Never mind

Люди не задумываются о том, как много они имеют. Они дышат, видят, бегают, прикасаются и чувствуют. Чимин перестал чувствовать два года назад. Роковая ошибка лишила его многих удовольствий жизни. В один момент показалось, что он потерял абсолютно всё: любовь, работу, друзей, путешествия, а самое главное — смысл.

— Чимин, я сказал поехали. Хватит вести себя, как дурак. Мы же с тобой договорились, — Тэхен размахивает руками, а Чимину совершенно неинтересно, что последующее скажет ему друг. — Ты обещал мне.

Чимин поворачивается на друга, вопросительно поднимает бровь и ухмыляется.

— Когда это я обещал? Я лишь сказал, что попробую, — Чимин пожимает плечами.

— Что? Но... Господи, ты невыносим, — Тэхен развернулся и ушёл в гостиную.

— Слава богу, — выдохнул Чимин.

Два года не жизни, а мучений. Он жутко устал и больше ни во что не верит. Чудес не бывает. Люди убегают при первом же твоём провале. Если ты стал безнадежным и ненужным, то считай это клеймом. Мы не в сказке и далеко не у каждого в конце свой «хэппи энд». Да, Чимин сдался. Встать на ноги кажется чем-то невозможным. Он свыкся с мыслью, что никогда больше не сможет ходить, не сможет бегать, а самое обидное, что он больше не сможет танцевать. Все друзья и знакомые знали, что Чимин жил ради танцев. Танцы — его стихия. Для него это не просто движения, через них о многом можно сказать, например: страсть, горечь, любовь. Раньше он вызывал у людей восторг и восхищение, у некоторых даже зависть, а сейчас только жалость. Никому не нужна, хрен пойми зачем придуманная «жалость». Жить ради жалости? Нет, спасибо. Лучше сгнить в могиле, чем видеть оборачивающихся на тебя людей с сожалением в глазах. Хоть врачи и говорят, что шанс есть, главное верить и не сдаваться. Пак не верит. Больше не верит. Инвалидная коляска стала вторым домом для него. За эти два года он поменял штук пять. Порывы злости так и не прошли. А вместо милого мальчика пришёл саркастический инвалид, которого Тэхен на дух не переносит.

— Ну уж нет, так не пойдёт, — Тэхен вернулся в комнату и злостно посмотрел на Пака.

— Нет, Тэхен. Отвали. Я не поеду. Да какой, блять, в этом смысл? Мои ноги как не двигались, так и не двигаются, — Чимин чуть ли не кричит. Его сильно задолбала «забота» друга. — Тем более тебе, Тэхен. Зачем ты возишься со мной? Зачем я тебе такой нужен? Посмотри на меня! Нет больше того Чимина. Тот Чимин умер два года назад, в Америке. Почему ты не оставил меня... — Чимин притупился. — ...как все они, — блондин шепотом произносит эти слова, прикрывая веки.

— Зачем мне это? Почему? Серьезно, Чимин? Ты серьезно считаешь, что из-за этого я бы тебя когда-нибудь оставил? Нет, ну это уже наглость. Ты где свою совесть потерял, маленький индюк? — Тэхен злорадно посмотрел на друга и стал подходить.

— Стой! Не смей! Я кому говорю!?

— Ты не оставляешь мне выбора. Будешь упираться я тебе в лобешник дам.

— Ладно-ладно. У меня ещё от старых ударов болит голова, — Чимин улыбнулся, вспоминая, как друг насильно повёз его в больницу, а когда тот стал упираться — бил по лбу.

У Тэхена зазвонил телефон и по его виду можно было понять, что это звонит лечащий врач.

— Здравствуйте. Да, он как обычно упирался, — Тэхен немного улыбнулся на ответ врача. — Скоро будем.

***

— Зря, Пак Чимин, вы в себя не верите. Прогресс-то есть.

