Never mind

Плейлист, визуализацию, коллажи вы можете посмотреть в моей группе: https://vk.com/belladarkness
Треки:
Loglost - I play it over and over
Corbin - Mourn

Жадно глотая воздуха от переизбытка чувств, Чимин начинает орать. Орет так, что кажется даже в этой глуши его могут услышать. Чонгук стоит обхватив парня сзади, нежно трется мордочкой о его плечо и гордо проговаривает:

«Ты смог! Ты справился!»

Тембр его басистого голоса, заплывают в уши Чимина, и тот кажется начинает успокаиваться от переизбытка чувств. Чонгук плачет, это маленькая победа для них двоих.

Чимин сделал шаг.

Практически самостоятельно. Чимин смотря на Чонгука через плечо, осознает, что в какой-то мере, Чонгук как родитель, и для него это сейчас равно тому, что пошёл его маленький сын. Чимину кажется сейчас наплевать на это. Он сделал этот шаг. Сделал для него. Никто не поймёт его. Никто не узнает, чего ему это стоило, но ради таких эмоций, он пройдёт через все трудности, пройдёт через всю боль.

— Чонгук~а, я сделал этот шаг.

— Да, Чиминни, я видел. — Чонгук утирает нос. — Я видел, Чиминни. Я счастлив. — Чонгук садит Чимина обратно в коляску и сам присаживается на корточки. — Я счастлив как никогда.

— Прекрати плакать, хочешь я ещё сделаю? Хочешь ещё десять сделаю? Я смогу! Для тебя смогу! — Чимин рвётся. — Для тебя смогу. — шепотом, прижимаясь лбом к чонгуковскому лбу. — Жаль Тэхен не видел.

— Ничего страшного, Чим. Он ещё насмотрится как ты будешь бегать, — Чонгук берет лицо Чимина в свои большие руки и заставляет посмотреть на себя. — Чимин, ты смог. Я верил. Сегодня мы не будем больше пробовать, не стоит перегружать мышцы, но Хосок-хену позвонить надо, — Чонгук хотел встать, но рука Чимина опустила его обратно. — Что?

— Не звони никому. Пожалуйста. Завтра позвоним. Тэхен с Юнги не смогли пока что приехать, значит так судьба велела. Уже поздно тем более, — умоляюще просил Пак.

— С каких пор в судьбу стал верить? Мой брат двадцать четыре на семь на телефоне, все нормально.

«Как тебя встретил», — молчит.

— Чонгук, не звони, — вновь прижимается. — Прошу, — шепотом.

И Чонгук не звонит. Услышать ещё хоть разок, как просит хочет. Он чувствует дыхание. Тёплое, сладкое.

«Опять в тихую ликер шоколадный пил», — думает и улыбается своим же мыслям. Вставить этому наглому мальчишке хочется. Но сегодня не тот день, когда надо орать. Пусть будет маленьким поощрением. Чонгук по просьбе Чимина, садит его на плед и сам садится рядом в тоже самое положение.

Лбом об лоб.

Кажется каждый из них так успокаивается.

— Я предлагаю распи...

— Чонгук? Прости...

— М? — Чон только промычать и успел.

Он чувствует тёплые мягкие губы, которые сначала более жадно сжимают его, а позже лениво, будто пытаются насладиться моментом. Чонгук распахнул глаза по пять рублей, но не отстраняется. Не хочется. Но и понимание того, насколько это неправильно — разрушает. Желание внутри него победило, и он медленно прикрывая глаза, отдается во власть Чимину. К этому мальчишке невероятно тянет. Но эта тяга стала пугать. Чимин в это время, выпадает из реальности. Адреналин его не отпускает до сих пор. Он углубляет поцелуй, немного прикусывая губу Чона, на что тот отвечает дикостью, и уже во второй раз валится сверху на Чимина. Поцелуй становится жарче, длительнее, прекраснее. Молодые люди ничего вокруг не замечают. Чонгук плавно пробирается под футболку Чимина, и тёплыми ладонями оглаживает живот. Пак мычит в поцелуй, но отрываться совсем не хочется. Чонгук ловким движением стаскивает футболку, что Пак даже не заметил разрыва поцелуя и Чонгук ещё настойчивее целует. Кусает за губу, а вслед зализывает ранку. Чимину тоже хочется прикоснуться к нему. Хочется почувствовать. Просто хочется и все. Он аккуратно поднимает футболку и Чонгук уже было хотел помочь как...

