Глава 17
В субботу с утра Чонгук едет домой. Мама, конечно, не ожидала такого сюрприза, так как решение парня было спонтанным, но безумно радовалась. Каждый раз, когда Гук приезжал сюда, женщина расцветала на глазах и казалась даже на пару лет моложе, нежели есть на самом деле. А всё потому, что в пустой квартире очень одиноко, а приезд детей — всегда огромная радость. Каждый раз, когда мама смотрела на своего уже совсем взрослого Чона, перед глазами всегда появлялся тот маленький улыбающийся мальчик, который радовался каждой мелочи, каждому лучику солнышка, всегда умел своей улыбкой растопить лёд других и никогда не унывал по пустякам. А ещё любил засыпать у неё на коленях и постоянно спрашивал, не нужно ли ей помочь чем-то. Хоть Чонгук пытался казаться самостоятельным и не таким уже и жизнерадостным, но в душе всё равно оставался слишком домашним. Даже тот факт, что он, перейдя в старшую школу, связался с двумя оболтусами, никак не повлияло на него самого. Дома он настоящий — очень мягкий, понимающий и ранимый, а вне квартиры — тот Чонгук, который пытался быть сильным, строгим и не давать другим втоптать себя в грязь или унижать.
Домой Гук приехал с одной целью, но это не меняло того факта, что он и сам скучал по родным стенам. В общежитии не так удобно, да и не уютно, а дом — есть дом. Когда ошарашенная мама распахнула перед ним дверь и кинулась его обнимать, парень уже на пороге почувствовал себя более свободно, а на сердце намного теплее. Разговоры на кухне под чашечку горячего чая в столь не очень тёплую погоду (*шёл дождь*) позволили Гуку забыть о том, с какой целью он сюда примчался, да и об этом он подумает завтра. Мама важнее.
Проснулся Чонгук очень рано и сразу кинулся в небольшой чулан, где женщина хранила разные закрутки, продукты и прочее барахло. Среди всего этого он находит небольшую коробку и сразу тянет к себе. Вещи, которые там были — это как воспоминание о беззаботном детстве, где для него деньги не имели значение, а любовь и забота проявлялась в простых вещах.
После того, что Гук увидел в пятницу вечером, ему нужно было кое-что проверить. Уж больно сильно чесалось одно место, так что срочно необходимо найти ответы. Парень переворачивает коробку на свою кровать и с неё посыпалась куча разных бумажек, фантиков, игрушек и ещё много разных мелочей, которые когда-то были для него очень важными. Он помнил тут всё и с чем это связано, но не находил ни единой вещи, которая напоминала бы ему Тэхёна.
Совсем неожиданно в комнату к сыну заходит его мама. Она тихо подходит к нему и садится на край кровати. Осмотрев то, в чём шарился Чонгук, женщина поднимает свой взгляд на озадаченного парня и спрашивает:
— Чонгук-и, сынок, что ты ищешь?
Да, ищет. Вот только знать бы что.
Ноги немного затекли, так как до этого Чон сидел на коленях, и он стягивает одну ногу с кровати, сев лицом к матери, а вторую загибает под себя, садясь на неё.
— Я понятия не имею, мамуль, — всего лишь говорит он, продолжая глазами бегать по всем вещам. — Хочу найти хотя бы одну вещь, которая помогла бы мне вспомнить друга детства.
Женщина сводит на переносице брови, пытаясь понять, о ком именно спрашивает её сын. Но в голове промелькнуло всего одно имя.
— Ты о Тэ-Тэ говоришь?
Это было очень неожиданно для него, но уже радовало, что ни Чонгук, ни Тэхён ничего себе не придумали.
— Ты его помнишь?
— Конечно. Такой славный мальчик был когда-то. Наверняка сейчас не менее хорошенький.
Чонгуку безумно хотелось хмыкнуть, но он всего лишь дёрнул носом, а потом сказал то, что вертелось на языке.
— Я тебя разочарую. Он хуже, чем ты можешь его себе представить.
Улыбка женщины, которая появилась две секунды назад, мгновенно исчезает и теперь она с интересом рассматривала смущённое лицо напротив. Сын же наверняка не просто так спросил о Тэхёне.
— Вы встретились спустя столько времени?
— Как оказалось, мы с ним учимся на одном факультете, — довольно спокойно отвечает Гук, а потом и сам хмурит брови. — Вот только я его совсем не помню. Всплывают короткие отрывки, но, по сути, ничего важного. Поэтому я и хочу найти хотя бы что-то, что позволило бы мне вспомнить.