— Я хожу? Нет! А значит прогресса нет. Спасибо за все, надеюсь мы никогда больше не встретимся.

— Я тоже надеюсь, что мы больше с вами не увидимся, но, — доктор улыбнулся, — только после того, как выздоровеешь. И, Тэхен, он всегда был таким? — доктор взглянул на друга Пака.

— К счастью, нет, — Тэхен немного помрачнел, но сразу оправился. — Эм, мы можем идти?

— Мне надо задать пару вопросов вам.

— А разве не со мной надо разговаривать? — Чимина ужасно нервирует этот врач.

— Поскольку вы не особо горите желанием лечиться, то, думаю, разговаривать надо именно с Тэхеном. Ведь, если бы не он, то вы бы даже не начали реабилитацию, — доктор по прежнему улыбался. Он стал привыкать к такому Чимину.

— Да, конечно. Чимин, может ты хочешь кофе?

— Как будто если я скажу, что не хочу, то вы меня прямо тут оставите.

— Нет, но ты сможешь занять себя хоть чем-то минут на пятнадцать.

Чимин в который раз закатил глаз и выехал из кабинета.

— Ну и черт с вами.

Пак все таки решил доехать к автомату с напитками и взять себе кофе. Пока машина набирает ему растворимый, наверняка ужасно не вкусный кофе, он оглядывает коридор больницы.

«Так оживленно», — думает Пак.

Люди бегают туда-сюда по этажам в поисках нужного врача, порой не замечая никого на своём пути. Машинка запищала неприятным звуком, отчего Чимин скрючился и достал быстрее свой кофе, который через пять секунд оказался на полу.

— Какого... — Чимин в ярости разворачивает коляску в сторону виновника сия торжества, а вместо замухрышки видит перед собой Бога, правда немного неуклюжего, но Бога. Слова улетучились сами собой.

— Господи, простите... Извините. Я такой неуклюжий, — молодой человек повторяет слова извинений и отходит немного в сторону.

Когда Чимин наконец приходит в себя, то ядерный взрыв происходит сам собой.

— Очки не пробовал надевать? У вас явные проблемы со зрением. Я, может, и не врач, но слепошар вижу издалека.

— Вы меня, конечно, извините, но разговаривать со мной так не надо. Я тоже умею хамить, но...

— Боже, только не начинай, что вот мол: «Ты в кресле и это очень неуважительно», и бла-бла-бла.

— Мне кажется или вы себя жалеете? Ничего подобного я не собирался говорить. Я лишь хотел сказать, что это я пролил кофе и я виноват. И мы, вроде, не знакомы, а вы разговариваете со мной на «ты».

— Ты че, козел! Это кто жалеет? Я? Если бы я встал, то начистил бы тебе морду.

— Ну да, конечно, — мужчина хмыкнул. — И все-таки, я оплачу вам новый кофе, но, пожалуйста, только не этот. Я куплю вам хороший кофе. Только перестаньте орать на всю больницу. Вас кофе даже не задел.

— Ну все, паршивец, ты доигрался.

Как только Чимин начал приближаться к парню, то из кабинета вышел Тэхен.

— Что за... — в растерянности смотрит Ким. — Чимин, твою дивизию! — на крик Тэхена выскочил врач.

— Что здесь происходит, Чонгук? — врач обращался к темноволосому парню, и тот явно не знал, что сказать.

— Этот неуклюжий болван...

— Чимин, я попрошу не выражаться так, на моего брата тем более.

— Значит Чимин. Ну все, Чимин, жди хороший кофе, — Чонгук подмигнул и развернулся к брату. — Пошли, Хосок, — брюнет похлопал старшего по плечу, развернулся, уже шепотом говоря, но Чимин услышал: « — Ну и ненормальные тут у вас»

— Вам крупно не повезло с братом. Я бы его в приют ещё в детстве отдал, — кричит на весь коридор Пак.

— Я не жалуюсь, — в ответку крикнул ему Чонгук.

