почему-то чужая граница не раздражала. Парень терпеливо относился к чужой резкой реакции, продолжая напоминать себе, что они уже и так хорошо продвинулись в проявлении своих чувств. Надежда на то, что старший со временем растает с каждым днем росла и младший понемногу старался сократить дистанцию.

***

— Пи Офф, давай после съемок сходим куда-то, — однажды заявляет Ган во время обеда. Он смотрит на Джумпола весьма заинтересованно, не скрывая предвкушение и свое детское нетерпение.

— Куда ты хочешь сходить? — спокойно интересуется Офф, все так же залипая в телефон, как и делал последние двадцать минут.

— Что думаешь на счет клуба? — спрашивает младший, стараясь заглянуть в чужое лицо.

— Слишком шумно, мне не по вкусу. — Старший наконец поднимает глаза и смотрит в ответ.

— Ну я не знаю, где по вкусу таким отшельникам как ты, — передразнивается нонг, он немного толкает Джумпола в плечo и сам же хватает за руку, когда тот отклоняется в сторону. Офф смотрит на младшего и вытягивает свою конечность из цепких пальцев.

— Ган, ты можешь прекратить касаться меня, — он смотрит строго и голос его становиться ниже, предупреждая, что тема серьёзная и ребячеству в этом вопросе не место, — я правда не люблю прикосновения, для меня это нечто особенное, что я могу разрешить исключительно очень близкому человеку, так что не беси меня.

Слова хоть и не такие жестокие, но все же режут без ножа, точно расставляя границы, давая однозначное понимание, кто они друг другу. И, к сожалению, на выходе лишь получается ответ «никто». Гана впервые это цепляет по-настоящему. Он чувствует, как медленно его привычный образ весельчака и наивного мальчика, сменяется тем Аттапханом, которого знают единицы. Парень не отрывает взгляда от Оффа, что продолжает смотреть в ответ, точно говорит, что серьезен.

— Пи, а что насчет фансервиса? Или фанаты тоже должны входить в твои рамки? — какая-то незримая надежда с щепоткой раздражения, желания закричать или заплакать. Но Ган держит себя в руках, повторяя в голове, что падать в чужих глазах в слабость он не собирается.

— Я не хочу никакого фансервиса, — отрезает Офф, говоря спокойно, внушая мысль о том, что ничего не изменится.

— Я понял, но ты не сможешь этого избежать, это и моя работа тоже, — Аттапхан проглатывает мешающий ком в горле, — если ты этого не хочешь, то тогда я сделаю все сам, вне зависимости от того, будет это тебе нравится или нет.

***

Время летит неумолимо, когда ты занят делом. К съемкам лакорна присоединились съемки элементарных промоушенов и какие-то фотосессии. Масштабы не большие и ставки не высоки, но все же заинтересованность к работе в фанатах нужно было разжигать. Актерам приходилось чаще активничать в социальных сетях, что с их постоянной занятостью, было достаточно сложно. Но в принципе, возможно. Каждый старался уделить продвижению хотя бы час времени в день, порой появляясь поздно ночью, откладывая долгожданный отдых на некоторое время. Ожидающих было немного, но та небольшая фанбаза была весьма уютной и это до безумия радовало.

Офф смотрел на каждый твит и радовался как дурак, почему-то эти люди, что устраивали небольшие обсуждения в интернете, ощущались как невероятный успех. Он наблюдал за общей реакцией и все это согревало его изнутри. Парень делал забавные скрины, иногда делясь памятными деталями с друзьями, знакомыми и, конечно же, со своей девушкой. Она поддерживала его, стараясь оставаться рядом, говоря на сколько хорошо он поработал и искренне гордилась, что является второй половинкой такого человека, как Джумпол. Парень каждый раз отнекивался от лестных слов и повторял, что вообще-то лакорн еще не вышел, но подобные речи лишь больше распаляли близких ему людей и он смущенно соглашался и благодарил. Вообще, казалось, что после этого проекта все измениться, казалось, что прямо в этот момент с Оффом происходило какое-то чудо. Чертовски странное ощущение.

