глава 14
Я почти вываливаюсь в коридор. Дверь, наконец, захлопывается, но вина и
ответственность, которые я чувствовала, находясь там, все еще сдавливают мне горло, словно тиски. Они цепляются к моей коже, словно пот в жаркий летний день. Я прохожу почти половину коридора прежде, чем вскрикиваю, заставляя себя остановиться.
- Дерьмо.
Было бы здорово просто уйти, убежать от этого кошмарного вечера, но моя собственная глупость вина тому, что я забыла сумку перекинутой через спинку дивана. Я бы оставила ее там, если бы предметы, находящиеся в ней, не были бы жизненно важными для того, чтобы я добралась домой. Гордость и нежелание сопровождают меня, когда я плетусь обратно по коридору, чтобы еще раз посетить его квартиру. Легкий толчок - все, что мне нужно, чтобы войти.
- Я оставила мою... Гарри?
Он на полу, судорожно глотает воздух, чтобы заполнить легкие, но, несмотря на его длинные нерегулярные вдохи, это не приносит никакого прогресса. Я снова зову его, но он все еще лежит свернувшись. Его пальцы цепляются за ковер, подбородок касается груди, и я предполагаю, что он не в порядке. В моих коленях пульсирует тупая боль, я падаю на пол рядом с ним.
Беру его лицо в свои ладони, показывая ему, что он не одинок.
- Я...Бо, я не могу...
Держу его.
Паника сжимает мой желудок. Пытаюсь думать как человек, который знал Гарри, когда он был маленьким мальчиком, когда угроза присутствия отца была слишком большой.
Держу его.
Уникальный набор цвета в его глазах. Они теряют фокус, мое периферическое зрение скользит по нему, он чувствует себя потерянным для меня. Мои руки гладят его неестественно выгнутую спину, когда я пытаюсь переместить его. Гарри все еще находится в себе, когда я мягко произношу его имя. Он перемещается в полусидячую позу: голова закинута назад, тело тянется, словно цветок к солнцу, в поисках опоры. Я, пользуясь возможностью, вклиниваю свое плечо под его руку. Когда его сестра делала это в детстве, это вряд ли походило на то, что происходит сейчас. Его вес больше, чем моя грузоподъемность, даже в самой неотложной ситуации я не смогу тащить его. Я плачу от отчаяния, каблуки упираются в пол.
Секундой позже Гарри опирается на меня, все еще тяжело дыша. Мое сердце бьется, словно ударяясь о его лопатки. Я прислоняюсь к дивану, чтобы поддержать наши вынужденные объятия. Он сидит между моими вытянутыми ногами.
- Все в порядке, - с поспешной уверенностью говорю я, - с тобой все будет в порядке. Попробуй дышать вместе со мной.
Я целенаправленно увеличиваю движение моей груди, чтобы он мог чувствовать это, но он не слушает. Я обхватываю его грудную клетку руками. Рыдания Гарри лишены эмоций, потому что инстинкты захватили все его существо. Остались лишь примитивные мысли о выживании и получении кислорода для легких.
- Тссссс.
Подобный эффект имеют приступы астмы. Я помню, как наблюдала своего двоюродного брата, когда он упал на колени, пачкая их в траве и грязи, помню дыхание, которое со свистом вырывалось из его груди. Моя тетя сунула ингалятор ему в рот, но у меня нет лекарства для Гарри. Здесь нет волшебной таблетки или ингалятора, которые помогли бы ему справиться с приступом, атакующим его.
Голова Гарри покоится у меня на плече, когда я освобождаю его волосы, скованные банданой. Его грудь борется с давлением моей правой ладони, пока моя левая рука гладит его волосы. Это всегда было комфортным для него, он гарантированно расслаблялся и засыпал. Но, по-моему, он далеко от этого сейчас.
Связь, созданная нами благодаря соприкасающейся спине и груди. Бессистемно спутанные конечности. Мокрые ладони. Случайно оставленные синяки.
Я держу тебя, детка.
Это самые долгие четыре минуты в моей жизни. Его дыхание постепенно успокаивается до темпа быстрой ходьбы. Я чувствую себя так, словно я пробежала марафон в жаркий летний день со стаей волков на хвосте. Мое истощение очевидно, понятия не имею, что же тогда испытывает Гарри. Осторожно встряхиваю его, под моим наблюдением его пульс приходит в норму. Шепчу ему обещания о том, что с ним все будет в порядке, что он в безопасности, и я буду с ним до тех пор, пока ему это нужно.
Провожаю его спать, пока он бормочет мое имя.
- Я останусь, только, пожалуйста, не делай так больше.
- Я постараюсь.