— Я сам.

Чонгук кивает и даёт завершить Паку начатое. Чимин оглаживает торс, проходится своими маленькими холодными пальцами по каждому изгибу. Тело у Чонгука невероятное. Брюнет смотрит с жадностью, с красными от желания глазами. Но оба понимают, что ничего не выйдет.

Успокаиваются.

Чимин притягивает его обратно на плед, обнимает и шепчет:

— Прости, я не должен был.

Чонгук чувствует как на его грудь спустилось что-то мокрое, и трудно не догадаться, что это.

— Просто адреналин. Просто гормоны. Все хорошо, Чимин~а. — говорит Чон, и сильнее прижимает к себе Пака.

Уже ночь. И только два тела, раздетых до штанов, пытаются согреться друг об друга. Они пролежали так час, а может два. В тишине. Каждый думал о чём-то своём и нарушать эту идиллию не хотел никто.

— Чиминни, давай разожжем костёр и выпьем вина, холодно становится, — врет. Ему не холодно, то ли всё ещё адреналин их греет, то ли они сами согревают друг друга. Но Чонгуку надо выпить. Голова слишком забита. Ощущение, что она сейчас взорвется. Это неправильно и он рад, что Чимин понимает, что это был выброс эмоций. Что они так переполняли, что им нужно было куда-то их выбросить, но к слову, лучше видимо не стало. Хотя не в тот момент.

В тот момент они наслаждались.

— Давай. Отметим первый шаг ребёнка, — говорит шутя Чимин и Чон понимает, что под ребёнком он именует себя.

— Оденься, уже прохладно.

Пока Чимин ждал, когда Чонгук разведёт костёр, рассуждал. Теперь все было никак в тот раз. Теперь они не были пьяные, но он все также со страстью и в тоже время нежностью целовал его. Может ли это что-то значить?

Не может.

Чонгук разжег костёр и укрыл Чимина пледом, но у парня в голове только то, что лучше Чона, его не согреет никто и ничто. Красное полусладкое приятно протекает в горле. Вкус чудесный. Ночь чудесная.

— Чонгук~а, можно вопрос? — прервал идиллию тишины Пак.

— Да, конечно, — Чонгук делает глоток из пластикового стаканчика и смотрит на огромную луну.

— Почему ты так резко реагируешь на разговоры о Мэй?

— Ох, Чимин. Не самый лучший вопрос, который ты мог у меня спросить, — Чонгук слегка сжимает пластиковый стаканчик и Пак замечает, что Чон нервничает.

— Но всё же.

— Она изменила мне. Когда уезжала, — Чонгук вздохнул, а Пак понять не может, как можно изменять такому человеку. — Там был её бывший, но она и подумать не могла, что он ей мстит. Он отправил мне фотографии, видео, переписки. Знаешь, сначала было больно и это задело моё мужское эго. Я долго мучал себя вопросами о том, что же её не устроило. Было плохо, но у меня был ты. Я не знаю как это вообще возможно, но ты не давал мне и думать об этом. Не зная, что у меня произошло, ты всегда мог отвлечь и поднять настроение. Мы достаточно долго были с ней в отношениях, но я с точностью могу сказать, что это была не любовь, скорее привязанность. Не было такой страсти, кажется, даже с тобой она была, но ты это, ничего не подумай, я не гей и не маньяк, которым ты меня считаешь, — Пак покрылся румянцем. А Чонгук так импульсивно всё рассказывает, что Пак едва успевает следить за его движениями. Ему всё ещё тяжело, даже, если не от того, что они расстались, а просто как мужчине. На самом деле мужчины слабее девушек и их многое может зацепить, Пак сам знает.

