глава 1
— Бо, тебе нужно вставать.
Непрерывный стук мешает усилиям, которые я прикладываю для того, чтобы вернуться ко сну. Я зарываюсь глубже в одеяло, мои глаза все еще плотно закрыты, на ощуп ищу предательскую подушку, чтобы швырнуть ее. Мое тело откатывается влево, а пальцы хватаются за конец кровати. На матрасе лишь половина моего тела и мне комфортно.
— Бо!
Мне было комфортно.
— Еще пять минут, мам, — с моих губ срывается стон.
Руки сгребают одеяло, но довольно скоро я проигрываю перетягивание каната. Победитель стоит, прижимая к груди мою постельную принадлежность, тем самым держа ее в заложниках, несмотря на мои попытки исправить это.
— Я не твоя мама, и если ты не встанешь сейчас, то ты опоздаешь снова!
Брови Тиф выжидательно приподняты, в то время как она стоит надо мной, нетерпеливо притопывая ногой.
— Который час? — бормочу я.
Мое горло пересохло и я чувствую, словно я держала путь через пустыню. Мне, вероятно, стоит выключать отопление на ночь, но я слишком люблю чувствовать себя укутанной, когда погода огорчительна.
— Сейчас девять сорок пять.
Мои глаза закрываются за долю секунды до того, как эта информация оседает в моей голове и мое тело застывает.
— Черт!
Я внезапно разворачиваюсь из позы эмбриона и почти ударяюсь лицом, в порыве покинуть кровать. Спотыкаюсь о домашние тапочки, отчаянно собирая предметы для ванной комнаты: зубная щетка, расческа, дезодорант, резинка для волос.
Тиф по-прежнему стоит на месте, в то время как я бегаю вокруг нее, понимая, что если она начнет ходить, то станет движущейся мишенью и непроизвольной проверкой на прочность для моего тела. Если она останется неподвижной — это будет лучшим вариантом.
Похоже, что кухня занята. Даже аромат обугленных тостов заставляет мой желудок жалобно урчать. Но у меня нет времени на еду. Когда я иду по коридору, мои ноги спотыкаются о пижамные штаны, которые являются слишком длинными. Я могу чувствовать, как мои шансы посетить утренний семинар ускользают, когда закрытая дверь ванной комнаты появляется в моем поле зрения.
— Нееет!
Я почти опускаюсь на пол, признавая поражение, секунды тикают, и я сдаюсь, моя попытка не огорчать лектора своим очередным опозданием почти провалились.
— Роб, выходи из ванной! Я могу опоздать! — я стучу в дверь.
Я знаю, что это он, потому что слышу напевы Майлза Кейна. Моя комната находится рядом с его, и я привыкла слышать ужасное исполнение «Арабелла» почти каждый вечер, если он остается дома. Это происходит прежде, чем Тиф проходит две двери по коридору, чтобы штурмовать его дверь и не очень вежливо сообщать парню о том, что ему стоит заткнуться.
— Может быть, ты должна подниматься пораньше? — он говорит сквозь шум душа.
Я хочу задушить его.
— Спасибо за твою проницательность! А теперь выметайся!
Как сосед — он ужасен. Я никогда не видела, чтобы он выкидывал мусор, из его комнаты на кухню всегда ведет тропа из крошек. Я удивлена, что он не обзавелся мышами. Но он вряд ли когда-нибудь узнал бы об их существовании в любом случае, принимая во внимание то, что зайдя в его комнату, вы сможете увидеть ковер, заваленный грудами нестиранной одежды.
— Давай, Роб. Я не могу пойти на семинар, будучи неумытой. Люди начнут садиться подальше от меня.
Тиф все еще стоит в дверях, кудахча о ситуации, разворачивающейся перед ней. Она исчезла в моей комнате на секунду, прежде чем снова показаться, на этот раз без постельных принадлежностей, которые она жестоко оторвала от меня. Она проходит по коридору, направляясь ко мне для того, чтобы взять меня под руку.
— Давай, — жестом показывает Тиф.
Ее комната безупречна, все находится в порядке, папки и книги располагаются на полках. На доске она повесила график работы и общественных мероприятий, а также несколько симпатичных цепочек и других ювелирных изделий. Здесь же покоится аккуратный список дел, прикрепленный синими стикерами на доске над рабочим столом и включающий страшное количество пунктов, перечеркнутых до конца. Я могу только надеяться, что когда я закончу мой первый год обучения, я буду обладать терпением, которое поможет мне выдерживать систематическое давление флуоресцентного цвета стикеров. По крайней мере, тогда я смогу иметь хотя бы малейшее представление о надвигающихся сроках исследований.
На застеленной постели лежит подушка с эмблемой клуба Челси, над которой постоянно насмехается Роб. Я никогда в действительности не ценила футбол как вид спорта, но дух товарищества являлся причиной того, что я часто смотрю матчи по телевизору в нашем блоке.
— Открывай, — инструктирует Тиф.
Жевательная резинка отправляется в мой рот, я немного разжевываю ее прежде, чем Тиф скрупулезно проверяет мое дыхание. Она морщит нос, отправляя еще кусочек на мой язык.
— Эй, — я надулась.
Она проигнорировала меня, сосредотачиваясь на главной задаче, стоящей перед ней: довести меня до уровня гигиены, удовлетворительного в рамках нахождения на семинаре. Не так уж и важно то, что большинство ребят всегда выглядят так, будто только встали с кровати. Рано утром или ближе к вечеру — не существует большой разницы между состоянием их волос.
— Подними руки.