— Вот козел, — пробубнил блондин.

— Я жду объяснений, — Тэхен сложил руки на груди и встал в так сказать «боевую стойку».

— Какой-то придурок, точне вот тот придурок, — Чимин указывал на Чонгука, заходившего в кабинет его врача. — Не заметил меня. Да как такое можно не заметить, черт возьми, — он раскидывает руками вокруг коляски. — Споткнулся об коляску и сам грохнулся, и мой кофе вылил.

— И ты, естественно, решил устроить бунт, я правильно понимаю? — Тэхен устало потёр виски.

— Да, правда я молодец? — Пак улыбнулся во все тридцать два зуба, надеясь, что друг его похвалит.

— Ты безнадёжен, — улыбается Ким и везёт друга на улицу.

— Без тебя знаю.

— Я не об этом. И ты прекрасно это понимаешь. А в плане ног у тебя действительно прогресс, я не знаю всех этих медицинских терминов, но, если Хосок сказал, значит так и есть. Верь ему, он очень хороший врач. Ты ещё его благодарить должен, что он с тобой, таким упрямым, возится, — Чимин чувствует на голове руку, которая немного потрепала его волосы.

— Закроем эту тему. Останься сегодня со мной.

— Я на протяжении трёх месяцев живу с тобой.

— Посмотрим фильм? — улыбается Пак.

— Конечно, Чим.

***

— Почему он такой... — Чонгук немного задумался.

— Борзый? — усмехнулся Хосок.

— Да, точно, — хихикнул Чон.

— У него достаточно сложная ситуация, это нормально в его положении. Он обозлён на всё и вся. Но не признает этого.

— Нельзя же так кидаться на людей. Уверен, если бы не коляска, он бы меня там разорвал как бедную овечку, — в притворном страхе округляет глаза Гук.

— Да ты себя видел, овечка? Раньше он не был таким, — Хосок понимает Чимина, он стольких пациентов повидал, и Пак не самое ужасное.

— Откуда ты знаешь? — Чон младший берет конфету из чаши и закидывает в рот. — Вы давно знакомы?

— Нет, я разговаривал с его другом, чтобы лучше понять эмоциональное состояния Чимина. Но потом Тэхен услышал ваши крики и выбежал, а я за ним.

— Мне надо узнать, когда он будет в следующий раз, — Чонгук присаживается на диван.

— Зачем?

— Я должен ему кофе, — Гук хмыкает. — Когда он прийдет в следующий раз?

— Сложно сказать, может и не прийдет больше.

— Это как?

— Вот так. Если бы не его друг, то он бы так и не начал своё лечение. Чимин достаточно сложный пациент. Он не хочет лечиться.

— Эм, что с ним не так? Почему?

— Не верит.

— Что снова будет ходить?

— Именно. Он потерял смысл в этом. Когда человек многое теряет разом — он опустошается. Чимину надо найти новый смысл, и только тогда шансы увеличатся.

— Они есть? — с какой-то опаской спрашивает Чон. Со стороны может показаться, что он начал переживать за этого парня.

— Есть, но очень низкие. А с его желанием... сам понимаешь.

— Ладно, я понял. Ты мне позвони как он будет.

— Чонгук, лучше бы брату хоть раз кофе принёс.

— Ноги есть? Вот и все.

— Смотри, ему так не скажи. Загрызет.

Чонгук смеётся и думает об озлобленном светлом мальчике. Ему интересно, как он улыбается. Представляя, как пухлые губы приоткрываются от улыбки, а улыбка от его шутки, он ловит эйфорию. Может, он сможет показать, что есть к чему стремиться? Что найти смысл не сложно и более того, он готов помочь его ему найти. Только вот вредному мальчишке это явно не надо. Почему-то у Чонгука дикое желание помочь парню вновь поверить в себя. Он хочет увидеть другую сторону Чимина.

Светлую сторону Чимина.