Первое время, когда Джумпол столкнулся с этим чувством, он немного испугался. Внутреннее беспокойство и ток пробирались где-то глубоко под кожей. Парень был в постоянном состоянии предчувствия, порой пугаясь незначительных звуков и шорохов. Он старался заметить те детали, что наталкивали его на странные мысли. Люди рядом были такие счастливые, они не замечали ничего вокруг себя, проживали моменты, что были им даны, а очевидное, для Оффа, ощущение, никто не осознавал. Почти никто. Джумполу казалось, что Ган — тот, кто замечал все. Младший был беспокойным, был тем, кто вносил в чужие жизни сумбур, но сейчас он спокойно наблюдал, хотя старался оставаться таким же активным. Старший готов был признать, что его отношение немного изменилось к этому парню. Он смотрел на него с таким же восхищением, но теперь ему был интересен этот человек. Его привычки идти вперед напролом и бесили, и восхищали, а диссонанс образа и того, что Джумпол ощущал в Гане, каждый раз влекли к себе, манили прикоснуться. На удивление, нонг не отстранялся, разрешал узнавать себя потихоньку и чаще всего был инициатором общих прогулок в свободное время. После достаточно тяжелого диалога о фансервисе, Офф думал, что Аттапхан станет более отстранённым, но тот не отходил ни на шаг. Будто старался приучить к тому, что он находится рядом, что он будет тут всегда и как бы старший не бесился, с места не сдвинется. Младший действительно самостоятельно продвигал их шип, и это не касалась исключительно видео, фото. Он флиртовал с аудиторей так, что молодые фанаты сходили с ума, а когда молодой актер стал незаметно в диалоги вставлять намеки на «особые» отношения между ним и Оффом, толпа взрывалась. На прямые вопросы он уклончиво отвечал, позволяя себе показать язык, хитро улыбнуться и смутиться чужих «откровений».

Джумпол откровенно мог заявить, что привыкал. Он наблюдал за действиями Гана и порой неловко подыгрывал. В такие моменты младший сиял во все тридцать два зуба, показывая обаятельные ямочки. Оффу нравилось такое замечать, и он улыбался в ответ. Для Аттапхана этот, незаметный для большинства, жест служил знаком. Он бежал обниматься или просто брал ладонь старшего в свою. Пи не изменял своей привычке, вырывался и брыкался, но при фанатах делал это в максимально дурашливой форме, из-за чего те писали глупости по типу «Офф засмущался, убегает от собственной похотливой женушки». Гана подобные комментарии забавляли, и он порой даже повторял это при всех. Джумпол на такое просто закатывал глаза, немного раздражаясь, но не без доли веселья. Они стали больше общаться в неформальной форме, обсуждая какие-то моменты из жизни. В какой-то момент их диалог коснулся ощущений общей атмосферы и Офф понял, что не ошибся, когда посчитал, что младший разделяет его чувство. Нонг долго рассказывал, что ему кажется, что он станет знаменитым после этой роли, а еще забавно изображал из себя звезду, порой репетируя свою блистательную речь перед Джумполом, на что тот вносил свои коррективы. На выходе они получали такой поток мысли, что, наверное, даже самые преданные фанаты не смогли бы это дослушать без смеха или зевка.

Вообще Ган натолкнул Оффа на мысль об известности. Что будет дальше? Куда расти? Старший и правда задумался, готов ли он нести подобный груз в одиночку. Даже если рядом с ним друзья и его девушка, но они не смогут разделить с ним это чувство. Смогут ли они все так же хорошо его понимать, если он станет знаменитым? Подобные вопросы немного пугали, потому что ответа на них в голове не находилось. В какие-то моменты в голове возникал образ его партнера, который уверенно стоял на своих ногах и звал с собой. Но как на долго они будут коллегами? Офф еще в самом начале пообещал себе, что это первый и последний проект в подобном жанре, но сведут ли другие лакорны его с Ганом? Чем ближе была дата релиза, тем больше возникало пугающих вопросов и Джумпол засыпал с мыслью, что не готов. Пусть его известность придет не завтра.