— Даже в ту ночь, когда я поцеловал тебя первый раз, — у Пака похоже дыхание сперло. Он ошарашенными глазами поворачивается на Чонгука и задаёт ему немой вопрос, но Чон не видит, смотрит куда-то вперёд, время от времени раскидывая руками. — У меня и то больше чувств было. Я...я не знаю, Пак. Просто это больно, но огромное спасибо, что ты был рядом и помогал мне, — Чонгук походу даже не понял, что он спалился о том, что помнит ту ночь.

— П..п...поцеловал? В первый раз? — и лицо Чона надо было просто видеть.

— Черт, — выругался Чон. — Прости, я был очень зол на тебя, а ты ещё про Мэй начал. И вот.

— Ты же сказал, что не помнишь.

— Я и не помнил, но в один момент меня пробрало, я смотрел на твои искусанные губы и сложил все как дважды два. Картинка сошлась.

— Понятно.

— Прости, я тоже был очень пьян.

— Я все понимаю. Выплеск эмоций. Как сегодня.

— Как сегодня, — повторил. — Тогда, раз пошли откровения, расскажешь, что случилось?

— Не самый лучший вопрос, который ты мог бы мне задать, — повторил в точности как Чон Чимин. — Не хочу рассказывать всё долго и нудно.

— Расскажи как сможешь, — Чонгук взял руку Пака в знак поддержки. Понимает, что для Чимина это слишком больное.

— Я любил танцы. Нет, я жил танцами. Я был достаточно популярен в этой сфере. У меня была девушка, поддерживала меня всегда, любила... не всегда. И в один день случилось несчастье, прямо перед очень важным выступлением в моей жизни. Я сидел на подоконнике, на четвёртом этаже. Слушал музыку и пытался войти в транс, позже я опять начал тренироваться, тут заскочила Мина, так её звали, — уточнил Пак. — Начала, что-то кричать, о том, что я ей изменял, начала швырять вещи в студии, я спокойно отошёл к окну и оперся на него, ждал пока она успокоится, она то и столкнула меня с окна, все говорят, что это даже чудо какое-то, потому что с траекторией моего падения, я должен был умереть, но ограничился вот этим, — Пак указывает на свои ноги. — Мина долго извинялась, плакала, всё делала, и знаешь что? — Пак притихает.

— Что?

— Я простил. Я так сильно любил её, что я готов был простить ей абсолютно всё. Я понимал, что ради неё, мне надо снова встать, мне надо снова ходить. Мне предложили операцию. Они проводили эксперименты какие-то и сказали, что с этим шанс ходить, возрастает до девяноста процентов, представляешь? Конечно же я согласился, она должна была быть через полгода. Всё это время она была со мной. Но и не была. Она ушла, — Чимин зажмурил глаза, чтобы слезы вновь не полились из его глаз. — Ушла, сказав, что она не может быть с инвалидом, что ей тяжело, ещё сказала, что благодарна, что я её простил, и что она считает, что многое сделала для меня. «Ты инвалид, Пак и мне безумно тяжело осознавать, что это может стать пожизненным, лучше я уйду сейчас, чем потом. Я благодарна, что ты простил меня, и я многое сделала для этого прощения, но больше у меня не хватит сил. Я смотрю на тебя, и мне не то, чтобы плакать хочется, умереть. Прощай, Чимин. Я всегда буду любить тебя», —  что-то в этом роде, но её «всегда» продлилось месяц, пока я не увидел её с другим, это кстати был мой конкурент. Весело не так ли? — посмеялся Пак и увидев, что Чонгук не смеётся, перестал. — Вот вроде и все.

— А операция?

— Что?

— Ты говорил про операцию.

— А, это. Я отказался, думал, а зачем мне она, если её рядом не будет, это все было для неё. Потом я усугубил ситуацию, и Тэхен до сих пор наверное не знает, что я знаю, что вероятность того, что я снова буду ходить мала. Он хорошо это скрывал, но я не виню его за это. Я прекрасно понимаю, что он боится за меня. Но как видишь, я опроверг, и я сделал шаг, — с улыбкой заканчивает Чимин.