Женщина убирает длинную челку с лица сына и приподнимает пальцами его подбородок.
— О, солнышко. Но тут ты не найдёшь ничего.
Чон сразу напрягается.
— Почему?
— Ты же выбросил все вещи, связанные с ним.
— Как выбросил? — глаза Гука расширяются, а он сам бледнеет.
— Вот так. Тебе вдруг захотелось от всего избавиться, — объясняет мама, чем ещё больше загоняет того в тупик. Если Тэ-Тэ был с ним настолько близок, что могло такого произойти, чтобы он вдруг избавился от всех вещей, которые были с ним связаны?
— Ну, а фотографии? Почему его нет ни на одной из них? — брюнет продолжал искать хотя бы какое-то логическое объяснение, но пока его не было.
— Так фотографии ты тоже все уничтожил.
— Зачем?
Женщина поднимает вверх свои плечи.
— Не знаю. Ты тогда очень злился на него, много плакал, но мне так и ничего не рассказал, — она никогда раньше не говорила об этом, но догадывалась, в чём может быть дело, так что особо и не настаивала. — Раз вы учитесь вместе, почему бы тебе не спросить самого Тэ?
Чонгук открывает рот, но молчит. Вроде и логично, вот только как с ним поговорить, если после произошедшего, он ему в глаза смотреть не сможет. Стыдно? Нет. Просто тот тэхёновский поцелуй до сих пор горел у него на губах. Вроде и целовались совсем чуть-чуть, а чужие пухлые губы до сих пор в голове. Когда мама уходит, парень поднимается с кровати и подходит к окну. Смотря сквозь стекло во двор, Чон думал над словами мамы. Если бы они поговорили, многое могло бы проясниться. Может он бы даже мнение своё поменял, узнав о Тэхёне что-то новое, что вряд ли, конечно, но всё же.
Тэхён, Тэхён, Тэхён... Что-то довольно часто это имя начало всплывать в слишком умной головке Чонгука. Вроде и не дурак, вроде и смирился, но просто так переступить через себя… Не так он представлял свою жизнь… совсем не так.
Пока это имя крутилось у него в голове, парень постоянно трогал пальцами свои губы, будто пытался переубедить себя, что тот поцелуй для него ничего не значил. И он бы соврал сам себе, но не мог. Ему понравилось, что тут скрывать, тем более что это всё в его голове. Будь это кто-то другой, не Тэхён, он бы брезговал, а не вспоминал. Но это поцелуй, подаренный ему истинным. Что было бы, если тогда он бы позволил языку Тэ завладеть им? Скорее всего Гук бы потерялся и сдался без боя. Того он и оттолкнул, а потом ещё и ударил старшего, потому что внезапно нахлынувшие мысли его напугали. А эта ехидная улыбка в конце привела его в чувства, и он понял, что скорее всего им играют, или же пытаются заполучить, как очередной трофей, знак которого и так не поместился бы уже на спине Тэхёна. Гук ведь видел те десятки или даже сотни знаков, которые разукрасили всю спину старшего. Но что кривить душой: Тэхён слишком сексуален и красив, чтобы не привлекать к себе излишнее внимание, а значит личная жизнь у него протекает нормально. А Гук? Нет, одним из сотни он точно не хочет быть, так что падать к тэхёновским ногам вот так сразу не станет. Сначала нужно убедиться в том, что тот более чем серьёзно настроен.
Среди всех этих мозговых перипетий, возник один вопрос, который мучает его: раз он уже вроде как подсознательно признался себе, что он может принять тот факт, что в этой жизни не он (*как сказать-то, а?*) самец, тогда что ему делать с Лисой, которая и дальше продолжает увиваться за ним? Он ведь сам виноват, что дал ей надежду, да и не возразил, когда их начали воспринимать как пару. А теперь как выкручиваться? Думай, Гук, думай.
***
Общежитие постепенно заполнялось студентами. Многие разъезжались на выходные по домам и вот только под вечер начали возвращаться. Гук уже сидел в своей комнате, нервно вертя в руках свой телефон. Он всё думал, написать или не написать? Вот в чём вопрос! Мингю ещё не было, но очень скоро должен приехать, так что можно было ещё немного посидеть и подумать.
Если написать, то что? «Привет? Можешь уделить время своему истинному?» Пф, что за бред. Слишком по-бабски. Ладно, нужно быть холодным и непроницаемым, как Юнги.