Я в майке, под ней находится спортивный бюстгальтер. Мои подмышки вздрагивают, когда она наносит дезодорант прежде, чем натянуть на меня коралловый свитер. Как только мои руки оказываются в рукавах, я получаю поручение как минимум не хныкать, когда Тиф будет расчесывать мои волосы. Я отвлекаюсь от болезненных клубков, рассматривая фотографию, висящую на отштукатуренной стене возле ее кровати. Она на два года старше всех новичков, и даже притом, что я на год старше Роба. Мы неохотно взяли материнскую ответственность за него. Бог знает, нуждается ли он в ней.
Тиф обещала, что как только мы окончим университет, мы будем путешествовать вместе. Там будут места, которые она всегда хотела посетить. Я хочу посетить их с ней. Это мотивация, чтобы поднять мою задницу и приняться за дела. Посмотреть на фотографии, вырезанные из журналов о путешествиях для вдохновения, чтобы написать еще один абзац эссе прежде, чем я свернусь калачиком в постели.
Она шутит о вероятном размере моих чемоданов, количестве вещей, которые я могла бы счесть необходимыми для выезда за границу. Когда она указывает на мою полку, переполненную фантастическими романами, она качает головой с улыбкой.
— Тебе не нужно брать книги, у нас будет собственное приключение.
Завязывание моих волос прекращается, и я смотрюсь в зеркало. Она собрала их в хвост.
— Ты думаешь, это выглядит хорошо? — нерешительно спрашиваю я.
Я должна была знать, что когда я выражу заинтересованность в изменении своих волос, Тиф сделает все для этого. Вам нужно лишь мимолетно взглянуть на нее, как ваши волосы будут свернуты в дреды и забраны под платок. В ее носу пирсинг, и иногда мне кажется, что она персидская принцесса. Тиф наполовину иранка, ее волосы темные, а глаза пронзительно карие.
— Ты нокаутирующая, — она усмехается.
Темно-русый. У меня не хватило смелости стать платиновой блондинкой. Моя мама, должно быть, испугалась бы, если бы я вернулась домой в эти выходные с короткими ослепительно блондинистыми волосами.
— Джеймсу понравится, — дразнит она.
— Я делала это не для него.
Ответ приходит мгновенно и автоматически, я запрограммирована на то, чтобы радовать только себя. Это не для кого-то, особенно не для кого-то мужского пола. То, что я предпочитаю носить, моя прическа, лак на моих ногтях — все это для меня.
— Я знаю, — она улыбается.
Тиф осознает это. Насколько я понимаю, она никогда не была одной из тех, кто соответствует стандартам, и я чувствую, как ее нетрадиционный стиль стирает границы моего.
— Ты когда-нибудь расскажешь мне о нем?
— О ком? — я спрашиваю, пока наношу бальзам на потрескавшиеся губы.
— Парень, который остался в прошлом.
Его имя не должно произноситься. Даже в новом начале ему по-прежнему удается заставлять стены, которые были возведены мной, чтобы держать мысли о нем на замке, трескаться. Мой желудок проваливается, попытки сохранять самообладание бесполезны. Я более, чем уверена, что я побледнела. Все, что я хочу, это удалиться из этой ситуации. Я надеялась забыть его, но он по-прежнему здесь, умоляет меня не стирать все, даже кажущиеся незначительными, разговоры и прикосновения, разделенные нами.
— Я не могу — там никого не было.
Моя неспособность посмотреть ей в глаза является ответом.
— Бо, я не глупа, моя мама говорила, что я своего рода подарок для таких случаев.
— Конечно, — я смеюсь.
— Я вижу вас с Джеймсом, когда он приходит, желая встретить тебя, — ее голос смягчается, — когда ты оглядываешься вокруг, ты выглядишь разочарованной, почти также, будто бы ты хотела, чтобы он был кем-нибудь другим.
Я проглотила комок в горле. Я знаю, что она рулевой разговора, но я желаю дезертировать с корабля.
— Другой парень, — в заключение произносит Тиф.
Мой разум позволяет мне трепетно заглянуть в воспоминания, которые я храню в бункере на дне. Он улыбается мне, и я сразу же прерываю их, хлопнув дверью, и намертво закрутив ее. Прихожу к выводу, что он никогда не будет другим парнем, он всегда будет единственным парнем.
— Это больше не имеет значения.
— Твоя неуверенность говорит иначе.
Сочувствующий взгляд и тон Тиф не способствуют тому, чтобы урегулировать мои гремучие эмоции, и я никогда не была более благодарна услышанному мной веселому голосу Роба.
— Ты не знаешь о том, что у тебя осталось две минуты, не так ли?
Он прислоняется к двери, скрестив руки на груди. Пятно от зубной пасты выделяется на его чистой рубашке и пара складок скручены вокруг его талии.
— Ох.
Я пробегаю мимо него. Роб поднимает руки в знак капитуляции, показывая, что он не будет маячить на моем пути. Виновник сожженных тостов выходит из кухни, я не удивлена, что это тихий американец из самой дальней комнаты. Он приветствует меня кивком головы, а я произношу «доброе утро» проходя мимо него.
Мне едва хватает времени, чтобы натянуть джинсовую куртку и конверсы. Хватаю свою сумку прежде, чем буквально катиться по коридору к выходу. Дверь открыта, и я заряжаюсь исключительно адреналином, готовясь к предстоящему спринту.
— Мы позавтракаем, когда ты вернешься, — слышу, как Тиф кричит мне вслед.
Она стоит с Робом, который жует печенье из пачки.
— Хорошо.
Я уверена, что все наши громкие «ранние» разговоры разбудили студентов в следующем блоке, но ничего не поделаешь, потому что я снова собираюсь жутко опоздать сегодня.
— Беги, Бо! Беги! — кричит Роб в сложенные рупором руки.