— Чимин... — а у Чонгука слов нет. Этот маленький комочек столько всего пережил. Столько дерьма через себя пропустил. А сейчас улыбается, будто все хорошо. — У меня нет слов, мне так грустно от этого.

— Ну что ты. Сейчас я стараюсь не влюбляться. Не хочу этой боли.

— Любовь прекрасное чувство, если настоящая. Она то и может излечить.

«Как жаль, Чонгук, что я не умею выбирать»

— Наверное ты прав.

***

Тэхен стоял на остановке и ждал автобуса. Он так соскучился по Чимину, что аж зубы сводят. По телефону, они с Чонгуком сказали, что у них радостная новость и что чем быстрее, а быстрее будет доехать с Юнги, он узнает ее. Ну что поделать, если Тэхен не хочет ехать с неизвестным парнем, при этом зная, что он тоже гей, к тому же и свести с ним хотели. Он по-любому знает всё, стыдно и неприятно. У Тэхена завибрировал телефон.

— Да?

— Тэхен не глупи, езжай с Юнги. Не беси меня.

— Уже автобус подъехал, — врет.

— Он скор...

— И связь плохая, — скидывает. — Заколебал.

— Ким Тэхен?

— А? — Ким оборачивается по сторонам, но понимает, что звуки доносятся с подъехавшей машины.

—Я вам. Садитесь. Я друг Чонгука. А вы я так понимаю, тот упрямый друг Чимина?

— Я не упрямый. Просто предпочитаю больше общественный транспорт.

— Хорошо, будь по вашему, подождите меня, я поставлю машину и вместе поедем. — у Тэхена такой ступор, он же так и не посмотрел даже на друга, но голос прекрасный. Тембр и властность играют между собой и из этого получается невероятное сочетание.

— Зачем же вы так? Принципиальный? Я сам доберусь, люблю одиночество.

— Видимо принципиальный здесь только  вы, — Юнги хмыкает.

— Хам.

— Не спорю, золушка. Смотри, а то в двенадцать твой общественный транспорт превратится в тыкву, — Юнги газует на своём чёрном лакированном бмв и скрывается из виду.

— Вот же наглый идиот.

Тэхен простоял ещё час, но автобуса так и не виднеется. Уже холодает, а он в одной футболке.

— Золушка ещё не замёрзла? — послышался рёв мотора и то, как хлопнула дверь, а Тэхен и смотреть даже не хочет. Не интересно. — Прости, красавица, но меня очень просили привезти тебя, — Юнги поднимает Тэхена на плечо и несет в машину. Ким орёт, брыкается, бьет по спине, но Юнги кажется параллельно на это.

— Отпусти, придурок! Что ты себе позволяешь? Вот ублюдок! Сказал же пусти, — Юнги громко смеётся и сажает Тэхена вперёд, не забывая пристегнуть.

— Выйдешь, будет по-плохому, — заклинает Юнги, а Тэхен впервые на него взглянул, и теперь взгляд отвести не может. Такой красивый. Такой мужественный. А эта ухмылка в душу забралась, выходить больше не хочет. — Вот и ладненько, принцесса, — Юнги пальцем ударил по аккуратному носику Тэхена, тот даже не пошевелился. — Мчим в закат, золушка?

— Может хватит меня так называть? Я вообще-то парень, — Юнги сел за руль.

— Который любит парней, — подмечает Юнги.

— Ты тоже. Но это не даёт право тебе так меня называть.

— Хорошо, самый мужественный мужчина, — по детски хмурит брови Юнги, а следом улыбается.

— Ненормальный.

— Считай, что этот ненормальный только что влюбился.

— Да неужели?

— Да. Этот ненормальный нашёл свою принцессу, отпускать больше не хочет, — подмигивает Юнги и с рёвом отъезжает от остановки.

Ты будешь лучем моим ярким. Ты будешь моим спокойствием. Ты будешь моим. Сегодня, завтра и навсегда.