Чон открывает пустое сообщение и сразу пишет:
«Нам нужно поговорить».
Не многословно, но вроде вполне сдержано и без лишних эмоций. Тэхён ведь не догадается? Быстро найдя в контактах номер Кима, а подписан он у него как «Придурок № 2», (первый и так понятно, что Юнги) и отправляет.
Минута, две, три… Ответа всё нет. Чонгук начинает сильно нервничать, постоянно покусывая свои губы. Ещё чуть-чуть — и он до крови их искусает.
Дзинь-дзинь.
Звук пришедшего сообщения. Чон сразу его открывает и читает:
«Приходи ко мне в комнату».
Ага, щас. Кто знает, что у Тэ в голове? После того неожиданного поцелуя Гуку вообще следует быть более бдительным. Не, так не пойдёт. Он опять нажимает на новое сообщение.
«Давай в другом месте. Туда, где нам никто не помешает.»
Слишком двусмысленно, не находите? Но понял Гук это только после того, как нажимает ОТПРАВИТЬ. Вот же глупый. С этим Тэхёном он окончательно рехнётся. Не, не, не думайте — он не влюблён. Совсем нет. По крайней мере пока. Но он ему нрааааавится. Точнее, начинает нравиться. Не как человек, а как парень, как его истинный.
Опять новое сообщение:
«Жди меня в холле через 20 минут.»
Вроде всё пока нормально. Ничего подозрительного. Куда они пойдут — известно одному Богу. Но это лучше, чем университет или общага, где их все знают.
Чонгук падает на кровать, пытаясь взять себя в руки. В голове чётко воссоздался план действий и последовательность вопросов, которые он хочет узнать в первую очередь. Но эти двадцать минут тянулись так долго, что он просто не выдержал спустя две минуты тишины и быстро идёт одеваться. С выбором одежды он не заморачивался, потому что у него выбирать-то не из чего. Зато своему лицу и причёске уделил больше времени, чем обычно.
Когда Чон спустился вниз, Тэхёна ещё не было. Да и не удивительно, ведь двадцать минут ещё не прошли. Это он что-то психанул и пришёл на десять минут раньше. В холле было слишком душно, так что он решает выйти пока на улицу. Если что, Тэхён его найдёт, если захочет.
Во дворе было немного прохладно. Уже немного темнело, да и зима близилась. Хорошо, что он надел куртку. Вдохнув более-менее свежий воздух, Гук спускается по ступенькам вниз. Он подходит к скамейке, на которой сидел какой-то парень и проходит мимо. Но через пару шагов вдруг останавливается и хмурит свои брови. Обернув голову, Чонгук осознаёт, что это не просто парень, а Югём собственной персоной. Он сидел с опустошенной головой, смотря себе под ноги, и выглядел слишком безрадостным. Чон никогда не видел друга таким, так что без лишних дурацких мыслей сразу кидается к нему.
— Югём? Ты что тут делаешь в такое время?
Тот сразу подрывается с места, как только слышит своё имя. В глазах читалась растерянность, и он был не на шутку чем-то напуган. Губы парня дрожали, но не от холода. Это заставляет Чонгука испугаться ещё больше.
— Я… я не знаю, как… Он вдруг… а я… — невнятно начинает мямлить Югём. Его голос тоже подрагивал, как и всё его тело.
— Да что такое? — более грубо произносит Чон, готов сейчас стукнуть друга.
— Бэм Бэм, он… — опять замялся, понятия не имея, как сказать то, зачем он сюда притащился. Да ещё и пешком.
— Что-то с Бэм Бэмом? Где он? — конечно, после таких невнятных слов в голове Чонгука пролетает много теорий, что может быть с их другом.
— Я не знаю, как это произошло, — Югём растерянно мотает головой, боясь, что тот сейчас неправильно всё поймёт.
— Да что такое? Где он? — не выдерживает уже Гук и хватает друга руками за плечи. Он начинает его трясти, дабы тот не медлил и нормально всё объяснил.
— Чонгук, Бэм Бэм меня любит…
Чонгук вылупляет свои глаза и с неимоверным облегчением выдыхая. Он отпускает плечи Югёма и валится на скамейку, пытаясь унять желание вцепиться другу в глотку. Ему казалось, что он сейчас прикончит того, что тот заставил Гука представить худшее.
— Ну так я тоже тебя люблю.
Югём побледнел. Вот честное слово: Чон придурок или просто дурака валяет?
— Ты не понял. Он влюблён в меня по-настоящему.